Алекс | Один дома

Пространство гостиной семейного особняка Албонов пестрило разными запахами как никогда раньше. И всё это из-за ароматов сладкой свинины бак-ква, свежего лемонграсса, острого чили-краба и дорогих духов тётушки Пим. Гул голосов перекрывал стук фишек маджонга, в который играли дядюшка Хон и дедуля Ли, а обволакивающая влажность просачивалась даже сквозь плотно закрытые панорамные окна. Кондиционеры, обычно справлявшиеся с тропическим климатом Сингапура, сегодня, казалось, молили о пощаде, проигрывая битву теплу пятнадцати человек, собравшихся под одной крышей после шумной церемонии Ло Хей. — Ну же, выше! Чем выше подбросим, тем больше денег заработаем! — скомандовал дядя Роберт, первым вонзая длинные деревянные палочки в гору салата Ю Шэн. — Huat ah! — гаркнула тётушка Пим неожиданно басом. — Huat ah! — отозвался хор голосов. В воздух полетели кусочки лосося и брызги сливового соуса. Кунжутные семечки осыпали скатерть, а ломтик крекера приземлился прямо на безупречную укладку другой тётушки. Она даже не моргнула, продолжая исступленно перемешивать салат, словно от этого зависела судьба её акций на бирже. — В этом году никаких отговорок! — громко объявила она, стряхивая с запястья прилипшую полоску имбиря. — Кто не доест свою порцию удачи, тот не получит анг-пао. И кстати, — она резко повернула голову к младшему Албону, — ты всё ещё не нашел себе девушку? Смотри, не тяни, а то вся удача достанется кузенам. Алекс чувствовал себя так, словно только что проехал три Гран-при подряд, причём без питьевой системы и на болиде с отказавшей подвеской (что недалеко от истины, учитывая последний провал с машиной на Гран-при Абу-Даби). Он сидел здесь, за огромным столом из красного дерева в кругу своих родственников, но сознание всё ещё болталось где-то в часовых поясах между Абу-Даби, Гроувом и Бангкоком. Джетлаг, к которому он, казалось, уже привык, не остался в стороне, наваливаясь на него всей своей тяжестью, превращая каждое движение в подвиг. Он мечтал лишь о тишине, мягкой подушке и отсутствии необходимости улыбаться. Но в доме Албонов тишина была таким же дефицитным товаром, как вода в пустыне… — Александр, ты совсем не ешь! — воскликнула тётушки Сунанта, и на тарелку Алекса шлёпнулся очередной, пугающе огромный кусок курицы. — Тебе нужны силы для лыж. Ты выглядишь так, будто тебя морили голодом в этой твоей Англии. Алекс выдавил из себя слабую улыбку, которую он приберегал для неудобных вопросов журналистов после неудачной квалификации. Ему хотелось сказать, что его диетолог Патрик упал бы в обморок, увидев количество углеводов на этом столе, но спорить с тайскими тётушками было опаснее, чем пытаться обгонять кого-либо в шпильке Фэрмонт. Ситуацию усугубляло и то, что место «почётного гостя» казалось фатальной, стратегической ошибкой, потому что его посадили в детский сектор. Прямо сейчас по его левой ноге карабкался четырёхлетний племянник, вообразивший себя альпинистом, а справа двое кузенов постарше устроили битву на палочках для еды, используя плечо Алекса как нейтральную территорию. — Эй, Алекс, — один из кузенов, кажется, Тон, пихнул его локтем, едва не опрокинув стакан с водой. — А правда, что Макс летает на частном джете с золотым унитазом? Слушай, можешь достать его автограф для моей подруги? Она фанатеет. Только не на бумажке, а, ну знаешь, видео-привет? Алекс прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Он любил свою семью, искренне любил эти хаос и сплочённость, но сейчас, когда его рубило от усталости и головной боли, каждый вопрос казался пыткой. — Я спрошу, — мягко ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но Макс сейчас в отпуске, Тон. — А что насчет тебя? — тут же подхватил дядя с другого конца стола, размахивая палочками. — Ты же не останешься в Williams навсегда? Тебе нужна машина быстрее. Вот в наше время… Алекс чувствовал, как реальность начинает расплываться. Ему казалось, что он снова на брифинге, только вместо инженеров — родственники, а вместо разбора полётов на большом экране — обсуждение того, кто забыл купить натирку для лыжных принадлежностей. В центре этого урагана, подобно опытному руководителю гонки, возвышалась его мама, Канкамол Албон, патрулируя периметр. Её энергетика заполняла собой всё пространство, подавляя любые попытки неповиновения. — Так, внимание! — хлопнула она в ладоши, удивительным образом перекрывая шум разговоров. — Вылет завтра в семь утра! Четыре минивэна будут здесь в пол пятого утра. Никаких опозданий, слышите? Кто не успел — тот идёт пешком до Хоккайдо. Она метнула строгий взгляд в сторону Алекса, который в этот момент пытался аккуратно снять племянника со своей шеи. — Алекс, ты едешь во второй машине с девочками и детьми. У тебя больше всего терпения. И проследи, чтобы никто не забыл паспорта. Я переложила твои вещи в нормальный чемодан, тот рюкзак был слишком маленьким для зимней одежды. — Мам, мне двадцать семь, — тихо простонал Алекс, чувствуя, как остатки его авторитета (если таковой вообще имелся?) растворяются в соусе карри. — Я могу сам собрать чемодан. И почему я с детьми? Я только прилетел, хочу спать… — Именно поэтому ты едешь с детьми, они не дадут тебе уснуть и пропустить всё самое интересное, — парировала она. У Албона не осталось не единого аргумента. — И не спорь! — Вот теперь все попытки оспорить данный инцидент точно равнялись нулю. — Ты спишь в гостевой спальне на первом этаже, вместе с близнецами. Наверх не иди, там мы сложили лыжное оборудование. Алекс уронил голову на руки. Гостевая спальня с близнецами… Теми самыми, которые ели сахар ложками и считали, что кровать — это батут. Он бы не побоялся сказать, что это конец его тихому отпуску. Всё должно было быть иначе: спокойный сон, немного гольфа, тишина и покой, а вместо этого он попал в гущу событий, напоминающее нахождение в аду. И да, тут он не пилот всемирного уровня, а всего на всего ещё одна багажная единица. Ещё минуту назад небо за огромными окнами, которое было тёмно-синим, вдруг налилось зловещим фиолетовым оттенком. Пальмы в саду забились в конвульсиях от резкого порыва ветра. Первый раскат грома прозвучал как взрыв мотора на прямой старт-финиш, заставляя вибрировать стёкла. Разговоры за столом на секунду смолкли, но тут же возобновились с новой силой: кто-то вспомнил про незакрытые окна на втором этаже, а тётушка Салли побежала спасать сохнущее белье в патио. — Это просто дождь, без паники! — скомандовала мама, перекрикивая шум начавшегося ливня. Алекс безучастно смотрел в окно, наблюдая, как потоки воды превращают идеальный газон в болото. Ему было всё равно. Пусть хоть цунами, лишь бы все наконец легли спать. Он потянулся к телефону, чтобы проверить время, но экран оставался чёрным. Странно, он ставил его на зарядку у комода всего час назад. Внезапная вспышка молнии озарила гостиную светом, высветив испуганные лица племянников и застывшую с поварешкой руку тёти. А через долю секунды мир погрузился во тьму. Во всём их квартале вырубилось электричество, из-за чего шум от техники в мгновение ока исчез, оставляя после себя барабанный бой дождя по черепице и растерянные возгласы родственников в темноте. — Спокойно! Это пробки или подстанция. Сейчас включится. Где фонарики? Кто брал фонарики? Алекс продолжал сидеть неподвижно, экономя свою энергию для последнего рывка до кровати. Где-то в углу запищал чей-то бесперебойник, но быстро затих. — Мой телефон не заряжается! — панически взвизгнула одна из сестёр. — Пауэрбанки пустые, мы же собирались зарядить их ночью! Как мы поставим будильники? — Ну что, ставим будильники по старинке? Где механические часы дедушки Ли? — раздался вопрос дяди. Лучи от фонариков на оставшихся в живых телефонах заметались по комнате, выхватывая из мрака опрокинутый соусник, испуганного кота и маму, пытающуюся найти в своей бездонной сумке фонарик. Алекс, воспользовавшись суматохой, медленно сполз со стула. В темноте, на ощупь, он пробрался к выходу из гостиной. Ему нужно было найти хоть какой-то угол, где не было людей. Он нащупал диван, заваленный декоративными подушками, и рухнул в них, игнорируя гам вокруг. Шум семьи, мечущейся в поисках свечей и спорящей о том, кто виноват в отсутствии заряженных батарей, начал отдаляться, превращаясь в белый шум. Измученное перелётами и бесконечным общением сознание Алекса начало отключаться, игнорируя крики о том, что «надо перевести время вручную» и «где, чёрт возьми, эти билеты». Последней мыслью, мелькнувшей в его голове перед тем, как он провалился в глубокий сон, было то, что он, кажется, забыл сказать маме, что переложил свой паспорт во внутренний карман куртки, которая осталась висеть в шкафу совсем не той комнаты, где его поселили. Но это была проблема завтрашнего Алекса. Сегодняшний Алекс был официально «out of session».

