С днем рождения...

      — Бать, можно мне завтра в увольнение на день, пока мы на базе?       — А если вызов?       — Я на полдня только. К обеду буду в центре.       — Добро, — мужчина тяжело вздохнул, — Будь на связи.       — Есть! Спасибо, Батя.       Домой девушка ехала в полной тишине. Воздух, вырывающийся из обогревателя, чуть обжигал лицо. За окном завывал ветер и падали первые снежинки — в Ленобласть наконец пришло похолодание. Девушка вывернула руль и въехала на кольцо, с которого свернула на дорогу, ведущую в город. Возвращение на базу в Петербург очень удачно совпало с датами, и Дана в легкой печали уже думала о предстоящем дне.       Прошло совсем немного времени когда кроссовер въехал во двор. Оставив машину у местного магазинчика, Лазарева прошла к подъезду. Тяжелая дверь со скрипом распахнулась, впуская девушку в недружелюбно пахнущее сыростью пространство. Ступенька, за ней еще и еще. Лифт не починили за те несколько недель, что Дана была в командировке "на северах".       Квартира встретила таким же недружелюбным холодом, что и подъезд. Пашка по выходным ездил к бабушке, матери Виктории, вот и получалось, что некогда теплое семейное гнездо стояло в запустении.       Переодевшись в пижаму, девушка прошла на кухню, где предусмотрительно поставила чайник несколько минут назад. Заваренный чай наполнял стены хотя бы какой-то жизнью. Травы, собранные несколько лет назад с "Нерпами", пахли по-прежнему. Время на часах стремилось к полуночи, а Лазарева так и сидела, не отрывая глаз от чашки. Листики в воде напоминали о прошлом. О времени, которое они с "Нерпами" проводили, когда выдавалась свободная минутка. О моментах, когда вместе с Пашей Виктория ехала за город и могла часами бродить по лесу в поисках грибов или ягод.       Часы пробили двенадцать тихо, но что-то на подсознательном уровне заставило девушку обратить внимание на неказистый циферблат на стене. В квартире не горели лампы основного света, лишь ночник, по привычке зажжённый, как когда-то делали для маленького Паши.       — С днем рождения... — девушка грустно улыбнулась и сделала глоток из кружки.       Уснуть в ту ночь она так и не смогла. Сидела на кухне, потом в кровати, и думала. Думала о прошлом, будущем, настоящем. О сыне, о матери, о друзьях. О себе, о работе. Обо всем на свете. А утром, примерно в половине девятого, когда глаза начали изрядно слипаться, она машинально оделась в вещи, лежавшие пыльной кучей в шкафу, собрала сумку и вышла из дома.       — Два эспрессо, пожалуйста.       Бариста в кофейне у дома вежливо кивнула, подписала стаканчики и принялась готовить напиток. Нужно отдать должное, кофе в этом недавно открывшемся месте был действительно неплох. Викторию, впрочем, интересовал лишь бодрящий эффект.       Дорога в северную часть города заняла удивительно мало. По бокам снова начал виднеться лес, а после машина уперлась в высокий забор. Вихляя меж соснами и крупными мраморными камнями, девушка наконец выехала на открытый участок, где заглушила двигатель.       Сделав несколько глубоких вдохов и захлопнув дверь машины, Лазарева ступила на полупесчаную почву, которая тут же зашуршала под ногами. Вокруг такие же плиты, бурьян, трава выше головы. В руках два маленьких стаканчика с кофе, подписанных "для Вики" и заботливо украшенных сердечками. Сумка осталась в машине, телефон, переведенный на беззвучный режим, в кармане. Несколько шагов по каменистой земле и девушка присела на корточки у гранитной плиты без портрета.       — Привет, — она поставила стаканчик на землю и сняла крышку, — как ты любишь. Правда подписали для меня, но я исправлять не стала, ты же не обидишься, — улыбнулась, а по щеке скатилась слеза, — с днем рождения. Я не забыла, я всегда приезжаю.       На плите, под пустой рамкой для фото, на огрызке ламинированной бумаги, было выведено "Лазарев", а имя и отчество были размыты. Дане хватало и этого. Этот скудный клочок земли — практически все, что осталось. Когда ей сообщили о смерти мужа и о том, что поднять тело со дна, достать из злосчастной подлодки, не выйдет, она твердо решила сделать хотя бы такой памятник. Памятник на пустой земле. Так же твердо она решила оставить его в тайне от всех, даже от сына и матери. Это место стало местом их последней встречи.       — А Пашка знаешь какой молодец? Уже вице-старшина второй статьи! — девушка гордо указала на плечи, изображая погоны, — как ты хочет быть, моряком...       На соседнюю ограду присел воробей, внимательно наблюдая за девушкой. Может души именно так возвращаются, когда покидают тело?       — Я скучаю. Все эти годы очень скучаю. Каждый раз, когда в море выхожу, о тебе думаю.       Лицо девушки блестело от слез, пусть голос и оставался невозмутимым. Солдат солдатом, но каждый все равно человек.       Телефон в кармане завибрировал. Лазарева с грустью взглянула на карман, проглотила слезы, но на звонок ответила. Служба...       — Дана, извини, что вырываю с увольнения, но ты нужна нам на базе.       — Принято, Батя, буду через час.       — Откуда ж ты столько ехать будешь?       Девушка чуть всхлипнула и встала, выпрямляясь по стойке смирно.       — С севера... Потом объясню.       В трубке повисло молчание, но девушка не двигалась, зажав злосчастный гаджет в кулаке.       — Прости... Служба, сам понимаешь, — она наклонилась, провела рукой по пустой рамке, будто отчищая невидимую фотографию и поставила свой стаканчик на землю. — С днем рождения, дорогой...