Часть 16 Слабость

Неола вздохнула, протянула к Воксу руку и с лёгким щелчком пальцев пустила магию. Волна мягкого, тёплого света прошла по его телу — как будто стирая каждую царапину, каждый след удара. Сломанные пиксели восстановились, треснувшие пластины снова стали гладкими, смятые края одежды расправились. Через пару секунд теледемон стоял перед ней снова идеально отполированный, будто только что сошёл с рекламного плаката. — Готово— сказала девушка строго. — Я не собираюсь позволять сотруднику ходить здесь в таком виде. Так что иди работать. К тому же… — она задержала взгляд на его лице, изучая оттенки лжи, — мне нужно отлучиться, просмотри за кабаре и особенно за Валом. Если разорвёт хоть одну танцовщицу, то я сама вырву ему конечности. Вокс чуть щурится, явно понимая, что за этой раздражением скрывается тревога… но суккуб уже отвернулась. — Работай — повторила она, сдержанно и непреклонно. Парень склонил голову, ухмыльнулся уголком губ. — Как скажешь, босс. И ушёл, сверкая идеально чистой панелью. Оставшись одна, брюнетка щёлкнула пальцами — и исчезла из зала, появившись в знакомой комнате, где царил мягкий полумрак и запах старого виски.

***

Аластор сидел на краю кровати, но едва она шагнула внутрь, он заметно вздрогнул. Его рубашка была разорвана на груди, а по телу тянулась огромная, неровная рана — словно кто-то разломал его на части гигантскими когтями. Кровь стекала по коже, тёмная, плотная, почти чёрная. Мужчина попытался изобразить привычную улыбку, но она вышла болезненно резкой. — Моя дорогая, — произнёс ведущий, будто пытаясь звучать непринуждённо— как неожиданно… и крайне не кстати. Демонесса сделала пару шагов вперёд — медленно, словно от неверия. — Ал… — её голос сорвался — что с тобой? Он хотел отмахнуться, однако теперь, когда она стояла так близко и её глаза смотрели прямо в него — ложь застряла где-то в горле. Неола подошла ещё ближе, опустилась на колени перед ним. Подняла ладонь и провела пальцами вдоль раны — осторожно, почти невесомо. Каннибал вздрогнул: не от боли, а от её прикосновения. — Сатана… — прошептала девушка. — Это же… огромная рана. Вокс это сделал? Тот не ответил сразу. Лишь слегка отвёл взгляд, уши прижались — как у зверя, пойманного на моменте слабости. Радиодемон ненавидел показывать её, а ещё ощущать себя раненым. Только вот сейчас скрывать было бессмысленно. — Мы с ним имели… неприятную беседу— наконец произнёс садист, сухо, как будто каждое слово царапало изнутри. Грешница почувствовала, как по телу пробежала холодная дрожь. Она медленно подняла голову, встретившись с его глазами. — Вы дрались— сказала тихо. — Из-за меня. Аластор прищурился, но не стал отрицать. Молчание говорило громче любых слов. Неола провела ладонью по его груди ещё раз, рана отозвалась слабым треском магии. Мужчина тихо выдохнул, не привыкший к тому, что кто-то прикасается к его слабому месту так… заботливо. — Тебе нужна помощь — сказала суккуб твёрдо. — И не вздумай скрываться в тени и умирать там в одиночестве. Он фыркнул. — Я бы не стал. Ненавижу, когда шоу заканчивается раньше времени. Девушка покачала головой и положила ладонь на его грудь сильнее, готовя заклинание. — Тсс. Меньше слов, Ал. Ведущий слегка наклонился к ней, их лица оказались слишком близко. — Ах, милая Неола… — голос стал мягким, почти мурлыкающим, несмотря на боль. — Вы так волнуетесь. — Потому что кто-то должен — ответила демонесса ровно. — И, учитывая как ты выглядишь… сегодня это я. И она начала лечить его рану, магия пробежала теплом, а Радиодемон впервые за много лет позволил кому-то трогать своё слабое место. И… не оттолкнул.