***

Семья Албонов покидала свою резиденцию с шумом, достойным старта Гран-при. Канкамол стояла у первой машины, отчаянно жестикулируя, пытаясь перекричать гул шумных родственников. Её голос срывался на высокие ноты, пока она пыталась утрамбовать в багажники бесконечные сумки с лыжной экипировкой, которые совершенно нелепо смотрелись на фоне тропических пальм. Водители Grab принимали из рук родственников всё новые и новые пакеты, пытаясь найти место там, где его уже давно не было. — Итан, ради всего святого, этот чемодан должен лежать плашмя! — крикнула одна из тётушек, пытаясь втиснуть огромный баул между гитарным кофром и пакетом с едой. Главным виновником надвигающейся катастрофы стал гардероб. В тусклом свете уличных фонарей двор заполнился людьми, одетыми в практически идентичную тёмно-синюю одежду. А в добавок к этому практически у всех за спинами висели командные рюкзаки Williams. Сонные лица прятались в глубине капюшонов, спасаясь от моросящего дождя, и идентифицировать кого-либо со спины стало задачей, непосильной даже для родной матери. — Кто взял паспорта? Я спрашиваю, у кого сумка с документами?! — истерично выкрикнула одна из тётушек, заглядывая под сиденье второго минивэна. — У меня они, у меня! Садись уже, мы опаздываем! — отозвался кто-то из глубины салона, и дверь захлопнулась, едва не прищемив лямку чьего-то рюкзака. Канкамол метнулась ко второму минивэну, где, по её расчетам, должен был находиться Алекс. Её взгляд зацепился за высокую фигуру в знакомой толстовке с логотипом Williams, сгорбившуюся на заднем сиденье. Человек надвинул капюшон на самый нос и прижался лбом к прохладному стеклу, всем своим видом демонстрируя желание исчезнуть. Канкамол облегченно выдохнула, захлопнула дверь перед носом спящего кузена Тона, который с благодарностью воспринял это как знак, что его наконец оставили в покое, и побежала к головной машине. В третьем автомобиле сёстры Алекса, уже занявшие свои места, наблюдали за суетой через тонированные стекла. Им досталось место рядом с горой ручной клади, и настроение у девушек было соответствующим. — Конечно, он поехал с мамой, — проворчала младшая, пытаясь устроить ноги поудобнее между двумя жёсткими рюкзаками. — Ему всегда достается переднее сиденье и тишина. VIP-персона, что с него взять. — Пусть отсыпается, ему полезно, — отозвалась старшая, проверяя билеты в телефоне. — Главное, чтобы мы сами успели на рейс, иначе этот отпуск закончится, не успев начаться. Дверь последнего минивэна захлопнулась, отрезая шум улицы, и караван из четырёх машин тронулся с места, шурша шинами по гравию. В это время дом, ещё минуту назад вибрировавший от голосов и топота ног, замер. В самой глубине этого лабиринта из комнат и коридоров, в прохладной гостевой спальне на первом этаже, царил абсолютный покой. Алекс лежал на широкой кровати, полностью укрытый одеялом, создав себе уютный кокон. Плотная шёлковая маска надёжно защищала глаза от любых намёков на рассвет, а беруши блокировали звуки внешнего мира. Он не слышал ни панических криков мамы, ни грохота чемоданов, ни звука отъезжающих машин. Алекс перевернулся на другой бок, глубже зарываясь головой в мягкую подушку, и продолжил своё путешествие по спокойным водам глубокого сна, совершенно не подозревая, что стал единственным обитателем огромного семейного домика.

***

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в плотных шторах, ударил Алексу прямо в глаза. Его чудо-маска предательски слетела с него за ночь, пока он переворачивался туда-сюда в поисках идеальной позы для сна. Он приоткрыл один глаз, тут же зажмурившись от яркого луча, и обнаружил перед собой наглую рыжую морду одного из семейных котов, который явно считал, что время для завтрака наступило непростительно давно. Алекс сел на кровати, сгоняя наглеца на пол, сбросив с себя остатки сна вместе с тяжёлым одеялом и потянулся, чувствуя, как хрустят затёкшие после долгого сна суставы. Он вытащил силиконовые беруши, ожидая, что сейчас в его мир ворвётся привычная суета большого семейства (звон посуды, смех, споры, работающий телевизор), но ничего из этого не последовало. Вокруг было абсолютно тихо, из-за чего Алекс испуганно постучал пальцем по уху, всерьёз предположив, что перепад давления или вчерашняя усталость временно лишили его слуха. Кот, спрыгнувший на пол, мяукнул, подтверждая, что со слухом у Алекса всё в порядке, а вот с реальностью произошло что-то необъяснимое. «Я всё ещё сплю или мне кажется?..» Он вышел в коридор, ступая босыми ногами по прохладному паркету, и с каждым последующим шагом его недоумение росло. Дом, который ещё вчера вечером напоминал бойцовский ринг, теперь походил на какой-то музей после закрытия. Диванные подушки всё ещё хранили следы вчерашних посиделок, а на журнальном столике стояла забытая кем-то кружка с недопитым чаем, но людей не было. Ни души. На кухонном островке лежал одинокий лист бумаги, придавленный сахарницей. Алекс подошёл к нему, чувствуя себя детективом в собственном доме. Знакомый, размашистый почерк мамы, гласил: «Не забудь закрыть ворота на замок, код ты знаешь. Мы оставили тебе еды в холодильнике, не корми котов со стола. Любим, Канкамол!» Алекс перечитал записку дважды, и уголок его рта пополз вверх. Ему и в голову не пришло, что это послание предназначалось дяде, который должен был заглянуть проведать дом, а в дальнейшем периодически заезжать и кормить котов. В его затуманенной голове выстроилась логическая цепочка, в которой семья, проявив чудеса деликатности, решила оставить его высыпаться и поехала в аэропорт без него, позволив ему присоединиться позже или просто насладиться парой деньков покоя. И неважно, что это было не в стиле его семьи, а особенно мамы, но надежда — чувство иррациональное. Взгляд упал на телефон, лежащий на барной стойке. Экран загорелся, и, на удивление, он был заряжен на 100%. Электричество, очевидно, вернулось в сеть, пока он спал. Но то, что Алекс увидел на экране блокировки, заставило его глаза округлиться. Цифра на иконке WhatsApp перевалила за сотню, а уведомления в общем чате «ALBON CLAN» наслаивались друг на друга плотной стеной паники. Он открыл чат, проматывая историю к началу, и перед ним развернулась хроника утреннего апокалипсиса. 05:15, Мама: Мы прошли регистрацию. Где Алекс? Он не отвечает! 05:17, Сестра (Лили): Я думала, он с тобой в первом вэне! 05:18, Тётя Пим: О боже, мы забыли ребёнка! 05:20, Эдвард: Это был я… Я надел его худи, простите… 05:25, Мама: ГОСПОДИ! Мы не можем вернуться, посадка заканчивается! 05:30, Папа: Канкамол, успокойся! Связи не будет семь часов. У него есть еда и ключи, не пропадёт. Ему, в конце концов, 27 лет! Последнее сообщение было отправлено три часа назад. Серые галочки напротив его собственных непрочитанных сообщений красноречиво говорили о том, что семья сейчас находилась где-то над Южно-Китайским морем. Алекс медленно опустил телефон, и осознание такой забавной ситуации накрыло его искрящимся цунами восторга! Он остался один, в огромной доме, с полным холодильником, работающим кондиционером и, самое главное, без единой души, которая спросила бы его о контракте, шинах, Максе Ферстаппене или о том, почему он до сих пор не женился. Вся тяжесть изнурительного сезона, интервью, спонсорских ужинов и семейных обязательств рухнула с его плеч, растворившись в этой блаженной тишине. Улыбка на его лице стала шире. — Ну что ж, — произнес он вслух. — Похоже, у нас тут режим закрытого парка. Энергия, копившаяся в нём месяцами, подавляемая усталостью, вдруг вырвалась наружу. Он оттолкнулся от кухонного острова, чувствуя, как хлопковые носки идеально скользят по полированному паркету. Это было лучше, чем успешно законченная гонка! Ну или не совсем так, но что-то схожее с этим! Он разогнался, пролетая мимо обеденного стола, едва успел завернуть в поворот гостиной, чуть не сбив высокую вазу, и, раскинув руки в стороны, словно крылья самолёта, закричал во весь голос, зная, что абсолютно никто его не услышит: — BOX, BOX, BOX! Пит-стоп для Алекса Албона! Свежие шины, полный бак и никакой стратегии! Коты, наблюдавшие за этим представлением с высокой спинки кресла, лишь дёрнули ушами, провожая взглядом хозяина, который в одних трусах и футболке скользил по коридору навстречу своему лучшему отпуску, совершенно не заботясь о том, что где-то в небе его мама сейчас, вероятно, пыталась заставить пилота самолёта развернуть борт обратно в Сингапур.

