Часть 1

Ты скоро забудешь сияние дня И звуки гортанные нолдорской речи...       Птица не шелохнулась, когда петля силка сомкнулась вокруг её шеи, примяв мягкие серые перья. И не шелохнулась она даже когда Ириссэ подошла к ней вплотную, только глянула чёрным глазком, словно гадая, не собираются ли стащить у неё из-под клюва ягоды. Животные здесь были не пуганные, доверчивые, как в садах Йаванны, словно никто никогда не охотился на них в этом лесу.       Иломэнан¹ молчалив, с густым воздухом, терпко пахшим грибами и влажной корой. Огонь костра не хотел разгораться, неохотно облизывая лишайник и с трудом отысканные сухие ветки, а конь всё время тревожно вскидывался, всматриваясь куда-то вглубь. Он призывал Ириссэ повернуть назад к берегу Келон, к её лёгким водам, бегущим с гор, и к густым зарослям камыша. Но ручей, струящийся меж корней, пел о новых встречах и просил остаться ещё ненадолго, и она слушала его.       Иломэнан любопытен. Чёрные очи берёз рассматривали Ириссэ и, когда она смотрела в ответ, кружили ей голову. Как звёзды-наоборот, черные на белом, они зияли в сумраке и щурились на свет её глаз. Ветви хотели прикоснуться к ней, цеплялись за полы её одеяния, а корни пытались ухватиться за её ступни. Она смеялась над их попытками и гладила моховые кочки по мягким спинам, успокаивая лес как разыгравшегося пса. Сапоги она сняла, пересекая реку, да так и не надела обратно, завороженная лаской травы под ногами.       Перед сном Ириссэ расчёсывала волосы простым деревянным гребнем, пронесённым через льды и треснувшим от жестокого холода. В Иломэнане холодно не было, только дрожь иногда пробиралась по плечам и хотелось свернуться у костра; так Ириссэ понимала, что наступала ночь. Иначе и не понять: деревья плотно смыкались над головой, переплетаясь ветвями меж собой, и царил вечный сумрак. Конь всё призывал её отправиться обратно в Химлад, к выстуженным предгорьям под светом звёзд, но Ириссэ смеялась — негоже бояться темного леса той, кто пережил долгую ночь перед первым рассветом.       Проснувшись, она умывалась хрустальной водой из ручья и подолгу играла в гляделки со своим отражением. Оно всегда проигрывало, и Ириссэ легко щелкала по водной глади не месте лба. Воздух пряно пах травами, вымоченными в росе и снах; так она понимала, что занималось утро.       Ириссэ продолжала свою прогулки, мягко увещевая коня следовать за ней даже сквозь заросшие дебри боярышника. Там, ей казалось, танцевали эльдарские фигуры, чьи тела были так же светлы, как и глаза, но как бы она не старалась, не могла к ним приблизиться. Конь тянул её обратно в Ондолиндэ , где она смогла бы кружиться в хороводах под звенящие песни камня.       Ириссэ покачала головой. Ей стало жаль доброго друга, и она распрягла его, сбросив сбрую и седло в подставленные ладони боярышника. — Будь свободен, как твои предки, — сказала Ириссэ, на последок зарываясь озябшими отчего-то пальцами в жесткую гриву. — И не оглядывайся.       Так она сказала, и сама не стала оглядываться, уходя прочь от преданного спутника, глядевшего, — она знала, — вслед.       Иногда фигуры эльдар пересекались с ней взглядом, и тогда Ириссэ заглядывала в их обнажённые сердца. Те шептали ей о незнакомых землях, лежащих далеко-далеко на востоке, оставленных ими однажды. О звёздах, что смотрели внимательнее даже берёзовых глаз. Они шептались и переставали бояться, подходя совсем близко к ней. — Наверное, там живёт солнце? — спросила Ириссэ, когда одна из фигур подобралась так близко, что можно было коснуться серебра волос. — Солнце? — переспросила та, и многие другие повторили, не прекращая танца. — Мы не знаем никакого солнца. Там, в нашем доме, остался только тёмный враг, и мы ушли, чтобы остаться здесь. — Вы, верно, из народа Эльвэ? — вновь спросила Ириссэ, смотря, как сияющие пальцы вплетают ей в волосы ветви боярышника. — Мы не знаем другого короля, кроме Дэнетора², — нестройным хором ответили они и продолжили танцевать.       Они не назвали Иломэнан домом и не сказали, что шли именно сюда, и Ириссэ поняла, что повстречала хекельди³, затерявшихся в лесах. Её сердце наполнилось скорбью и сочувствием к не видевшим рая, и она протянула ладонь, чтобы коснуться щеки эльдиэ.       Невесомые пальцы обхватили её запястье крепкой хваткой, втягивая в мельтешащий водоворот танца. Кто-то огладил плечо через платье, а кто-то пощекотал ей шею под волосами, Ириссэ легко рассмеялась и пустилась в пляс.       Танец вывел её на поляну, лишённую деревьев — она ахнула, вскинув голову и увидев над собой бесчисленное озеро звёзд. Эльдар Иломэнана пропали, скрывшись под ветвями боярышника, но Ириссэ не обратила внимания.       