***

Оверлорд устало выдохнула, стряхивая с кончиков пальцев остатки фиолетового свечения. Швы, аккуратные, ровные, будто вышитые тончайшей нитью, ложились на разорванную грудь Аластора, соединяя края раны так тщательно, словно она боялась что-то потерять между ними. Её ладони ещё мерцали, когда грешница закончила, подняла взгляд на демона. — Это было глупо— проговорила спокойно, но в голосе слышалось то особенное, знакомое каннибалу раздражение, за которым пряталась тревога. Он, будто пойманный за чем-то постыдным, прижал уши, опустил голову и отвёл глаза. Молчал. И брюнетка знала — молчание здесь куда важнее слов. Она медленно присела рядом с ним на край кровати. Матрас чуть прогнулся под её весом. Фиолетовый свет окончательно угас на кончиках пальцев. — Ты слишком пытаешься доказать, что сильнее всех— мягко сказала суккуб, глядя прямо ему в глаза и этот прямой взгляд он выдерживал куда хуже любых ударов. — А тебе это не нужно. Совсем. Девушка протянула руку, но не дотронулась — просто держала её рядом, чуть-чуть, почти касаясь. — Ты и так первый настолько могущественный грешник. Ты это знаешь. Аластор слегка дёрнул ухом, будто хотел отмахнуться от похвалы, но не смог. Мужчина выглядел… не то чтобы смущённым — смущение ему не свойственно — скорее, застигнутым врасплох. Его плечи чуть опустились; он стал чаще дышать, привыкая к новым, пусть и временным «швам». — Могущественный, говоришь? — попытался садист вернуть себе обычный тон, но в голос проскользнуло что-то почти личное — лёгкая хрипотца, слабость, которую он надеялся, она не заметит. — Да, — тихо подтвердила оверлорд. — И тебе не нужно ни кому это доказывать. Ни Воксу, ни мне, ни кому-то другому. Ведущий опустил взгляд на свою грудь, где фиолетовые стежки пульсировали мягким светом, почти теплым. Неола творила швы иной магии — не той, что обычно использовала, а почти интимной. Грешник провёл пальцами по ним. Осторожно, будто боялся что-то нарушить. — Ты… волнуешься — сказал он наконец, в его голосе впервые за долгое время не было ни радиошума, ни ехидства. — Почему? После всего, что было... Девушка вздохнула, снова убрав прядь со своего лица. — Конечно волнуюсь — просто ответила она. — Ты идиот, но… свой. А я своих не бросаю. Никогда. Уши Радиодемона дёрнулись, тот резко повернул к ней голову, но не в раздражении, как обычно, а больше в удивлении. Будто не успел подготовить нужную реакцию. Несколько секунд просто смотрел на неё — в упор, внимательно, так будто пытался ухватиться за каждую эмоцию на её лице. Потом наклонил голову, и улыбка тонкая, хищная, но лишённая злобы, медленно растянулась по его губам. — Интересно — сказал он негромко. — С каких это пор я стал «твоим»? Суккуб закатила глаза, легонько ткнула его в плечо, осторожно, чтобы не задеть рану. — С тех пор как зашиваю твои безумные попытки самоубийства. — Ах, так значит, мне следует баловать тебя чаще раненым торсом? — протянул он, в голосе снова вернулись знакомые игривые нотки. — Только попробуй — фыркнула демонесса— я тебя сама прикончу. — Обещаешь? Неола хотела что-то ответить, но замолчала, потому что оверлорд вдруг чуть придвинулся. Так близко, что его дыхание коснулось щеки, а глаза зацепились за её взгляд так глубоко, что на секунду показалось — он заглядывает в самую суть. Аластор шепнул: — Ты ведь знаешь… я не привык, когда обо мне волнуются. — Привыкай — мягко сказала девушка, не отводя взгляда. Садист чуть приподнял подбородок, на долю секунды задержался, будто обдумывая этот приказ… и неожиданно тихо рассмеялся. Не громко, почти тепло. Нестандартно для него. — Что ж… раз уж ты настаиваешь. Она улыбнулась. И впервые за весь вечер мужчина выглядел спокойным. Тени вокруг него перестали дрожать и он перестал избегать её взгляда. — Лежи, — сказала брюнетка уже тише. — Швы должны прижиться. И… давай без драк хотя бы пару дней. — Хм, посмотрим. Но ради тебя возможно попробую— проговорил Аластор лениво и, закрыв глаза, позволил себе первый за долгое время жест доверия: расслабиться рядом. Неола тихо выдохнула. Её рука ненадолго задержалась на его плече. Ещё немного — и она исчезла в фиолетовой вспышке, оставив Радиодемона одного в комнате.