***

После своего небольшого представления, решив оторваться на все сто на этих внеплановых выходных, Албон устроил себе кулинарный праздник непослушания. Тишину опустевшего дома как раз таки нарушила трель дверного звонка, возвестившая о прибытии первого курьера. В течение следующего часа полированная поверхность обеденного стола скрылась под лавиной пластиковых контейнеров, шуршащих бумажных свёртков и пакетов с логотипами лучших уличных забегаловок города. Алекс восседал во главе стола, оглядывая горы своей еды, предвкушая лучший час его жизни за последнее время. Густой аромат кокосового молока, щедро сдобренный нотками креветочной пасты, по-хозяйски заполнил первый этаж. Перед Алексом дымилась гигантская порция Лаксы — огненно-рыжего супа, способного вернуть к жизни любого после самого изнурительного гоночного сезона. Рядом блестела хайнаньская курица, лежащая на горе рассыпчатого риса, а чуть поодаль возвышалась стопка золотистых тостов с кайя, щедро промазанных сладким джемом и сливочным маслом. Где-то в туманном Лондоне у его физиотерапевтов наверняка закололо сердце. Алекс живо представил лицо своего тренера при виде этого парада холестерина (при условии, что тётушка Пим вдоволь накормила его своей стряпнёй) и быстрых углеводов, и с мстительным удовольствием зачерпнул полную ложку густого бульона. Вкус оказался божественным, возвращая его прямиком в детство. Алекс поглощал еду с аппетитом человека, месяцами жившего по строгим таблицам и графикам, наслаждаясь каждым мгновением этой гастрономической свободы, ведь когда ещё в ближайшее время ему удастся повторить этот трюк? Ближе к вечеру душа потребовала зрелищ. Сингапур готовился к главной ночи года, и Алекс почувствовал непреодолимое желание окунуться в эту праздничную суету. Статус знаменитости накладывал свои обязательства, требуя тщательной маскировки, поэтому Албон натянул своё любимое объёмное худи, полностью скрывающее фигуру, и водрузил на нос тёмные очки в массивной оправе. В условиях тридцатиградусной жары такой наряд граничил с безумием, но перспектива провести вечер, раздавая автографы и улыбаясь на камеры, пугала куда сильнее обильного пота. Орчард-роуд успели преобразить к поступающему новому году. Пальмы, обвитые километрами сияющих гирлянд, соседствовали с футуристическими инсталляциями и огромными пластиковыми снежинками, свисающими с фасадов небоскрёбов. Из динамиков, спрятанных в густой листве, доносилась легендарная «Jingle Bells», перекрываемая восторженным гулом многотысячной толпы. Алекс лавировал в людском потоке, наслаждаясь возможностью просто смотреть по сторонам, есть мороженое и быть одним из тысяч простых туристов, которые приехали поглядеть на главные достопримечательности города. Искусственный снег создавал причудливую, чисто сингапурскую иллюзию зимы, где люди в шортах и майках ловили руками мыльные хлопья. Возле входа в торговый центр ION его внимание привлёк персонаж, идеально воплощавший дух местного Рождества. Это был Санта-Клаус, решительно адаптировавший свой традиционный гардероб к экваториальным реалиям. Вместо тяжёлой шубы на нём красовалась расстёгнутая красная жилетка на голое тело, открывающая внушительный загар, а классические штаны уступили место широким пляжным шортам с весёлым цветочным принтом. На ногах дедули шлёпали резиновые вьетнамки, а в руке он сжимал запотевший стаканчик с ледяным чаем «те-тарик». Санта выглядел утомлённым жарой, но абсолютно счастливым, лениво обмахиваясь плетёным веером. Алекс, чувствуя прилив озорства, подошёл к колоритному персонажу. — Йоу, Санта! — окликнул он его, на секунду приподнимая тёмные очки, подмигивая. — Как насчёт селфи с оленем, который отбился от упряжки? Мужчина добродушно хохотнул и похлопал себя по животу, приглашая встать рядом. Они замерли на фоне сияющей ёлки. Алекс скорчил свою фирменную гримасу, вытянул руку с телефоном и сделал кадр, захватив радостное лицо Санты. Палец привычно скользнул по экрану, открывая чат с другими гонщиками: 20:23, Алекс: Поул-позиция! Мой новый гоночный инженер сказал, что в санях проблемы с аэродинамикой, переходим на шлёпанцы. Алекс убрал телефон в карман, представляя, как Джордж сейчас начнёт строчить шутки про бороду Санты, а Ландо завалит чат смеющимися смайликами. На удивление, одиночество шло ему только на пользу. Ещё немного побродив по шумным улицам, Алекс решил вернуться домой, чтобы посмотреть фильм, о котором ему давно судачил Стролл. Дубовые двери захлопнулись за спиной Алекса, оставляя его наедине с блаженной тишиной и парой неугомонных котов, которые прямо сейчас вели борьбу за место под солнцем, ака самое высокое местечко на кошачьем домике. Он скинул кроссовки прямо посреди холла, хотя за такое мама обычно награждала его уничтожающим взглядом, и направился прямиком к главному трофею. В руках у него оказалась упаковка премиального мороженого с дурианом, запах которого мог отпугнуть любого туриста. Он плюхнулся на диван, закинув ноги на журнальный столик, и только успел отправить в рот первую ложку сливочного лакомства, как его телефон разразился требовательной трелью видеозвонка. Алекс принял вызов, и на экране появилось лицо Джорджа. Рассел, как всегда, выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала GQ: идеально уложенные волосы, белоснежное поло, застегнутое на все пуговицы, и выражение вселенской озабоченности на лице. — Алекс! Я видел твоё фото в чате, что происходит? Я думал, что ты будешь кидать счастливые фотки со своей бесчисленной семьёй со склонов Нисэко. Алекс рассмеялся, едва не поперхнувшись мороженым, и демонстративно покрутил ложкой перед камерой. — Джордж, расслабься! Я один! Весь этот огромный дом в моём полном распоряжении. Никаких племянников, ранних подъёмов и… тренировок! Я ем мороженое с дурианом в одиннадцать вечера, и никто не может меня остановить! Рассел нахмурился, и между его бровями пролегла небольшая складка. — Это безответственно, Алекс. Ты хоть понимаешь, что сейчас чувствует твоя семья? Ты вообще отписался им, что не полетишь следующим рейсом и остаёшься в доме один? Договорить он не успел, так как экран разделился на две части, и в нижней половине появилась взлохмаченная голова Ландо Норриса. На нём были огромные игровые наушники с кошачьими ушами, а на заднем плане мигали неоновые огни его стримерской комнаты. — Йоу! Албоно! — заорал Ландо, перекрывая монолог Джорджа. — Забей ты на этого зануду! Чел, это же идеальный расклад! Просто закажи пять коробок пиццы, врубай консоль и го в Call of Duty. Я сейчас стримлю, заходи