Она прошла вперёд, не отрывая взгляда от неба, и тогда пальцы на её ногах коснулись холодной воды. Ириссэ моргнула и опустила голову. Впереди простиралось озерцо, крохотное в сравнении с многовековыми деревьями, окружавшими поляну, и совсем ничтожное под ночным небом.       Но была в этом озере некая воля, способная сопротивляться законам природы. В воде не отражалось ни единой звёздочки с неба, словно чья-то жадная пасть проглатывала морозный свет Варды. Завороженная чёрной блестящей поверхностью ничего, Ириссэ скользнула взглядом на противоположный берег и увидела спрятавшиеся звёзды. «Наверное, рыба мотнула хвостом и их отнесло на берег», — так подумала Ириссэ, но затем поняла, что никакие это были не звёзды, а цветы; белые нарциссы с колкими лепестками тускло сияли среди длинной травы. Она улыбнулась своим глупым мыслям и подмигнула берёзовым глазам, словно те могли слышать и изогнуться в смехе.       Затаив дыхание, Ириссэ смело шагнула в воду, но, несмотря на ледяной холод, её мысли не вернулись на замёрзшие просторы Кверкаринга⁴. Когда вода дошла до груди, она развела руками и поплыла, наслаждаясь лёгкостью, которую всегда обретало тело в угодьях Ульмо. — Вижу я, балан Ульмир⁵ благословил эти земли во второй раз, — прозвучал чужой голос. Несмотря на то, что это был шёпот, его отзвук звенящим раскатом отразился от водной глади. — Нынче он послал одну из своих русалок⁶, чтобы она смутила мой разум и увлекла за собой в дальние земли.       Ириссэ резко вскинула голову и встретилась с тёмными глазами незнакомца, стоящего среди деревьев на берегу. Серебряные волосы оттеняли его бледное благородное лицо, а одежды могли сойти за богатые, даже окажись он среди знати нолдор в Амане, что уж говорить о послах Лестанора , которых видела Ириссэ. Всё в нём выдавало лорда этих земель. Она ответила на синдарине: — Никакая я не русалка, — звонко рассмеялась Ириссэ, склонив голову к плечу. Прежде ей не приходилось беседовать с синдар, не принадлежавшими к свите Эльвэ. Она проплыла вперёд, туда, где её ноги касались илистого дна, и прошла ещё несколько шагов по направлению к незнакомцу. Мокрые платье и волосы плотно облепили её по пояс, когда она высунулась из воды. — И послал сюда меня не вала Ульмо, а ручей да твои слуги, явно задумавшие забаву.       Губы незнакомца дрогнули, словно он не привык улыбаться. Он приблизился к кромке воды и встал на одно колено, потому что знал, что дальше берег пойдёт настолько резко вверх, что будет непросто забраться в одиночку. — Прости их, прекрасная госпожа, ибо весь их век наполнен танцами, и не знают они правил гостеприимства, — его речь была схожа с речью лестанорим, но чем-то отличалась, как неправильно подобранный оттенок в репродукции картины: схожий, да не тот, и от того царапающий глаз. — Как ты угадал моё имя, господин? — вновь рассмеялась Ириссэ, подавая ему руку, и тот помог ей выбраться из воды, хоть и не отпустил. Но она не была против и легко объяла его ладонь второй своей рукой с тыльной стороны. — Мне ведомо всё в моём лесу, проницательная Ирэт , — опустил он подбородок и стал выглядеть очень довольно, словно держать её за руку было для него желаннее всего на свете. Ириссэ обнаружила, что краснеет, но не почувствовала и капли стыда, глядя на таинственного незнакомца снизу-вверх.       Платье на ней высыхало и вместе с тем на мягких лапах подступала усталость после танцев и плавания. Она с усилием подавила зевок, но всё равно услышала чужой смешок над ухом. — Я вижу, моя Ирэт утомлена, — вновь зашептал он, и шепот этот окутал Ириссэ ещё больше сонливостью. — Согласится ли она остаться в моём доме и отдохнуть? — он спрашивал, но уже начал легко тянуть её за собой, опустив тёплую ладонь свободной руки ей на поясницу. Ириссэ только и оставалось, что кивнуть да попытаться выглядеть не совсем жалко, расправив плечи.       Она вновь заглянула ему в глаза, в который раз с прибытия в Велерианд поражаясь, насколько темны взгляды, не видевшие священных Древ. — Одно мне скажи, добрый господин, — Ириссэ освободила одну из рук и опустила ему на локоть в мягком пожатии. — С кем я всё-таки повстречалась и чьим гостеприимством собираюсь воспользоваться? — Не питаю надежд, что чудесной Ирэт приходилось слышать моё имя, — он убрал волосы с лица Ириссэ и легко тронул её подбородок. — Но теперь же зови меня Эол, ибо перед тобой стоит наместник Нан Эльмота, один из лордов страны, ныне зовущейся Дориатом. В назначенный час у ворот тебя встречу, Ты больше отчизны полюбишь меня.