***

Вечер опускался на дом тихо, будто туман. Демонесса вышла из ванной, отбрасывая на плечи длинный прозрачный халат, который мягко скользнул по телу. Тонкая ткань мерцала в свете настольных ламп, словно была соткана из тёмного дыма. Под ним — чёрный пеньюар, лёгкий, мягко облегающий фигуру. На ногах — её любимые домашние тапочки на небольшом каблуке, из тех, что щёлкают по полу, как отмеренная мелодия. Она прошла в гостиную, остановилась возле стола, листая записи по финансам кабаре. Голова сегодня гудела, настроение было… нулевым. Ей хотелось тишины. И пяти минут покоя. Чтобы никто, вообще никто, не пытался её трогать. Но, конечно, входная дверь тихо приоткрылась — и в комнату заглянул Вокс. Он всегда входил так, будто уже был хозяином помещения — лёгкая ухмылка, уверенность, что его появлению тут всегда рады. Или должны быть. Парень провёл взглядом по ней, медленно, словно задерживая внимание на каждой полупрозрачной складке халата. — Малышка, — протянул теледемон, закрывая дверь за собой. — Вот это… вид. Ты специально меня ждала в таком? Подошёл ближе, положил руки на её талию, наклоняясь к шее. Его голос стал низким, вкрадчивым: — Ты какая-то грустная… Давай я подниму тебе настроение? Хозяйка квартиры вдохнула, медленно, глубоко. И так же медленно выдохнула. Даже же не повернулась. — Вокс. Нет. Он замер. Не от слов — от тона. Суккуб подняла голову и посмотрела на него поверх плеча. Спокойно, холодно. Без раздражения, но так, что любой другой демон давно бы отшатнулся. — Я не в настроении— произнесла она. — Вообще. И сейчас мне нужно не твоё… внимание. А чтобы ты занялся тем, что должен был сделать ещё неделю назад. Девушка щёлкнула пальцами. На столе перед ним — толстая папка. Годовой отчёт о расходах кабаре. С цифрами, таблицами, квитанциями. Бизнесмен уставился на неё, будто она материализовала чью-то голову. — Ты шутишь? — в голосе хрип, возмущение. — Хочешь, чтобы я этим занимался? Сейчас? — Да, — спокойно ответила грешница. — И желательно — сегодня. Вытащила кресло. Села, достала крем для лица. И добавила: — Тебе пора съехать. Воздух стал густым, как перед грозой. Улыбка демона исчезла. Его лицо перекосило раздражение, почти ярость, но он сдержался — видимо, потому что всё ещё надеялся, что она передумает. Или потому что знал: на неё давить бесполезно. — Ты серьёзно?.. После всего, что было? — низко прошептал Вокс. — Более чем. — девушка не подняла глаз баночки. — За всё время, что ты здесь жил, мог уже купить себе собственный небоскрёб. Так что жильё — точно не проблема. Парень стоял ещё пару мгновений. Плечи его дёрнулись от сдержанного раздражения. Моргнули экраны на лице. Он хлопнул дверью, так что в коридоре дрогнул воздух. Неола же наконец подняла глаза. Взяла на кончики пальцев крема. Дом снова стал тихим. Она выдохнула, впервые за долгое время позволила себе просто сесть, закрыть глаза… и почувствовать, как сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно. Брюнетка провела пальцами по щеке, втирая крем круговыми движениями — привычный жест, который всегда помогал ей хоть немного расслабиться после дня, полного хаоса, переговоров и чужих эмоций. Кожа приятно холодило под подушечками пальцев, запах лаванды витал в воздухе. Она уже почти забыла о Воксе, его вспышке раздражения, когда тот ушёл хлопнув дверью— это была такая обычная часть его натуры, что оверлорд даже не задерживала мысли на этом. Халат невесомо скользнул по плечам, когда она потянулась за сывороткой. Тишина, которая редко бывало ночью в Аду. Демонесса успела только вздохнуть, когда в тишину внезапно прорезался ровный, уверенный дверной звонок. Она замерла. "Ночь. Кто мог прийти в такое время?" На миг суккубша почувствовала неприятный холодок в груди. Но вскоре любопытство вытеснило беспокойство, и поэтому направилась к двери, поправив халат и откинув волосы назад. Неола открыла дверь — и на несколько секунд забыла, как дышать. На пороге стоял Аластор. Но не тот которого она видела в кабинете, в коридоре, в тени… Сегодня он был другим. На нём был новый сюртук — всё того же излюбленного красного цвета, но чуть темнее, насыщеннее, будто сверкающий от внутреннего жара. Воротник стоял чуть выше обычного, подчёркивая линию шеи. Бабочка была бархатной, винной, аккуратно завязанной. Его трость сверкала в отблеске лампы за её спиной. А в руках… небольшой, но очень аккуратный букет кроваво-красных роз. На лепестках ещё держались капли росы, будто он только что срезал их откуда-то с клумбы. — Добрый вечер, ma chérie — произнёс он своим бархатным, мягко трещащим голосом, и от того, как мужчина сказал моя, у девушки по внизу живота прошлась волна жара. Она моргнула. Один раз. Второй. Рот открылся сам собой, но слова не спешили выходить. — А… Ал?.. Ты… что… — перевела взгляд с его лица на букет, затем обратно. — Почему ты… здесь? Ведущий слегка наклонил голову, улыбка — спокойная, но слишком теплая для обычного Радиодемона — скользнула по его губам. — Я не мог не заметить, что… — он чуть поднял букет— наши последние разговоры были весьма насыщенными. И, — чуть понизил голос— мне хотелось бы загладить некоторые… излишне резкие моменты. Неола нервно хихикнула. Но смешок застрял где-то в груди — потому что впервые за долгое, очень долгое время оверлорд выглядел… смущённым? Нет, не так. Заставленным выйти из комфортной зоны. Даже его уши были чуть прижаты, едва-едва, так что это мог заметить только тот, кто знает его давно. — Ты… принёс цветы? — выдохнула она наконец. — А как иначе выражают.. симпатию? — без тени иронии ответил каннибал. Эти слова попали прямо между рёбрами, будто тот внезапно научился стрелять словами точнее, чем тенями. Суккуб отошла в сторону, открывая проход. — Входи… нечего стоять на улице. — О, благодарю за приглашение — сказал он мягким тоном, прошёл мимо неё, слегка наклонив голову, вдохнул запах её халата, будто невзначай. И только когда грешник оказался внутри, захлопнулась дверь, а между ними снова остался воздух, демонесса смогла наконец выговорить: — Это всё очень… неожиданно. Он повернулся к ней, протягивая букет. — Неожиданность — лучший спутник перемен, ma chérie. А перемены… иногда необходимы. Она взяла розы — их стебли были прохладные, но каждая капля росы словно обжигала пальцы. И только тогда заметила — на его костяшках были следы заживших царапин. Мелочи, но они были. Девушка подняла взгляд. Аластор смотрел на неё так, будто пытался прочесть мысли прямо из глубины души. — Значит… — тихо произнесла она. — Ты пришёл… поговорить..? — Разве мог поступить иначе? — мягко ответил ведущий. — Особенно после того, как ты… оказалась первой, кто сказал мне правду в лицо. И первой, чьё мнение… я услышал. В его голосе впервые не было радиопомех. Только ровное, живое звучание. Брюнетка впервые за долгое время не знала, что сказать. Вдруг ночь перестала быть тихой. Она стала наполненной электричеством, ожиданием и новым, непривычным дыханием.