в лобби, мы тебя ждём. Скажем, что ты секретный агент под прикрытием. — Ландо, сейчас не время для игр, — попытался вмешаться Джордж, но его голос потонул в энтузиазме Норриса. — Да ладно тебе, Джордж! Алекс наконец-то свободен! — Ландо подмигнул в камеру. — Слушай, а у тебя там есть тот бассейн с подсветкой? Можно устроить вечеринку. Хотя нет, ты же один… Ну тогда просто прыгни туда бомбочкой и пришли видео. Алекс с улыбкой слушал эту перепалку, чувствуя, как тепло разливается внутри. Даже на расстоянии тысячи километров эти двое умудрялись создавать ощущение присутствия. Он встал с дивана, продолжая держать телефон перед собой, и подошёл к огромному панорамному окну, выходящему на подъездную аллею, чтобы показать друзьям вид ночного сада. — Парни, я ценю вашу заботу и ваши безумные идеи, но план на вечер — это тишина и… Улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением настороженности. — Алекс? Что там? Ты что-то увидел? Внизу, прямо у кованых ворот, стоял старый, потёртый фургон неопределенного серого цвета. Он выглядел чужеродным элементом на фоне ухоженных газонов и дорогих соседских машин. Двигатель фургона работал на холостых оборотах, выпуская в ночной воздух сизые облачка выхлопных газов, а фары были погашены. Алекс прищурился, пытаясь разглядеть детали сквозь листву пальм. Боковая дверь фургона медленно отъехала в сторону, и из темного нутра машины на тротуар ступили две фигуры. — Алекс, ответь мне! — в наушнике уже кричал не только Джордж, но и притихший Ландо. — Кажется, у меня гости, — тихо произнес Алекс, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок, не имеющий ничего общего с кондиционером. — И они явно не привезли пиццу. Разговор с друзьями оборвался на самой тревожной ноте, оставив Алекса в центре гостиной с погасшим экраном телефона в руке и бешено колотящимся сердцем. Холодок снова пробежал по спине, мгновенно вытеснив расслабленное настроение, навеянное мороженым и дурианом. Албон-младший медленно, стараясь не издавать ни звука, опустился на колени и подполз к окну, скрываясь за плотной тканью шторы. Сквозь щель ему открылся вид на подъездную дорожку, где разворачивалась сцена из плохого детективного фильма. Две фигуры в тёмной одежде, явно не соответствующие статусу элитного района, уверенно приближались к парадной двери. В тусклом свете уличных фонарей Алекс едва мог разглядеть их лица. До его слуха сквозь приоткрытую форточку донеслись обрывки разговора, который вёлся на синглише. — Дом пустой, говорю тебе, вся семейка улетела утром, я видел их сторис, — прохрипел тот, что был пониже ростом, возясь с массивным замком калитки. — Мы заходим, берём шлемы и уходим. Коллекционеры в Малайзии дадут за них цену нового дома! — Только тихо, — шикнул второй, оглядываясь по сторонам. — У них тут может быть сигнализация. — И к слову, симпатичная у него старшая сестра… — Ты адекватный вообще? Мы тут грабим их дом, а ты думаешь о таком? Внутри Албона закипала волна праведного гнева. То есть, хотите сказать, что они пришли не за техникой или серебром, а за самым святым, что было в его жизни? Его коллекция гоночных шлемов хранила в себе историю побед, поражений, литры пролитого пота и моменты триумфа. Это вам не какие-то куски раскрашенного металла, а вся его жизнь, что хранилась на полках в кабинете отца! Даже его отец, который со скепсисом относился к его желанию продвинуться в гоночной серии, сдувал с них пылинки и гордился своим сыном. Поэтому так просто он не сдастся! Паника, которая ещё минуту назад пыталась захватить его тело, отступила, отдавая своё местечко рационализму (почти). Он оглядел комнату в поисках того, чем можно было защищаться, но его взгляд наткнулся на нечто куда более мощное, чем бейсбольная бита. В углу гостиной, сверкая мониторами, стоял его профессиональный гоночный симулятор. И он, как раз, был подключён к мощнейшей домашней аудиосистеме, способной превратить просмотр обычного фильма в землетрясение. Идея вспыхнула в его головушке моментально, перекрывая другие, более абсурдные. Забавно, что простой звонок в полицию даже не возник в его мыслях. Алекс бесшумно скользнул к компьютерному столу. Его пальцы запорхали по клавиатуре, выводя систему из спящего режима. Экраны вспыхнули, озарив комнату голубым светом, но Албон тут же убавил яркость до минимума. Ему всего-то нужен был звук, привлекать внимание яркостью экрана было ни к чему. Он открыл папку с архивами исторических заездов и нашёл файл, который искал: запись телеметрии и звука легендарного мотора V10 начала двухтысячных. Того самого, чей высокочастотный рёв способен был выбивать стекла и заставлять вибрировать внутренности зрителей на трибунах. Алекс подключил аудиовыход симулятора напрямую к колонкам домашнего кинотеатра, расставленным по всему периметру первого этажа. Регулятор громкости на усилителе медленно пополз вправо, достигнув максимальной отметки. В это время на улице послышался металлический скрежет. Воры, видимо, справились с замком калитки и теперь ступили на гравий дорожки, хрустя подошвами. Алекс глубоко вдохнул, положил руку на кнопку запуска симуляции и, представив лица незваных гостей, с силой нажал на клавишу. Эффект превзошёл все ожидания. Тишину ночи нарушил пронзительный вопль десятицилиндрового двигателя, раскрученного до девятнадцати тысяч оборотов. Стены особняка дрогнули, стёкла в рамах жалобно задребезжали, готовые лопнуть от резонанса. Сабвуферы, спрятанные в стенах, добавили к этому высокочастотному звуку низкий гул, создавая полную иллюзию того, что прямо посреди гостиной материализовался болид с старт-финишной черты. Алекс увидел через окно, как воры, уже подошедшие к входной двери, подпрыгнули на месте, словно их ударило током высокого напряжения. Инструменты посыпались из их рук, звякая о плитку крыльца, но этот звон утонул в громком рёве, который переключал передачи, создавая пулемётные очереди выхлопа. Люди на крыльце впали в ужас, подумав, что в доме могли взорваться газовые установки. Забыв о шлемах, деньгах и осторожности, они развернулись и бросились наутёк, спотыкаясь о собственные ноги, сшибая садовые гномы. Они бежали к своему фургону с такой скоростью, которой позавидовал бы сам Усэйн Болт. Фургон сорвался с места, растворяясь в ночи быстрее, чем Алекс успел выключить звук. Албон сполз по стене на пол, адреналин медленно покидал тело, уступая место нервному смеху. Он чувствовал, что гонка только начиналась, поэтому надо защитить свою поул-позиция во что бы то ни стало. Оставалось понять, кому это нужно было?

