Часть 3

Терри Сильвер стоял у окна, спиной к комнате, когда телефон в кармане брюк вибрировал снова. Он не спешил доставать его сразу: сначала допил остатки виски одним медленным глотком, чувствуя, как обжигающая жидкость прокладывает дорожку вниз по горлу, потом только повернулся и вынул телефон. Экран осветил его лицо холодным голубым светом. «Судя по всему, номер я таки вспомнила неправильно. Но тебя это не смутило, да?» Он прочитал дважды. Уголок губ дрогнул в едва заметной усмешке — не насмешка над ней, а над собой. Над тем, как легко он, Терри Сильвер, человек, который десятилетиями выстраивал многослойные планы и никогда не оставлял ничего на волю случая, только что отдал свой адрес абсолютно чужой женщине. (Внутренний голос: Она уже почти здесь. Ещё пара поворотов — и она подъедет к воротам. А ты даже не спросил её имени. Не проверил. Не подготовил ловушку. Ты просто… открыл дверь.) Он опёрся ладонью о холодное стекло окна, глядя на пустую подъездную дорогу, освещённую только фонарями у ворот. Пальцы другой руки медленно набрали ответ — без привычных длинных, изысканных фраз, без попытки сразу взять нити разговора в свои руки. «Нет. Не смутило.» Пауза. Он смотрел на эти два слова на экране, потом добавил ещё одно предложение — короткое, почти признание. «Я как раз в том настроении, когда случайность выглядит как подарок.» Отправил. Телефон снова лёг на барную стойку, экраном вверх. Терри провёл ладонью по лицу, потом по волосам, распуская хвост: серебристые пряди упали на плечи. Он расстегнул ещё две пуговицы рубашки, обнажив ключицы и верх груди — не для соблазна, а потому что вдруг стало душно, несмотря на кондиционер. Он подошёл к входной двери, приоткрыл её на несколько сантиметров — ночной воздух Лос-Анджелеса ворвался прохладным потоком, неся с собой запах эвкалипта и далёкого океана. Свет в холле он оставил приглушённым, только одна лампа горела в глубине дома. (Внутренний голос: Ты стоишь у открытой двери, как какой-то потерянный мальчишка, ждущий, когда его наконец-то заметят. Ты позволяешь ей решить, войдёт ли она. Ты позволяешь ей решить, что будет дальше. И тебе это… нравится.) Терри тихо выдохнул, прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. Глаза смотрели в темноту дороги. Сердце билось ровно, но глубоко — каждый удар отдавался где-то внизу живота, тяжелый, предвкушающий. Он ждал звук мотора. Ждал её шагов по гравию. Ждал момента, когда она увидит его в дверях — высокого, в расстёгнутой чёрной рубашке, с растрёпанными волосами и взглядом, в котором уже не было ни капли обычной хищной уверенности. Только усталость. И голод - по тому, чтобы наконец забыть кто он есть на самом деле. Он давно перестал считать минуты. Час прошёл как в густом тумане — виски допит, стакан стоит на столе пустым, огонь в камине почти угас, оставив только тлеющие угли. Мужчина не включал верхний свет: только приглушённый свет от одной лампы в холле и лунный свет через панорамные окна. Дом был слишком большим и слишком тихим, чтобы в нём было комфортно одному. Терри стоял у открытой входной двери, опираясь плечом о косяк, руки скрещены на груди. Рубашка расстёгнута почти до середины, волосы свободно лежат на плечах. Глаза прищурены, смотрят в темноту подъездной аллеи. Ночной ветер слегка шевелит пряди, холодит кожу, но он не шевелится. (Внутренний голос: Ты стоишь здесь, как идиот, и ждёшь женщину, которую никогда не видел. Которая даже не знает твоего имени. Которая написала не тебе. И ты всё равно ждёшь.) Вдалеке послышался звук мотора — тихий, уверенный. Фары скользнули по воротам, потом по гравию. Машина остановилась прямо перед входом. Дверь открылась. Она вышла. Чёрное атласное платье обтягивало тело так плотно, что казалось второй кожей: гладкое, блестящее, с глубоким вырезом прямо под грудью, обнажающим плоский пресс и край татуировки, которую он уже видел на фото. Золотой браслет на запястье поймал свет фонаря и вспыхнул. Короткие светлые волосы слегка растрепались от ветра, очки сидели ровно, взгляд — прямой, оценивающий, без тени сомнения или страха. И запах. Когда она подошла ближе — шагов десять, не больше — он уловил его: Draco от Tiziana Terenzi. Тяжёлый, тёмный, с нотами чёрного перца, бобов тонка, пачули и чего-то животного, почти хищного. Запах, который не просит разрешения, а просто занимает пространство. Терри не двинулся с места. Только слегка выпрямился, отрываясь от косяка. Глаза медленно прошли по ней — от лица к вырезу, к бёдрам, к ногам, обратно к глазам. В груди что-то сжалось — не страх, не желание в привычном смысле, а скорее ощущение, что вот сейчас что-то необратимое начнётся. (Внутренний голос: Она настоящая. Не фантазия. Не ошибка. Она здесь. И она смотрит на тебя так, будто уже знает, что ты позволишь. А ты позволишь, Терри?) Он молчал несколько долгих секунд. Потом тихо, низким голосом, в котором всё ещё звучали остатки виски и усталости, произнёс: «Адель, верно?» Он не знал, откуда взял имя — просто выдохнул первое, что пришло в голову, или, может, подсознательно угадал по её виду. Голос был ровным, но в нём не было привычной властной интонации. Только тихое, почти усталое признание: я здесь. Я открыл дверь. Я ждал. Он отступил на шаг в сторону, освобождая проход в дом. Рука слегка поднялась — не жест приглашения, а скорее жест капитуляции: входи. Сердце стучало глубоко и медленно. Запах Draco уже заполнил пространство вокруг него, смешиваясь с ночным воздухом и остатками виски в его дыхании. Он смотрел ей в глаза и не отводил взгляд. (Внутренний голос: Ты позволяешь ей войти первой. Ты не спрашиваешь документов, не проверяешь сумку, не ставишь условий. Ты просто стоишь и ждёшь, что она сделает дальше. И тебе это нужно. Больше, чем ты готов признать.) Терри слегка наклонил голову, серебристые волосы скользнули по плечу. «Входи. Дверь была открыта для тебя.»