***

Энжел стоял, прислонившись бедром к краю стола, ждал, когда Аластор наконец-то вышел из тени — не привычным эффектным появлением, а будто бы… вывалился. Будто его собственная сила на секунду забуксовала, не желая участвовать в этой авантюре. — Слабенько — хмыкнул парень, вытягивая сигарету. — Обычно твои появления более эффектные. Ты заболел? Мужчина резко расправил плечи. — Я просто… экономлю свои силы. — Ага. Экономишь. — паук щёлкнул зажигалкой, глядя сквозь пламя. — Ну давай, выкладывай. Зачем позвал? Ты ж нихрена просто так не делаешь. Радиодемон отвёл взгляд, будто потолок внезапно стал для него чрезвычайно интересным. — Мне… — он прочистил горло. — Мне требуется консультация. Актёр поперхнулся дымом и закашлялся. — Что прости? — Консультация— повторил тот, будто это было очевидно. — По… социальному вопросу. — О-о-о Сатана… — Даст прижал ладонь ко лбу, театрально. — Ты что, решил кого-то убить и ищешь фантазии для этого? — Нет, — садист раздражённо дёрнул ухом. — Это касается Неолы. — А-а-а… — протянул Энжел, улыбка медленно, как растекающийся сироп, поползла по его лицу. — Теперь понятно. Хочешь её впечатлить. Ведущий напрягся, как струна. — Просто хочу восстановить рабочие отношения. И… выразить… — замолчал, уши медленно прижались. — Некую благожелательность. Грешник тихо, беззвучно засмеялся, потом уже открыто, громко и со слезами. — Ты — и благожелательность?! Блять, я сейчас сдохну второй раз! Аластор обиженно скривился: — Ты собираешься мне помогать или морочить голову? — Ладно-ладно… — парень вытер слезу, всё ещё хихикая. — Извини. Просто… ну ты же понимаешь, да? Ты — мастер пафоса, безумия и устрашения. А теперь стоишь, как подросток перед первой свиданкой. Каннибал резко отвернулся. — Это не свидание. — Конечно нет— успокаивающе кивнул паук. — Просто ты собираешься придти к девушке, которой когда-то сделал больно, одеться покрасивее, с цветами и быть “ласковым”. Ну да, классическое не-свидание. Радиодемон раздражённо щёлкнул пальцами, отчего лампы в комнате мигнули, будто предупреждая. Но актёр его не боялся. Он подошёл ближе, чуть сбавив тон — всё ещё игривый, но более серьёзный. — Слушай, Клубничка… — впервые назвал его так и даже не был убит щупальцем, что уже само по себе казалось чудом. — Хочешь наладить отношения? Делай это нормально. Не появляйся у неё за спиной. Девушки такое не любят, понимаешь? Ведущий моргнул. — Но это мой стиль. — Который всех ебать как пугает— грешник ткнул пальцем ему в грудь. — А ты сейчас хочешь не напугать, а понравиться. Или хотя бы не вызвать нервный тик. Мужчина задумался. И это было видно — он даже не стоял идеально ровно, а слегка переминался с ноги на ногу. Оверлорд нервничал. — И… что же мне следует сделать? — наконец спросил тот. Энжел ухмыльнулся победно: — Первое — цветы. Все девушки любят такое, даже демоницы. Особенно если они редкие и дорогие. Ей подойдёт, сто процентов. Аластор кивнул так серьёзно, будто Даст давал советы по созданию ядерного устройства. — Цветы… хорошо. — Второе — костюм. Не твой стандартный. Нет, он конечно шикарен, но она его видела миллион раз. Одень что-то, что покажет, что ты старался. Паук открыл шкаф демона — тот, который, как казалось, открывать было запрещено вплоть до смертной казни — и заглянул внутрь. — У тебя тут… — актёр замолчал, потом прыснул от смеха. — Одни и те же костюмы. Сорок одинаковых! — Они удобные— сухо произнёс каннибал. — Ты маньяк, ведь мало того, что убиваешь демонов, но и мой вкус — подытожил Энжел и вытащил один не такой же, а другой. Глубокий, насыщенный красный, почти бархатный, с более тёмными лацканами и новой бабочкой. — Вот! Этот. Ты в нём выглядишь… ммм… почти сексуальным. Аластор нахмурился: — Это такой комплимент? — Да, и ещё какой— хихикнул Энжел. — Пойдёт. Мужчина переоделся. Парень сунул букет в руки Радиодемону, потом поправил ему воротник, отступил на шаг и окинул взглядом. — Ну… — сказал он. — Вроде даже ничего. Только попробуй не стоять у неё на пороге как вампир перед жертвой. Улыбнись, только нормально, не убийственно. Садист попытался. Улыбка получилась… странная. Менее пугающая, чем обычно, но всё ещё слишком хищная. Грешник покачал головой: — Ладно. Пусть будет так. Это максимум, который ты выдашь без угрозы для мироздания. Оверлорд глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — И… постучать? — Да. Или позвони в звонок. — Я понял— сказал Аластор, будто собирался на важнейший и опаснейший ритуал. Энжел хихикнул, но уже мягче: — Клубничка… серьёзно, удачи тебе. Ты это делаешь впервые, да? Мужчина отвёл взгляд. — Боюсь, что да. Даст присвистнул. — Тогда… советов больше нет. Иди. И попробуй… ну… быть собой, но в лучшей версии. Не “я сейчас выпущу тебе кишки”. Каннибал кивнул, сжал букет, словно оружие, и шагнул в тень. Перед тем как исчезнуть, тихо пробормотал: — Благодарю, Энжел. — Всё, давай — махнул тот рукой. — И не облажайся. Иначе я это буду вспоминать ВЕЧНО. Тень сомкнулась. И только после этого парень наконец ухмыльнулся шире: — Мать моя… Радиодемон влюбился. Всё, мир точно катится в жопу. В последнее время мои вечера стали странными. То с Хаском трахаюсь, то самого могущественного демона на свидание собираю. Мда уж... Пиздец.