***

Триумф от успешной обороны дома придал Алексу некой уверенности. Он, словно командир, успешно отразивший ночную атаку, с гордостью отчитался перед Ландо о своих подвигах, сопроводив рассказ красочными эмодзи взрывов и гоночных флагов. Свора семейных котов, получившая двойную порцию корма в качестве компенсации за ночной стресс, довольно мурчала у его ног, пока он набирал номер Джорджа, чтобы поделиться деталями своей стратегии. Рассел, выслушав историю, лишь сухо заметил, что использование звука V10 было гениальным, но акустическая травма злоумышленников может повлечь за собой юридические последствия, что заставило Алекса лишь закатить глаза. Слова «а ничё тот факт, что они — воры» так и норовились вырваться, но он понимал, что с Расселом попросту нет смысла спорить. Ближе к полудню Алекс решил устроить себе заслуженный киномарафон. Он вооружился гигантской миской попкорна, щедро политого карамелью, и растянулся на диване, наслаждаясь классикой рождественского кинематографа. На экране Кевин Маккаллистер расставлял свои знаменитые ловушки, и Алекс ловил себя на мысли, что теперь понимает этого парня куда лучше, чем когда-либо. Однако что-то внутри не давало ему покоя, поэтому тот решил совершить контрольный осмотр периметра, чтобы успокоиться. Алекс поднялся с уютного дивана и подошёл к окну, выходящему на передний двор. То, что он увидел, заставило кусок попкорна застрять у него в горле. Знакомый серый фургон снова стоял в переулке, но теперь он был припаркован так, чтобы его не было видно с главной дороги. Две фигуры, в которых Алекс безошибочно узнал своих ночных визитёров, сидели на капоте, что-то оживлённо обсуждая, периодически тыча пальцами в сторону особняка. Алекс прижался к стене, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать липкая волна паники. Он осторожно приоткрыл створку окна ровно настолько, чтобы звуки с улицы могли проникнуть внутрь. — Говорю тебе, это была запись! — донёсся до него раздражённый голос того, что был повыше. — Я погуглил, это звук старого мотора Формулы-1! Дом пустой, говорю тебе. Может, что-то заключило и колонки врубились, не знаю. Мощные, однако… — Ладно, ладно, — огрызнулся второй, стряхивая пепел на куст гибискуса. — Но днём лезть рискованно. Соседи увидят. — Мы вернемся вечером. В девять давай! На Марина Бэй начнётся салют, весь город будет смотреть в небо, и грохот будет стоять такой, что хоть стены ломай. Никто ничего не услышит. Мы зайдем, заберём шлемы и кубки, и исчезнем под шумок фейерверка. В целом, план то идеальный. Достаточно циничный и расчётливый, против которого его вчерашний трюк с аудиосистемой был бессилен. Ему срочно нужна была помощь того же Джорджа, или Ландо с его безумными идеями. Да кто угодно, один он мог не справиться. Он метнулся на противоположную сторону дома, где располагалась терраса с бассейном и густой сад, надеясь, что там сигнал сотовой связи будет лучше. Пальцы дрожали, пока он набивал сообщение в групповой чат, пытаясь на ходу объяснить ситуацию. — Парни, код красный! Они вернутся в девять! Это не шутка, они знают, что я… Алекс, увлечённый набором текста, не заметил, как его нога ступила на мокрую плитку у края бассейна. Хлопковый носок, что так весело скользил по паркету, здесь сыграл с ним злую шутку. Нога поехала вперёд, Алекс инстинктивно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и благодаря этому пируэту телефон выскользнул из его ладони. Он с ужасом наблюдал, как его гаджет описывает дугу в воздухе, сверкая на солнце, и с фатальным «плюх» исчезает в голубой воде бассейна. — Серьёзно?! — выкрикнул он в пустоту, хватаясь за голову. — Ну почему это происходит именно со мной? Почему я не могу быть нормальным человеком, у которого телефон падает на ковёр, а не топится, как Титаник?! Албон провёл рукой по лицу, поднимаясь на ноги. — Ладно, сейчас не время для отчаяний. Надо вернуться в боксы и менять тактику! Алекс развернулся и побежал в комнату племянников, где, он точно знал, стоял игровой компьютер. В детской царил хаос, но системный блок приветливо мигал подсветкой. Он плюхнулся в кресло, которое было ему явно мало, и уставился на экран блокировки. Пароль. Конечно же, там был пароль. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить, чем увлекаются его мелкие родственники. Футбол? Майнкрафт? В следующий момент он ввёл «MaxVerstappen1» просто забавы ради, но система, задумавшаяся на секунду, разблокировала рабочий стол к его огромному облегчению. — Прости, Макс, но твоя популярность спасает жизни, — пробормотал Алекс, открывая браузер. Интернет работал отвратительно. Страницы грузились с такой скоростью, словно байты доставляли почтовыми голубями. Роутер, пострадавший от той грозы, явно доживал свои последние дни. Алекс, сжав зубы, прорвался сквозь зависания и сумел оформить заказ на новый телефон с экспресс-доставкой. На экране высветилось подтверждение: «Ваш заказ принят. Ожидаемое время доставки: завтра, 10:00 — 14:00». «Завтра?!» — подумал он, откидываясь на спинку кресла, глядя в потолок. Воры придут сегодня в девять, а телефон будет только завтра. К тому же, интернета почти нет и… он один дома. А ещё у него всего семь часов до старта самого важного Гран-При в его жизни. Во дела… Итак, у него было всего семь часов до того момента, когда над заливом Марина Бэй расцветут первые фейерверки, давая сигнал для двух беспризорников к началу действий. Алекс оглядел просторный холл своего дома. В его голове мгновенно развернулась картина того, как будет протекать предстоящая битва. Ему предстояло превратить этот особняк в неприступную крепость, используя лишь подручные средства и собственную смекалку. Он схватил лист бумаги и фломастеры племянников, разложив их на кухонном острове, начертив план обороны, получивший рабочее название «Стратегия Williams: Тропический шторм». Алекс разделил первый этаж на три сектора, каждому из которых отводилась своя роль в изматывании противника. Сектор 1: Зона скольжения. Главный вход представлял собой просторный холл, выложенный дорогим итальянским мрамором. Это идеально ровная, полированная поверхность сама по себе была скользкой, но для задумки Алекса требовалось нечто большее. Он вспомнил о запасах, которые тётушка Пим привезла для приготовления десертов, и метнулся в кладовую. На полке стояла огромная банка с шариками тапиоки для бабл-ти. Эти маленькие чёрные шарики после варки становились скользкими и упругими, что помогало ему осуществить желаемое. Алекс высыпал содержимое пакета в самую большую кастрюлю, которую смог найти, и поставил её на огонь. Спустя полчаса мраморный пол у входной двери покрылся тысячами шариков, обильно политых сладким сиропом. Теперь покрытие превосходило по своим коварным свойствам даже лёд. Любая попытка ступить на эту поверхность гарантировала потерю сцепления, достойную езды на сликах под проливным дождём в Спа. Албон, осторожно проверив ловушку краем кроссовка, удовлетворенно кивнул: гравитация здесь работала исключительно против нарушителей. Сектор 2: Шикана боли. Следующим этапом обороны стала широкая лестница, ведущая на второй этаж. Воры, преодолев (если им повезет) скользкий холл, неизбежно направятся наверх, где, по их мнению, хранились ценности. Он собрал по всему дому мощные массажные пистолеты, способные пробить самые забитые мышцы. Вооружившись мотком армированного скотча, он закрепил приборы на балясинах перил с внутренней стороны ступеней, направив ударные головки примерно на уровень человеческой голени. С помощью удлинителей и умных розеток, управляемых с пульта, он создал систему дистанционного запуска. Стоило нажать кнопку, и лестница превращалась в коридор боли, где каждый шаг сопровождался бы серией мощных ударов по самым чувствительным точкам ног. Некая имитация проезда по высоким поребрикам на полной скорости. Сектор 3: Химическая атака. Кухня должна была стать местом финальной битвы, если враг прорвётся так далеко. Здесь Алекс решил использовать главное оружие сингапурской кулинарии. В холодильнике стояла кастрюля с остатками легендарного соуса Чили Краб, приготовленного мамой. Огненно-красная смесь из томатов, яиц и невероятного количества перца чили обладала ароматом, от которого слезились глаза даже на расстоянии метра. Алекс перелил жгучую субстанцию в садовый пульверизатор, предварительно разбавив её уксусом для лучшего распыления. Получившийся аэрозоль по своей эффективности мог поспорить с перцовыми баллончиками любой дамочки их района. Он спрятал «огнемёт» за дверцей кухонного шкафа, готовый применить его в ближнем бою. Финальный Босс: Его кошачья свита и король фруктов. Алекс собрал всех четырёх котов в гостиной. Животные, чувствуя напряжение хозяина, сидели тихо, сверкая глазами в полумраке. Алекс рассыпал по полу сухой корм, создавая шумовую завесу из хруста, но главный сюрприз ждал своего часа на журнальном столике. Недалеко от центра комнаты возвышалась гора Дуриана. Алекс специально выбрал самый спелый, уже начавший трескаться плод сорта «Мао Шань Ван». Его запах уже начинал просачиваться сквозь кожуру, обещая незабываемые обонятельные впечатления любому, кто рискнет потревожить его покой. Алекс погрузил фрукты на вращающуюся подставку для торта и привязал к ней верёвку, протянув её через систему блоков к люстре. План был прост и гениален: в нужный момент Дуриан превращался в шипастый маятник, способный нанести как физический, так и моральный урон. Закончив приготовления, Алекс взглянул на часы. Стрелки неумолимо приближались к девяти. Он надел свой гоночный шлем (единственный, который он оставил себе), застегнул ремешок и сел в кресло недалеко от гостиной, глядя на входную дверь. Да начнутся голодные игры!

