Часть 12

Наследие крови Вечеринка в честь «хороших новостей» в баре неподалеку от штаба была в самом разгаре. Жан уже в третий раз пытался поднять тост за «маленького смертника», Конни громко спорил с Сашей о том, будет ли ребенок любить картошку так же сильно, как она, а Армин мягко улыбался, глядя на светящуюся от счастья Рейчел. Эрен сидел в центре этого шума, принимая поздравления, но его взгляд то и дело возвращался к Леви. Капитан стоял в тени у барной стойки, не прикоснувшись к своему напитку. Его лицо было бледнее обычного. Когда команда отвлеклась на очередную шутку Конни, Леви едва заметным кивком указал Эрену на выход. Они стояли на заднем дворе бара, среди мусорных баков и тусклого света неоновой вывески. Здесь Лос-Анджелес пах сыростью и бетоном. — Ты ведь понимаешь, Йегер, что это не просто праздник? — голос Леви был лишен всякой теплоты. — О чем вы, Капитан? — Эрен нахмурился, хотя внутри у него всё сжалось. Он знал этот тон. Леви вытащил из внутреннего кармана сложенный лист бумаги — копию отчета из секретной лаборатории «Марей», которую он хранил в сейфе пять лет. — Твоя слюна, твоя кровь... Эрен, в тебе нет ничего естественного. Твои клетки восстанавливаются в десять раз быстрее человеческих. Твои инстинкты — это программа, заложенная в твой чёртов спинной мозг. Твой отец, Гриша, не просто лечил людей. Он создал монстра. Леви сделал шаг вперед, вплотную к Эрену, и его голос стал опасно тихим: — Семь недель, Йегер. Внутри Рейчел сейчас формируется то, что может унаследовать твою проклятую кровь. Ты хоть представляешь, кем будет этот ребенок? Человеком? Или чем-то, что начнет ломать ей кости изнутри еще до рождения, потому что его сила не знает границ? Эрен вздрогнул, и в его глазах промелькнула тень того самого древнего, первобытного ужаса. Он вспомнил, как быстро заживают его раны после миссий. Как он чувствует опасность за километры. — Рей в порядке. Врачи говорят... — Врачи в обычной клинике не знают, что искать! — перебил Леви, хватая его за воротник куртки. — Ты — носитель «Прародителя», Эрен. Это генетический код, который переписывает реальность под себя. Если твой ребенок унаследует это, правительство объявит на него охоту еще в утробе. А если его тело не выдержит регенерации? Ты готов похоронить её вместе с ним? Эрен стиснул зубы так, что послышался скрип. Его кулаки сжались, и воздух вокруг него словно стал горячее. — Я не позволю им коснуться её. Ни правительству, ни КНБ! — Речь не о врагах, дурак! — прошипел Леви, отпуская его. — Речь о том, что течет в твоих жилах. Я видел результаты тестов. Твои гены доминантны. Они агрессивны. Они подавляют всё человеческое. Леви замолчал, глядя на свои руки. Он сам был продуктом другого эксперимента — линии Аккерманов, «защитных механизмов» для таких, как Эрен. Но он был бесплоден, его линия была тупиком. Эрен же был продолжением. — Ты должен отвезти её к Ханджи, — наконец сказал Леви, поправляя воротник. — В подпольный блок. Только она сможет понять, что происходит с плодом. И Эрен... если окажется, что это создание убивает её... ты сам знаешь, какое решение тебе придется принять. Эрен посмотрел на дверь бара, за которой слышался смех Рейчел. Она была такой хрупкой. Такой чистой. И теперь она носила в себе его тьму, упакованную в биологический код. — Я выберу её, Капитан, — голос Эрена был полон такой боли, что даже Леви отвел взгляд. — Всегда её. Но если этот ребенок... я сделаю всё, чтобы он стал человеком, а не оружием. Даже если мне придется выжечь свою кровь из его тела. Леви лишь кивнул и молча ушел обратно в бар, оставляя Эрена один на один с ночным городом и осознанием того, что его самая большая мечта может стать его самым страшным кошмаром. Правда под кожей Прошло три дня. Три дня, в течение которых Эрен превратился в ледяное изваяние. Он всё так же обнимал её по ночам, но его объятия были судорожными, словно он боялся, что она растворится в воздухе. Он перестал спать, часами просиживая на балконе, всё чаще куря сигарету за сигаретой и глядя на Лос-Анджелес мертвыми, застывшими глазами. Рейчел больше не могла этого выносить. Тишина в квартире стала давить сильнее, чем грохот войны. Вечером, когда Эрен в очередной раз застыл у окна, она подошла