***

Неола ещё ощущала слабый аромат кроваво-красных роз, который тянулся от вазы на кухонной тумбе. Она аккуратно поправила один из бутонов — тот чуть наклонился в сторону — и, задержав пальцы на бархатных лепестках, машинально подумала: "С каких это пор Радиодемон дарит цветы?" Ответа не было. Только лёгкое недоумение, которое согревало куда сильнее, чем хотелось бы. Девушка обернулась — Аластор стоял в центре гостиной, почти по-военному ровно, будто боялся ступить лишний шаг. Глаза его бегали: то на кухню, то на диван с пледом, то на книжную полку, на которой стояла смешная статуэтка кошки с крыльями. И при этом уши…то поднимались, то резко прижимались к голове — словно сам факт нахождения не у себя в номере его нервировал. Суккуб скрестила руки на груди, прислонившись к стене. — Ты можешь… просто сесть — сказала она мягче, чем намеревалась. — А то выглядишь так, будто боишься, что на ковре ловушка. Ведущий дёрнул ухом, но улыбнулся своей стандартной, чуть слишком широкой улыбкой. — О, моя дорогая, я просто оцениваю обстановку. Привычка, знаешь ли. Он сделал два неспешных шага вперёд, и вдруг, будто между делом, спросил: — А… мм… не будет ли Вокс против моего визита? Слова прозвучали небрежно — но голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы брюнетка заметила. Она даже не смогла сдержать смешок. — Во-первых, — начала она, откинув прядь за плечо — если бы ему что-то и не понравилось, мне было бы абсолютно плевать. — Хм, разве? — губы каннибала чуть дрогнули. — А во-вторых, — продолжила Неола— его здесь вообще нет. И уже не будет. — Вот как? — спросил тот, в этот раз даже не попытался скрыть интонацию. Это было — облегчение? Радость? Или… удовлетворение? Демонесса прищурилась. Он действительно нервничал, видно было невооружённым глазом: каждый раз, когда она бросала взгляд на него, уши снова начинали двигаться, словно он пытался поймать ими собственные мысли. Неола медленно подошла к дивану и жестом указала: — Садись. Ты в моём доме, а не в логове врага. Мужчина застыл. Неловкость, которую он так тщательно пытался скрыть, буквально повисла вокруг него плотным туманом. Садист чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к невидимому радио и только после этого решился приблизиться к дивану. Сел аккуратно, словно боялся повредить ткань, сложил руки на коленях, как примерный ученик на уроке. Оверлорд прикусила губу, чтобы не засмеяться. — Знаешь… — сказала она, обойдя диван и остановившись сбоку— я даже не могла представить, что когда-нибудь увижу тебя таким. — Таким..? — переспросил демон слишком быстро. Уши прижались к голове. Аластор был похож на огромного демонического оленя, который впервые в жизни пришёл в гости и понятия не имеет, что делать с диваном и фактом, что женщина стоит рядом и смотрит на него. Суккуб села рядом, оставив между ними небольшое расстояние, но не настолько, чтобы он не почувствовал исходящее от неё тепло. — Нервным— наконец сказала она. Радиодемон дернулся. Руки его напряглись. Улыбка стала шире, но глаза выдали всё. — Невыразительно— попытался грешник подобрать слово. — Оно тебе больше подойдёт, ma chérie. — Твои уши буквально дрожат, так что не пытайся это отрицать— безжалостно заметила Неола. Ведущий дёрнул одним ухом. — Это реакция на новую обстановку— выдохнул каннибал. — Ага, конечно — усмехнулась демонесса — В которой нет Вокса. На этот раз он не нашёл, что ответить. Только слегка отвёл взгляд. Брюнетка чуть смягчилась. Она понимала: для него это шаг. Большой, чрезвычайно непривычный, но и странно трогательный. Неола придвинулась чуть ближе, чтобы видеть его профиль. — Ал,— сказала оверлорд тихо — если ты хочешь поговорить… просто говори. Тебе не нужно вести себя так, будто я сейчас съем тебя. Садист поднял глаза. И впервые за весь вечер его улыбка стала настоящей. — Знаешь, дорогая… — сказал он, и голос был тише, чем обычно. — Я, пожалуй… действительно не привык… к подобным визитам. Да и к таким… поводам. Его уши медленно — очень медленно — приподнялись, но не так резко. Осторожно. Суккуб почувствовала, как что-то мягкое и тёплое растекается в груди. — Ну, — сказала, слегка улыбнувшись— начало у тебя, скажем так, нестандартное. Цветы, новый сюртук. Ты даже