***

Ровно в двадцать один ноль-ноль небо над Марина Бэй взорвалось мириадами огоньков, окрашивая низкие облака в пурпурные, золотые и изумрудные оттенки. Грохот первых залпов прокатился по городу ударной волной, заставляя вибрировать оконные стекла даже в отдаленных районах, и именно этот момент, когда Сингапур замер в восхищении, глядя в небеса, стал сигналом к старту самого странного заезда в карьере Алекса Албона. Он сидел в глубоком кресле в центре полутёмной гостиной, и сквозь визор наблюдал за тем, как створка французского окна, ведущего на террасу, медленно поддаётся под нажимом фомки. Шум фейерверков надежно скрыл скрежет металла и треск ломающегося замка. Две тени осторожно скользнули внутрь, совершенно не подозревая, что они только что пересекли линию старта на трассе, спроектированной сознанием гонщика Формулы-1. Первый вор, что командовал парадом днём, сделал уверенный широкий шаг, намереваясь пересечь холл и направиться прямиком к лестнице. Его кроссовок коснулся полированного мрамора, который в тусклом свете уличных фонарей казался просто влажным, но на деле представлял собой минное поле. Сцепление с трассой упало до абсолютного нуля, нога предательски поехала вперёд, увлекая за собой всё тело, и грабитель, взмахнув руками в комичной попытке ухватиться за воздух, рухнул на спину. Второй, шедший следом, попытался затормозить, но инерция сыграла с ним злую шутку. Он наступил прямо на распластанного подельника, а затем, совершив неуклюжий пируэт, приземлился сверху, создавая кучу-малу из конечностей и ругательств. В этот момент тишину дома прорезал искажённый голос, усиленный игрушечным мегафоном, который Алекс держал у рта: — Жёлтый флаг в первом секторе! Повторяю, жёлтый флаг! Критически низкое сцепление с трассой, возможны осадки в виде глупости! Воры замерли, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Они попытались встать, но каждое движение приводило лишь к новым падениям. Сладкий сироп, которым были щедро политы шарики, превратил пол в липкую ловушку. Кое-как, цепляясь за стены и дорогую мебель, оставляя липкие отпечатки на шёлковых обоях, они сумели добраться до спасительного ковра у подножия лестницы. — Наверх! — прохрипел первый, вытирая липкую субстанцию с лица. Они рванули к лестнице, надеясь найти спасение на втором этаже, где, по их расчетам, должны были храниться заветные шлемы. Ступени, покрытые мягким ковролином, казались безопасными, и это было их второй фатальной ошибкой. Алекс, наблюдавший за их перемещением, дождался, пока они преодолеют первый пролёт, и нажал кнопку на пульте управления умным домом. Десять перкуссионных массажёров включились одновременно на максимальной мощности. Воры взвыли в унисон, когда жёсткие насадки начали методично отбивать им икроножные мышцы и берцовые кости. Они пытались перепрыгивать через ступени, но массажёры были расставлены с дьявольской точностью, перекрывая любую возможную траекторию. — Ай! Оу! Чёрт! Что это?! — крики боли смешивались с гудением моторов, создавая сюрреалистичную симфонию. Отступать вниз, на скользкое поле тапиоки, они не решились, поэтому, подгоняемые ударами по ногам, они буквально взлетели на второй этаж, хромая и потирая ушибленные места. Единственным открытым путём для них оставался коридор, ведущий обратно на первый этаж, в кухню, так как двери в спальни были предусмотрительно закрыты Алексом ещё час назад. — В кухню! Там есть выход во двор! — скомандовал главарь, надеясь покинуть этот проклятый дом. Они влетели в просторную кухню, тяжело дыша и оглядываясь. Здесь было тихо, даже слишком тихо. Лунный свет падал на поверхности техники, создавая иллюзию безопасности. Но Алекс уже ждал их, спрятавшись за массивным островом. В его руках был зажат садовый пульверизатор, заправленный оружием массового поражения по-сингапурски. — Добро пожаловать на пит-стоп, джентльмены, — произнес он спокойно, поднимаясь из укрытия. — Вам, кажется, не хватает немного перчинки в жизни! Прежде чем они успели среагировать, Алекс нажал на помпочку, из-за чего струя концетрированного соуса ударила им в лица. Капсаицин, попавший в глаза и дыхательные пути, сработал лучше любого слезоточивого газа. Воры согнулись пополам, кашляя и хватая ртом воздух, их глаза горели огнём, а из носов вовсю текло. Запах острых специй заполнил кухню, заставляя даже самого Алекса поморщиться. Ослеплённые, дезориентированные и перемазанные в сиропе, воры попятились назад, в гостиную, пытаясь на ощупь найти выход. Алекс, воспользовавшись тем, что противники временно выведены из строя, дёрнул за сигнальную веревку, освобождая фиксатор на потолке. Сверху, описывая широкую дугу, на них полетел Дуриан, источающий аромат, способный свалить с ног слона. Удар сбил несчастного с ног, а запах гнилого лука и тухлых яиц, вырвавшийся из треснувшей кожуры, окончательно деморализовал нападавших. Четыре кота, до этого наблюдавшие за происходящим с шкафов, восприняли это как сигнал к атаке. Они с шипением спрыгнули вниз, внося дополнительный хаос, путаясь под ногами, цепляясь когтями в штанины незваных гостей. — Уходим! Уходим отсюда! Этот парень псих! — завопил второй вор, пытаясь отбиться от кота. Они снова бросились к входной двери, забыв про тапиоку. В панике один из них зацепил плечом гирлянду, украшавшую арку прохода. Алекс, предвидя это, специально оголил пару проводов и подключил их к мощному трансформатору. Бодрящая вспышка электричества заставила вора исполнить танец святого Витта, из-за чего его волосы смешно встали дыбом, окончательно завершая образ неудачливого злодея. На финишной прямой, в длинном коридоре, ведущем к спасительной двери, их ждала последняя ловушка. С потолка, из хитроумной системы, сооружённой из картонных коробок, на них обрушилось пять килограммов муки, смешанной с блёстками, которые племянницы Алекса использовали для поделок. Теперь они напоминали двух гигантских призраков, кашляющих блестяшками. Алекс выбежал из бокового коридора, втиснув свои длинные ноги в детскую тачку, которую подарил племяннику на день рождения. Моторчик жужжал на пределе своих возможностей, но гладкий паркет обеспечивал идеальное скольжение. — Сейфти-кар на трассе! Внимание! — заорал Алекс, отталкиваясь ногами для ускорения, направляя маленькую машину прямиком в ноги ослеплённых мукой и блёстками грабителей. Удар пластикового бампера по голеням стал последней каплей. Воры, потеряв равновесие, рухнули на пол, окончательно запутавшись в проводах, гирляндах и собственных ногах. Алекс, застрявший коленями в руле, победно вскинул руки вверх, чувствуя себя победителем Гран-при Сингапура, пусть и проходившего в его собственной прихожей. Воры, скуля и проклиная тот день, когда они решили ограбить «пустой» дом, ползли к выходу, оставляя за собой след из муки, тапиоки и разбитых надежд. «Эта ночь навсегда войдёт в историю семьи Албонов, даже если мне никто не поверит!» Вывалившись из двери, они оказались в объятиях дождя, который мгновенно превратил слой муки и блёсток на их одежде в тягучую массу, напоминающую неудавшийся кляр. Слёзы, вызванные острым перцем, смешивались с дождевыми каплями, застилая обзор, а инстинкт самосохранения гнал их вперёд, сквозь густую тьму сада, к спасительному забору, за которым их ждал бы (как они надеялись) покой и свобода. Однако Алекс предусмотрел и этот вариант развития событий ещё в тот момент, когда солнце стояло в зените. Практически невидимая в свете молний рыболовная леска, натянутая на уровне лодыжек между двумя массивными пальмами, перекрывала единственный путь к отступлению. Беглецы, ослеплённые собственной глупостью, налетели на препятствие на полной скорости. Земля ушла из-под их ног, но вместо жёсткого удара о газон их ждало нечто иное. Траектория полёта вела прямиком в глубокую часть бассейна. Они барахтались в подсвеченной голубыми светодиодами толще воды, отплёвываясь от хлорки, пытаясь удержаться на плаву, окончательно растеряв остатки человеческого достоинства. Выбраться по скользким бортикам, будучи в состоянии шока и истощения, оказалось задачей непосильной, и им оставалось лишь дрейфовать в центре бассейна, словно двум печальным айсбергам, ожидая своей участи. В этот момент улицу озарили тревожные всполохи синего и красного света. Соседи, чьё терпение лопнуло ещё на стадии звуковой имитации двигателя V10, всё-таки вызвали полицию, и патрульная машина, бесшумно подкатившая к воротам, стала финальным аккордом в этой симфонии этих неудавшихся воров. Двое офицеров в дождевиках, светя мощными фонарями, вошли на территорию участка, держа руки на кобурах. Картина, открывшаяся их взору, могла бы поставить в тупик даже бывалых детективов: двое мокрых, перепачканных тестом и блёстками мужчин, уныло плавающих в бассейне, разбросанные по саду садовые гномы и высокий парень в худи Williams, спокойно стоящий под навесом с выражением абсолютного дзена на лице. Горе-грабители были настолько деморализованы пережитым ужасом, атакой дуриана и электрическим шоком, что вид наручников вызвал у них искреннее облегчение — тюремная камера казалась им сейчас самым безопасным местом на земле, куда точно не доберутся безумные ловушки этого дома. Пока один из полицейских зачитывал задержанным их права и усаживал в патрульную машину, второй, молодой сержант с цепким взглядом, подошёл к Алексу для взятия показаний. Он внимательно осмотрел парня, задержал взгляд на логотипе команды на толстовке, потом перевёл его на лицо Алекса, освещённое мигалками. В глазах офицера мелькнуло узнавание, сменившееся неподдельным восторгом, который он тщётно пытался скрыть за маской профессиональной серьёзности. — Сэр, я должен записать обстоятельства происшествия, — начал он. — Но сначала… Это ведь вы? Алекс Албон? Тот самый, что проехал 57 кругов на одном комплекте шин в Австралии? Алекс, не сдержав улыбки, кивнул, чувствуя, как абсурдность ситуации достигает своего пика. — Виновен, офицер. Это я! Полицейский оглянулся на напарника, убедился, что тот занят оформлением протокола, и, понизив голос до заговорщического шёпота, полез в карман жилета за телефоном. — Слушайте, никто не поверит мне в участке. Моя жена — ваша большая фанатка, мы смотрели каждую гонку в этом сезоне. Я понимаю, что момент не самый подходящий, тут взлом и всё такое, но… Можно одно быстрое селфи? — Конечно, офицер. Только давайте на фоне бассейна, это будет отличным напоминанием о том, что система безопасности Williams работает безотказно. Полицейский вытянул руку, и экран смартфона запечатлел широкую улыбку офицера и уставшее, но довольное лицо Алекса. Этот раунд за ним, он справился!

