Ночной кошмар Джоша.

Утро было ясным и чудесным. Все завтракали из того, что было на столе, и еды было так много, что любой, кто смотрел на них, мог бы представить, что они попали в кошмар, где нет даже салата. Всё было тихо, пока Джеймс случайно не закашлялся — не задохнулся. Ни одно животное не пошевелилось. — Помогите ему, — взмолился Джош. Никто не ответил, и они продолжали есть, как ни в чём не бывало. Джош попытался встать и помочь сыну, но не смог. — Что происходит? — спросил он растерянно. — Десять маленьких негров пошли обедать. Один задохнулся, осталось девять. — Все животные начали петь. — Что это за песня? — Джош не понимал, что происходит. Раздался предсмертный крик, и Джеймс умер. Он упал, как звезда, а стол зашевелился, словно ожил. — Что за чушь я вижу? — спросил он себя. Снова наступил рассвет. Все животные готовились ко сну, и самые толстые, такие как кабан, окровавленные и другие, подошли к Джеймсу, который спал, как и они. Разница была в том, что Джеймс просто спал, а они ходили во сне. — Нет, ребята, не надо, — взмолился он. — Девять маленьких негров, поев, задремали. — Один не смог проснуться, осталось восемь, — закричали все животные и начали прыгать на голову Джеймса Патрика О’Робертсона. Затем Джеймс встал на ноги, совершенно здоровый. Все животные взяли лапы и начали бить Джеймса, пока он не умер. — Восемь маленьких негров позже отправились в Девон, — Один не вернулся, осталось семь, — закричали все. — О нет, только не это, — истерически закричал Джошу. Затем всё стало солнечным и ясным. Джошу увидел, как все открыто издеваются над его сыном в человеческом обличье. Они бросали в него камни и выкрикивали оскорбления. Джеймс посмотрел на себя в озере, а затем на топор, который стал для него таким же привлекательным, как для любого нормального мужчины возможность оказаться на нудистском пляже с француженкой. — Нет, сынок, так не пойдём! — крикнул Джош, который не хотел этого видеть, хотя и знал, что произойдёт дальше. Джеймс Патрик О’Робертсон покончил жизнь самоубийством. Топор убил его и изуродовал лицо. — Семь маленьких негров рубили дрова вместе, Один зарубил себя насмерть — и осталось шестеро, — за этим последовала песня. Затем все они снова оказались в чистом и приятном месте. Всё было хорошо, пока ткачи не набросились на Джимми, кусая его, пока он не упал со скалы. — Шесть маленьких негров пошли гулять на пасеку, Одного ужалила шмель, и осталось пятеро, — пели они все. Мир изменился, и они оказались в зале суда. Там судьба громко и ясно объявила, что Джеймс Патрик О’Робертсон виновен в преступлении, но не сказала, в каком именно. Джеймс Патрик О’Робертсон начал падать и приземлился на электрический стул, где его начали бить током. — Пять маленьких негров устроили суд, Один был признан виновным, осталось четверо, — скандировали те же голоса. — Довольно, — сердито прорычал Джош. Затем действие переместилось к озеру. Было жарко, и все решили искупаться и начали звать Джимми, который зашёл в воду, и тогда все начали его избивать. — Четыре маленьких негра пошли купаться в море, Один клюнул на приманку, осталось трое, — скандировали убийцы его сына. — Три маленьких негра оказались в зоопарке, Медведь схватил одного, осталось двое, — послышался поющий голос медведя Иэна, который с большим удовольствием ел убитого им Джеймса. — Иэн, нет! Всё перевернулось с ног на голову, и Джош с Джимми оказались на огромной горе. Джим был прикован к полу и не мог уйти, поэтому и умер от обезвоживания. —Два маленьких негра лежали на солнце, Один сгорел, а теперь другой, несчастный, один. — пели все. Следующий момент сна был самым странным из всех, потому что он происходил не в Лему, а в доме Джимми и его дяди Буфорда в Теннесси. Это была комната Джимми, и он был очень доволен происходящим. —Что?! Опять! Нет! Джеймс Патрик О’Робертсон стоял на стуле, а с лампы свисала веревка, с помощью которой он должен был покончить с собой. Джош кричал и умолял его не делать этого, но сын его не слышал. — Последний маленький негр устало посмотрел, Он пошёл и повесился, и никого не осталось, — пропел Джимми, прежде чем покончить жизнь на виселице. — О нет, — запаниковал Джош, глядя на труп сына. — Нет!