постучал. — Энжел утверждал, что так… правильно— буркнул Аластор, и уши снова дрогнули. — Он ещё долго насмехался и шутил. Девушка засмеялась уже вслух. — Могу себе представить. Грешник смиренно кивнул. — Но, признаюсь… — продолжил тот— когда ты сказала, что Вокса нет… мне… стало спокойнее. Она заглянула ему в глаза: — Ты ревнуешь? Мужчина моргнул. Уши опустились. Он открыл рот и закрыл через секунду. — Я… не уверен, что это подходящее слово… — Ну конечно — мягко протянула демонесса. — А какое тогда? Странное чувство — почти нежность — впервые за долгое время стало чем-то, чего она не хотела отталкивать. Тишина в комнате оказалась почти осязаемой — густой, мягкой, свежей, как только что распакованный воздух после внезапного дождя. Хозяйка квартиры сама не замечала, как время от времени бросала короткие взгляды то на его руки, аккуратно сложенные на коленях, то на уши, которые дернулись. Оверлорд сидел на краю дивана почти идеально прямо, но при этом было видно — напряжение пробегает по всему телу, от кончиков пальцев до плеч. Ему было трудно. Настолько, что, казалось, любое слово даётся ценой внутренней войны. На этот раз уши прижались так резко, что она едва сдержала смех. —Я… — наконец произнёс ведущий, голос странно низкий, будто проглоченный чем-то невидимым. — Подумал о твоих словах. Неола медленно повернула к нему голову. — О каких? Радиодемон вдохнул. Незаметно, но для неё — достаточно. — О том, — начал он, чуть отводя взгляд в сторону, будто стыдливо. — Что я… чересчур пытаюсь доказать что-то окружающим, быть сильнее, первым. Быть… над. — тот на мгновение замолчал, словно подбирая правильные слова. — И ты была права. Я не обязан никому ничего доказывать. Девушка чуть приподняла бровь. , Радиодемон, оверлорд власти и самоуверенности… признаёт? Её правоту? Это было даже странно. — И ещё… — мужчина сглотнул, что для него вообще было показателем катастрофического напряжения. — Я хотел… извиниться. Произнёс это так, будто каждое слово проходило через ржавые шестерёнки, которые никогда прежде не работали. — За прошлое. Суккуб чувствовала, как воздух меняется, будто в комнате стало на несколько градусов теплее. Он наконец поднял взгляд — прямой, ясный, впервые не сверху вниз, впервые честный. — За то, что использовал твоё доверие. — пальцы его чуть подёрнулись. — За то, что забирал твою силу. За то, что относился… неправильно. Ты не была для меня марионеткой, но… я обращался так, будто наоборот. Каннибал выдохнул, тихо, тяжело. От этого у демонессы странно сжалось сердце. Она смотрела на него и видела в первый раз: не Радиодемона, не страшного монстра с улыбкой, а мужчину, который впервые в жизни делает то, что всегда считал слабостью, извиняется, волнуется. Брюнетка придвинулась ближе — медленно, не торопясь, чтобы не спугнуть. Он не двигался, но его уши снова дрогнули ближе к голове, словно садист готовился к осуждению, удару, отталкиванию. И тогда Неола просто… положила ладонь поверх его руки. Её пальцы легли легко, мягко, не крепко, а так, как касаются тех, кому хотят дать понять: ты не один. Аластор резко моргнул, будто не ожидал этого. Его плечи дрогнули едва заметно — словно что-то внутри него впервые отпустило затянутый узел. — Ал… — начала она тихо, спокойным тающим голосом. — Я уже не злюсь. Не так, как раньше. Его уши чуть приподнялись — едва-едва, но достаточно, чтобы понять: Радиодемон слушает каждое слово. — Много воды утекло, — продолжила демонесса — И крови тоже. Ты был… да, жесток. Да, несправедлив. Но ты помогал, когда это было важно. И каким-то странным образом заботился. Я видела это, даже когда ты думал, что скрываешь. Его зрачки расширились на долю секунды — будто её слова задели что-то очень глубокое, что он прятал десятилетиями. — Поэтому… — девушка сжала его руку чуть сильнее, совсем чуть-чуть. — Я прощаю. Тишина опустилась снова, но другая — тёплая, мягкая, почти домашняя, как старый шерстяной плед. Ведущий смотрел на их руки, будто пытаясь осознать, что только что произошло. Потом — медленно, осторожно — поднял взгляд на её лицо. — …спасибо — сказал он. И это прозвучало так искренне, что грешница впервые за долгое время почувствовала — оверлорд больше не может скрывать, что она для него значит.