***

Алекс дремал прямо на диване, в обнимку со шлемом, когда тяжёлые дубовые двери парадного входа распахнулись с грохотом, способным разбудить даже мёртвого. В холл ворвалась Канкамол, двигаясь так, что сметала всё на своём пути. Обычно её волосы бвли уложены в безупречную причёску, но сейчас напоминали гнездо, а пару прядей и вовсе выбились из пучка. В глазах горел огонь, от которого хотелось спрятаться в самый глубокий бункер. За её спиной, спотыкаясь о порог и щурясь от утреннего света, в дом вваливалась остальная часть клана Албонов, выглядевшая так, словно они пережили долгий путь в поисках затерянных сокровищ пирата Эйвери. История их возвращения заслуживала отдельной главы в семейной летописи. Канкамол подняла на уши весь экипаж, требуя развернуть лайнер, и угрожала судом каждому, кто пытался её успокоить. Семье пришлось пожертвовать лыжными склонами Нисеко и провести ночь в терминале пересадки, чтобы первым же рейсом вылететь обратно в Сингапур, терзаясь неизвестностью и молчанием телефона Алекса. — Александр Албон Ансусихна! — голос матери заполнил собой всё пространство дома, заставив котов испуганно прыснуть в разные стороны. Она перешла на пулемётную очередь из тайских и английских фраз, смысл которых сводился к тому, что он безответственный ребёнок, который свёл её в могилу, испортил всем Новый год и теперь обязан жить вечно, чтобы искупить свою вину. Алекс, ещё толком не проснувшийся, медленно поднялся с дивана, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на этой разъярённой фигуре. Внезапно гнев Канкамол иссяк так же стремительно, как и вспыхнул. Она преодолела разделяющее их расстояние в два широких шага и сжала сына в объятиях, которые грозили переломать ему рёбра. — С тобой всё в порядке, — шептала она, гладя его по голове, словно маленького мальчика. — Мы так волновались! Почему ты молчал? Твой телефон был недоступен! Остальные родственники, столпившиеся в дверях, наблюдали за этой сценой с нарастающим недоумением. Их взгляды блуждали по гостиной, пытаясь осознать масштаб произошедшего за эти два дня одиночества. Дом выглядел… слегка странно. Он вроде и был цел, стены стояли на месте, но интерьер претерпел сюрреалистичные изменения. Повсюду, словно следы какой-то безумной вечеринки, валялись липкие шарики тапиоки, хрустевшие под ногами кузенов. В воздухе висел ни с чем не сравнимый запах дуриана, намекающий на то, что фрукт использовали явно не по назначению. На лестнице всё ещё были примотаны скотчем массажные пистолеты, а у входа в кухню лежала перевёрнутая детская машинка, покрытая слоем муки и блёсток. — Алекс, — подал голос Тон, осторожно отдирая подошву кроссовка от пола. — Что здесь, чёрт возьми, произошло? Ты устроил рейв? Или проводил сатанинский обряд призыва дурианового демона? — И почему пахнет, как в закусочной на рынке, в которую бросили навозную бомбу? — добавила сестра, морща нос, оглядывая гирлянду, свисающую с карниза на одном проводе. Алекс, всё ещё находясь в крепких объятиях матери, посмотрел на свою семью поверх её плеча. Он увидел их уставшие лица, чемоданы, которые они даже не успели разобрать, и почувствовал невероятное тепло. Шум, который они привезли с собой, снова наполнил дом, вытесняя тишину. Албон понял, что, несмотря на все прелести одиночества, именно этого шума ему и не хватало для настоящего праздника. Он высвободился из маминых рук, широко улыбнулся своей немного смущённой улыбкой и развёл руками, обводя пространство, ставшее полем его славной битвы. — Ну, скажем так, — произнёс он, подмигивая ошарашенному Тону. — У меня была очень насыщенная программа тренировок. Кстати, мам, нам, возможно, понадобится новый ковёр в прихожей и клининговая служба, но зато я сохранил все шлемы!