и рывком задернула шторы, отрезая их от внешнего мира. — Хватит, Эрен, — её голос дрожал от сдерживаемых слез. — Хватит молчать. Если ты передумал... если ты боишься быть отцом или если ты больше не хочешь видеть меня рядом — просто скажи это. Не убивай меня этой тишиной. Эрен вздрогнул, словно от удара хлыстом. Он медленно повернулся к ней. В тусклом свете лампы его лицо казалось изможденным. — Бросить тебя? — он горько усмехнулся, и в этом звуке было столько боли, что Рейчел невольно отступила. — Рей, ты единственное, ради чего я вообще еще считаю себя человеком. Проблема не в ответственности. Проблема во мне. — О чем ты говоришь? — она сделала шаг к нему. — Мы же обсуждали это. Твоя работа, опасности... я всё принимаю! — Нет, Рей. Ты не понимаешь, — он внезапно схватил со стола кухонный нож. Рейчел вскрикнула, но Эрен быстрым, привычным движением полоснул себя по ладони. Глубокая рана мгновенно наполнилась густой кровью. — Смотри, — прошептал он. Рей замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела это раньше, когда он возвращался «слегка задетым», но всегда списывала это на случайность или свою невнимательность. Но сейчас, в десяти сантиметрах от её глаз, рана начала… закипать. Тонкие струйки пара поднялись от его ладони, и на глазах у потрясенной девушки края пореза стянулись за считанные секунды. Кожа стала идеально гладкой, оставив только красное пятно крови на полу. — Это не медицина, Рей. И это не чудо, — Эрен подошел к ней вплотную, и его глаза светились тем самым изумрудным огнем, который она видела в парке. — Мой отец... он был ведущим генетиком в проекте «Титан». Они искали способ создать солдата, который не умирает. Который может регенерировать конечности, который чувствует врага за милю. Я — их единственный успешный прототип. Рейчел тяжело опустилась на стул. Её мир, выстроенный из уютных вечеров и мечтаний о будущем, рушился с грохотом. — Значит, всё это… твоя сила, твоя интуиция… — она подняла на него глаза, полные слез. — Ты не совсем человек? — Я — оружие, — отрезал он. — Леви знает. Он сам тоже... Но из другой «линейки». И то, что я ношу в себе, — это не просто гены. Это вирусный код, который передается по наследству. Он опустился перед ней на колени, как тогда, три дня назад, но теперь в его жесте была не только нежность, но и отчаяние. Он положил руку на её еще плоский живот. — Этот ребенок, Рей... мы не знаем, кем он будет. Леви боится, что моя кровь просто сожрет твою изнутри. Что он будет слишком сильным для человеческого тела. Что он будет... таким же проклятым, как и я. Рейчел смотрела на его руку, лежащую на её животе. Она вспомнила слова Леви про "идеальное оружие", вспомнила странные взгляды Ханджи. Всё сошлось. Она так долго закрывала глаза на то, что Эрен выживал там, где другие гибли сотнями. На его внезапно исчезавшие шрамы, меняющиеся в мгновение глаза. Она протянула руку и коснулась его щеки. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи — температура его тела всегда была выше нормы. — Ты думал, я испугаюсь и уйду? — тихо спросила она. — Я думал, ты возненавидишь меня за то, что я обрек тебя на это, — признался он, прижимаясь лбом к её коленям. Рейчел глубоко вздохнула, и в её взгляде появилось нечто новое. Та самая «тихая сила», о которой всегда говорил Леви. Она обхватила его голову руками. — Эрен Йегер, посмотри на меня. Мне плевать на протоколы, на лаборатории и на твою регенерацию. Я видела, как ты плачешь. Я видела, как ты любишь. У оружия нет сердца, а у тебя оно бьется так сильно, что я слышу его из другой комнаты. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Если этот ребенок будет похож на тебя, значит, у этого мира будет еще один защитник. Мы поедем к Ханджи. Мы узнаем правду. Но никогда, слышишь, никогда не смей думать, что я откажусь от тебя из-за того, что течет в твоих жилах. Мы пройдем через это вместе. Эрен замер. Он ожидал чего угодно — криков, ужаса, обвинений. Но не этой всепоглощающей верности. Он поднял голову, и Рей увидела, что по его щекам текут слезы. — Ты безумна, — прошептал он, целуя её ладони. — Нет, — улыбнулась она сквозь слезы. — Я просто люблю тебя. А теперь пошли мыть пол, ты его запачкал своей «супергеройской» кровью.