***

Неола нервно провела пальцами по банке с кофе, будто пытаясь сосредоточиться на чём-то бытовом, обычном, безопасном, но в голове всё мешалось: недавние слова Аластора, его извинение, взгляд… Внутри будто что-то потеплело — и это ощущение она давно не позволяла себе испытывать. Брюнетка открыла шкафчик, достала две кружки — свою любимую фиолетовую, с серебристым ободком и чёрную лакированную, которую когда-то купила “на всякий случай”. Тогда она и представить не могла, что когда-нибудь будет наливать из неё кофе ему. Тем временем Радиодемон тихо ходил по комнате, почти неслышно, как всегда. Он вновь рассматривал интерьер — но уже не с тем хищным любопытством, что раньше, а будто заново узнавал её пространство, её жизнь. Фиолетово-чёрная гостиная была оформлена в стиле старого гламура, с бархатными подушками, золотистыми лампами и длинными шторами, которые мягко блестели в свете. И, что удивляло его самого, ему здесь… нравилось. Эта элегантная, слегка декадентская эстетика почему-то была ему близка. Он провёл когтями по спинке кресла, чуть наклоняя голову, прислушиваясь к тихим звукам кухни. И вдруг — неожиданно для самого себя — заговорил: — Ты… отлично здесь обустроилась. Цвета… — мужчина помедлил, будто подбирая слово, которое никогда раньше не употреблял— приятные. И атмосфера… уютная. Демонесса, стоявшая к нему спиной, замерла на долю секунды. Это было так похоже на комплимент, что сердце неловко подпрыгнуло. — Спасибо, — ответила она тихо. — Я… старалась сделать дом таким, где могу чувствовать себя спокойно. Каннибал задумался над этой фразой. Его уши едва заметно дрогнули, но тот тут же взял себя в руки и сделал вид, что просто изучает картину на стене. Однако его нервозность была очевидна. Неола видела это краем глаза — как садист пытался держаться ровно, но пальцы сами собой перебирали пуговицы сюртука. Словно оверлорд боялся сделать что-то неправильно. И это было… неожиданно трогательно. Хозяйка квартиры доделала кофе, разлила по кружкам и сделала глубокий вдох, чтобы прогнать остатки смущения. Потом повернулась — и увидела, как мужчина мгновенно выпрямился, будто его поймали на чём-то слишком личном. — Готово— сказала та, подходя ближе и протягивая ему чёрную кружку. — Надеюсь, тебе понравится. Я помню, ты предпочитаешь крепкий. Его бровь на секунду приподнялась— от удивления, того, что она помнила такие мелочи. Аластор аккуратно взял кружку, их пальцы слегка коснулись друг друга — и, хоть касание длилось мгновенье, по комнате будто пробежал лёгкий разряд. — Ты… действительно помнишь такие детали? — тихо спросил он. Неола опустила взгляд в свою кружку, пряча внезапно нахлынувшую теплоту. — Конечно. Мы слишком многое пережили вместе, чтобы забывать подобное. И снова этот момент тишины — но уже не неловкий. Скорее… новый, тёплый, хрупкий. Они смотрели друг на друга чуть дольше, чем требовал этикет. Брюнетка улыбнулась мягко, почти незаметно. — Нам стоит поговорить спокойно, без тени прошлого. Каннибал кивнул. И этот вечер обещал быть… иным, чем все их прошлые встречи.