***

Просторная кухня, ещё вчера напоминавшая поле тактических экспериментов, теперь благоухала свежесваренным кофе «копи», сладкими нотками пандана и поджаристым хлебом, создавая аромат домашнего очага. Семья в полном составе собралась за огромным столом, центр которого занимала внушительная гора золотистых тостов с кайя, щедро промазанных тающим сливочным маслом, в окружении тарелок с мягкими яйцами и нарезанными фруктами. Атмосфера в доме царила самая праздничная, пропитанная ленивой негой выходного дня. Младшие племянники, совершенно проигнорировав наставления родителей о терпении и приличиях, уже вовсю терзали яркую упаковочную бумагу подарков прямо на ковре в гостиной, оглашая дом восторженным визгом при виде новых конструкторов и гаджетов. Старшее поколение лишь с улыбкой качало головами, наблюдая за этим гамом, продолжало неспешную беседу, наслаждаясь моментом единения. Тётушка Пим, сидевшая по правую руку от Алекса, внимательно вглядывалась в его лицо. — У тебя глаза блестят, Александр, — с уверенностью заявила она, подкладывая ему на тарелку ещё один, особенно румяный кусок тоста. — Это верный знак большой удачи! Звёзды говорят, что этот год принесёт тебе не только подиумы. Я отчётливо вижу свадьбу! Помяните моё слово, до следующего Рождества мы будем гулять на твоём бракосочетании. У тебя сейчас самая настоящая аура жениха. Остальные тётушки тут же с энтузиазмом подхватили эту благодатную тему, начав оживлённо обсуждать фасоны свадебных костюмов и составлять списки гостей, совершенно не смущаясь присутствия самого «жениха». Алекс лишь улыбнулся, пряча лицо за чашкой кофе, заметив, как один из рыжих котов, воспользовавшись всеобщим увлечением беседой, ловко подцепил когтем упавшую со стола королевскую креветку и теперь с довольным урчанием расправлялся с добычей под стулом дяди, всем своим видом демонстрируя, что жизнь удалась. В общем чате пилотов обсуждение его ночных приключений вышло на новый виток, превращаясь в главное событие межсезонья. 07:45, Ландыш: Чел, я переслушиваю твои голосовые сообщения в десятый раз. Это легендарно! Серьёзно, это были лучшие каникулы, веселее любого стрима. Ты просто король контента! 07:48, Леди Жоржина: Всё ещё полагаю, что вызов полиции был бы более рациональным решением для минимизации рисков и сохранения нервных клеток. Они слишком быстро капитулировали перед мукой и блёстками. Весьма вероятно, что это были местные дилетанты или просто шарлатаны, решившие испытать удачу ради дешёвой славы. Алекс усмехнулся, собираясь набрать ответ и защитить честь своих ловушек, но его пальцы замерли над клавиатурой при звуке мелодичной трели дверного звонка. — Александр, открой, пожалуйста, — попросила мама, разливая чай по чашкам. — Наверное, это доставка дополнительных десертов куэ, я заказывала их к чаю, чтобы всем хватило. Алекс, всё ещё одетый в домашнюю футболку и шорты, послушно направился к выходу, переступая через горы подарочной бумаги и разбросанные детали лего. Он распахнул дверь, ожидая увидеть курьера в шлеме, но… реальность оказалась куда интереснее. На пороге стояла девушка. Тёмные волосы слегка растрепались от ветра, а в огромных глазах читалась смесь вины, любопытства и смущения. В руках она бережно держала большую, красиво украшенную коробку с традиционными сладостями. — Эм… Привет? — выдавил из себя Алекс, чувствуя, как краска медленно заливает его лицо, совершенно не соответствуя образу сурового защитника дома. — Привет, — её голос прозвучал мягко и мелодично. — Прости, что беспокою в праздник. Меня зовут Лили! Мы живём через два дома от вас, в том коттедже с синей крышей. Она переступила с ноги на ногу, явно подбирая слова, чувствуя себя не в своей тарелке. — Я… пришла принести извинения. Мой младший брат и его друг… они полные идиоты. Те двое, что вчера вечером пытались залезть к вам. Это местные оболдуи, которые насмотрелись пранков в интернете и решили устроить «ограбление века» ради видео в ТикТок. Сказали, что ты чуть не убил их дурианом и током. Теперь они сидят дома и боятся высунуть нос, уверенные, что в этом доме живёт спецназовец в отставке. Алекс моргнул, переваривая информацию. Теория Джорджа о шарлатанах оказалась наиболее точной, но от этого ситуация становилась лишь комичнее. — Оу, — только и смог произнести он, вспоминая перепачканных тестом парней, барахтающихся в бассейне. — Так это был пранк? Что ж, скажем так, шутка вышла из-под контроля с обеих сторон. — Нам всем ужасно стыдно перед твоей семьёй, — она протянула ему коробку. — Это домашние сладости в качестве мирного договора. Я обещаю, что мой брат больше и на метр не подойдёт к твоему забору. Алекс принял подарок, посмотрев на Лили, на её искреннюю улыбку, на солнце, играющее в её волосах, и внезапно подумал, что тётушка Пим со своими предсказаниями, возможно, смотрела в будущее куда яснее, чем он думал. — Всё в порядке, правда, — сказал он уверенно, чувствуя, как волнение уступает место чему-то тёплому. — Знаешь, это было даже… весело. Меня зовут Алекс, кстати! Я не представился… — Я знаю, — улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза. — Наверное, почти весь Сингапур знает, но я рада познакомиться с «Алексом-спецназовцем» лично. Из глубины дома донёсся требовательный голос мамы: — Алекс! Кто там? Приглашай гостей к столу, у нас ещё много тостов! Алекс обернулся на дом, полный шума, смеха и любви, потом снова посмотрел на Лили и, сделав шаг назад, шире открыл дверь. — Ты любишь кайя-тосты? — спросил он с надеждой. — Моя мама делает лучшие в городе. И, кажется, у нас как раз освободилось место рядом со мной. Лили на секунду задумалась, а затем шагнула через порог, наполняя его жизнь новым, особенным смыслом.

***

В ролях играли:

Александр Албон;

Неудавшияся парочка воришек;

Канкамол Албон;

Бесконечные тётушки и дядюшки четы Албонов;

На подхвате младшее поколение в виде племянников/племянниц/внуков и внучек;

Несравненные сёстры Албона-младшего, которые даже названы не были;

И... эпизодическую роль играет несравненная Лили Муни Хэ!

The end.

Mariah Carey - All I Want for Christmas Is You.