Прибытие в Висконсин.

Джимми несколько дней провёл в ловушке у медведя без еды и воды. Он был в ужасе от происходящего, но потом его одолел сон, и он уснул, думая, что, проснувшись, этот глупый сон закончится. Как же он ошибался. Сон только начинался, когда он начал подниматься и его вытащили из медведя. — Добро пожаловать обратно, Джимми! — воскликнули все вокруг. Все, кто это говорил, были животными разных видов и классов, и единственное, что их объединяло, — это то, что все они были людьми и находились на Молочном заводе Америки. — Да, с тех пор, как вернулся домой, сынок, — бык пытался схватить сына за голову. — Сынок? — спросил Джимми. — О какой чепухе вы все говорите? — Чепуха?! — удивлённо спросил он. — Нет, это не чепуха, ты мой сын, а я твой отец. — Это очень смешно, ребята! — Он привык к тому, что над ним кто-то смеется. — Твои куклы-животные получились очень реалистичными, но, пожалуйста, хватит уже, я хочу домой. — Так это твой дом, — уверенно сказал бык. — Дом? — Джимми посмотрел на него, как на идиота. — Ты вообще знаешь, что такое дом? — Да, знаю. — А что это такое? — Это место, где ты чувствуешь себя хорошо и где никто тебе не враг, — сказал Джош. — Правда? — Джимми думал, что дом имеет чисто архитектурное, а не философское значение. — Да, — кивнул он. — И здесь никто мне не враг? — снова спросил он, глядя на всех так, будто они что-то у него украли. — Да, здесь никто мне не враг, — сказал он. — Ты же не Шон Комбс! — Фу, не упоминай его, — медведь скривил лицо, словно его сейчас стошнит. — Ладно, он мне тоже не нравится, — признался Джош. — Слушай, конечно, рад знакомству, но я хочу домой, — настойчиво сказал Джим, желая, чтобы его кто-нибудь услышал. В ответ у него заурчал живот, показывая, что, в отличие от Джимми, он хочет остаться. Джош был этому рад. — Видимо, твой живот хочет остаться здесь, пока мы его не покормим, — радостно сказал он. — Неважно, — уверенно сказал Джимми. — Я хочу домой. — На что ты жалуешься? Это твой дом на остаток лета, а может, и на всю жизнь. — Что? Только сейчас все здесь поняли, что происходит. Джош был в ужасе, но решил не паниковать. — Значит, ты ничего не знаешь, сынок? — Что я должен знать? — Джимми вдруг понял, что происходит. — Хватит уже! Сынок, сынок, сынок! Что ты остановил? — Но ты же мой сын, — сказал бык. — Докажи мне это! — воскликнул юный мистер О’Робертсон. Джош на мгновение задумался, прежде чем действовать. Сначала он растерялся, но потом понял, что делает, и повел себя как крутой парень. — Посмотри на свою правую ногу, на колене, увидишь родинку, большое пятно, — сказал он сыну. — И что? — А у меня точно такая же, — уверенно ответил бык, поднимая правую заднюю ногу. Джимми подошел и увидел родинку. — Да, верно, — сказал Джимми. — Видишь ли, — сказал Джош с улыбкой, — ты мой сын, а я твой отец. — Это все равно чушь, — настаивал Джимми, пытаясь найти повод обсудить с ним эту нелепую тему. — Ты бык, а я человек. — Ты такая аномалия, слава богу, ты стал новым Минотавром, иначе ты был бы просто человеком, который умеет разговаривать с животными, — сказал он ему. — Я умею разговаривать с животными? — Он думал, что ниже уже некуда, но он ошибался. — Почему я не понимаю кошку по соседству?! — Это особенно верно для всех животных с высокоразвитым мозгом, как и для всех нас, — сказал отец. — Я даже не хочу знать, как мама нашла кого-то вроде тебя, — сказал он с особым отвращением. — Сьюзен? — для Джоша это было не просто имя; оно было чем-то священным, вызывая у него одновременно тепло и холод при мысли о ней. — Да, так её звали, — просто сказал он. Джош молча смотрел на деревья вокруг себя. Все смотрели на него с интересом, особенно его сын, который раньше ничего не знал о своей матери, кроме родственников. — Мы познакомились очень давно.