***

Суккуб медленно обвела пальцем край кружки, собираясь с мыслями. Разговоры о прошлом давались ей легко — до тех пор, пока имя Вокса не прозвучало из уст Аластора. Радиодемон, до этого расслабленный, с мягким блеском в глазах, неожиданно стал куда внимательнее. Он наклонил голову, уши слегка повернулись вперёд, точно ловил каждое её слово. — Что же… — начала девушка, вздохнув. Она ясно понимала, что если уж мужчина извинился, если уж грешница сама признала, что прошлое можно отпустить… то нужно быть откровенной. Ведущий ждал, не торопя. — Вокс... Это было давно — наконец сказала демонесса. — Как ты знаешь я сбежала. Садист моргнул, будто не ожидая начала именно с этого. — От Асмодея? — осторожно уточнил он. Неола кивнула. — Да. Я была по уши в неприятностях. И не знала, куда идти. Асмодей… знаешь, какой он. Думала, он меня уничтожит, если поймает. Она отвела взгляд. Оверлорд чуть подался вперёд, но не вмешался. — И тогда я обратилась к Воксу. Он… — она поморщилась— тогда казался надёжным. Или, может, просто сильным. Он приютил меня. Дал крышу, работу… или её подобие. И да… — девушка закусила губу, подбирая слова— Иногда мы спали. Просто чтобы… снять напряжение. Без чувств и обязательств. Мужчина не шелохнулся, но воздух вокруг него чуть потемнел — едва заметно, словно тень стала плотнее. Неола продолжила: — Но всё изменилось, когда он сказал, что пора «платить за заботу». Что я должна делать то, что он скажет. И отправил меня шпионить в Отель. За тобой. Тут уже Аластор не сдержался — его пальцы на поручне кресла стиснулись так, что древесина чуть скрипнула, но промолчал. Ведущий слушал, хотел знать правду — и она давала её. — Вокс прекрасно знал о моих крыльях. — голос стал тише. — Просто меня шантажировал. Тогда я и решила, что надо что-то делать. Мне не хотелось тебе вредить, не знаю почему. Тишина растянулась. Густая, вязкая, как туман перед бурей. Только тиканье настенных часов нарушало её. Хозяйка квартиры нервно отпила кофе. Грешник сидел неподвижно. Внутри была ярость. Тихая, холодная, почти болезненная в своей концентрации. — Значит… — произнёс он наконец, так спокойно, что от этого становилось только страшнее — Вокс спал с тобой, а ты даже не была против? Девушка смотрела на него — и впервые за долгое время видела в его глазах не игру, не маску, не насмешливую искру, а… что-то другое. Обжигающе опасное. — Да, — ответила она тихо. — Именно так. Аластор несколько секунд молчал. Потом откинулся на спинку кресла, склонив голову вбок — но не так, как обычно, в насмешке, а будто пытаясь осмыслить услышанное. — Благодарю, что сказала правду, дорогая, — в его голосе не было привычной радиошипящей иронии. Он звучал удивительно ровно, живо. — Это многое объясняет. — Что именно? — мягко спросила брюнетка. Каннибал поднял взгляд. Его глаза сверкнули, но не пугающе — скорее, решительно. — Почему он тебе… так дорог. И почему я был так… раздражён его присутствием. Неола чуть приподняла брови. Такой прямоты от него она не ожидала. Суккуб открыла рот, чтобы ответить, но Радиодемон вдруг медленно, почти осторожно потянулся к её чашке, взял за край и чуть сдвинул в сторону — как будто тестировал границы, которые ему теперь вдруг разрешили. — И ещё, — добавил тот тише. — Теперь я понимаю, за что именно должен был извиниться. И почему… никогда больше… не позволю кому-либо использовать тебя так. Оверлорд почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. — А что ты собираешься… — начала она. Садист улыбнулся и улыбка была мягче, чем когда-либо. — Всё, что потребуется. И Неола впервые подумала, что его слова сейчас — куда страшнее любой угрозы в прошлом.