Часть 2. Дежавю

Глава 2. Дежавю Гермиона встала с кровати. Воспоминания вырвали её из реальности. Она опустила взгляд на короткую смятую записку и ещё раз прочитала: «Ты нужна мне. Срочно». Снова прошла в ванную. Перед встречей с Гарри — бывшим другом и нынешним Главой Ведомства по чрезвычайным вопросам — нужно было прийти в себя, собраться. Надеть на лицо ту маску, которую от неё ожидали увидеть в Министерстве: компетентность, рассудочность, самоконтроль. Кто знает, что он сделает на этот раз. В прошлый — были вопросы о дементорах. Открыв кран и сделав воду чуть горячее, она встала под струи. Тёплые потоки стекали по коже, но не приносили облегчения. Мысли гудели в голове плотным роем. Зачем я нужна ему? Спустя столько лет… он решил поговорить? Облегчить душу? Или наоборот — найти того, кто сможет оправдать то, что он собирается сделать? Что Поттер хочет уничтожить на этот раз? Девятый вал из мыслей и эмоций бушевал внутри. Злость граничила с негодованием и страхом. Из глубин поднялось сочувствие. Каково ему носить в себе тяжесть вины за жизни, которые он отнял? Или… он больше не считает это виной? Тёплые ручейки стекали по густым каштановым волосам, разливаясь по спине. Непокорные кудри разглаживались, намокая, хаотичные мысли упорядочились в стройные логичные цепи под давлением рассудка. За годы после войны Гермиона изменилась. Её движения стали плавнее, лицо — более резким, взгляд — тяжелее. Самоконтроль пробился на первый план, как спасительный источник в пустыне. Не осталось места душевным порывам, не осталось пространства для легкомысленной девочки. Трагичные события оставили в её глазах ту печаль, которую не смыть ни временем, ни водой, ни спрятать под маской. Гермиона Грейнджер была уже не та, полная оптимизма и веры в несокрушимую силу любви школьница. Сейчас, вытирая полотенцем подтянутые ноги, наработанные утренними пробежками, она была молодой двадцатилетней девушкой. И, к сожалению, эта девушка больше не верила в сказки со счастливым концом. Она знала, что должна делать всё возможное, чтобы остатки хрупкого мира не рухнули в чёрную дыру мести и насилия, которую раскрыло Министерство. Или, возможно, лично Гарри Поттер. — Да, Гермиона, — устало сказала она своему отражению, укладывая уже слегка послушные волосы, — ты больше не ребёнок. Пора привыкать, что справедливости нет. Она и представить не могла когда-то, что их Золотая Троица окажется так далеко друг от друга — и не по расстоянию, а по сути. Гарри стал главным орудием «возмездия и очищения», как называл это «Ежедневный пророк». Рон превратился в горячего сторонника этих идей. Народ, проживший годы в страхе, охотно поддержал охоту на Пожирателей Смерти — охоту на живых людей, которых теперь было удобно назвать «угрозой безопасности». Рон одним из первых пошёл добровольцем в «отряд возмездия». Гермиона слышала, как в курилках Министерства шёпотом называют эти вылазки — не рейдами, а «охотами». Одни волшебники прятались по всему миру. Другие их выискивали, выволакивали из нор и приводили на суд, который всё чаще напоминал не правосудие, а красивое оформление уже принятого решения. За каких-то пару лет мир без Тёмного Лорда превратился в мир без права на сомнение. Министерство использовало страх как инструмент. «Забота о безопасности», «жёстко, но справедливо» — под этими лозунгами проходили казни, поцелуи дементоров; целые семьи волшебников исчезали бесследно в подвалах Министерства. Гермиона не поддерживала ни идею, ни методы. Но её голос становился всё тише на фоне общего крика одобрения. Новый закон «О коллаборационистах» только закрепил тенденцию: теперь за одно лишь укрытие бывшего Пожирателя можно было самому стать обвиняемым. Гермиона понимала: гайки закручивают всё сильнее. Вполне возможно, что её вызывают, чтобы прощупать — где она. По ту сторону или ещё где-то посередине. Сомнений быть не могло, по крайней мере в себе. В последовательности и чистоплотности новой власти — сто процентов, да. Мисс Грейнджер не встречалась и не помогала Пожирателям. Она не была замечена в сомнительных связях. Точнее, она не могла определить свои контакты как что-то напоминающее какие-либо связи. Даже грустно. К двадцати годам ни одного компромата. Ведьма оделась, наложила лёгкое заклятие гламура, посмотрела на себя ещё раз — чужая, взрослая, усталая девушка смотрела на неё из зеркала. И аппарировала к кабинету Гарри. Он ждал её. Это чувствовалось в каждом его движении. В том, как его пальцы почти незаметно постукивали по подлокотнику кресла, как взгляд скользнул к двери. Гарри Поттер сидел в большом кресле из тёмно-коричневой драконьей кожи, склонившись над стопкой бумаг. Несколько книг и документов валялись на полу, открытые, размеченные бумажными закладками. Хаос на столе завершало несколько грязных чайников. Один был перевёрнут, и остывший чай собрался тёмным кругом на подносе. Его очки были заляпаны, волосы — взъерошены. Но не по-старому знакомо, беспорядочно, а так, будто мистер Поттер слишком часто запускал в них пальцы, пытаясь прийти к какому-то решению. На короткий миг, когда взгляды прибывшей и призвавшего встретились, в зелёных глазах мелькнуло что-то узнаваемое — тень мальчика, который когда-то ждал её у камина в Гриффиндорской гостиной. Но это мгновение погасло так же быстро, как вспышка в камине. А может, ей просто показалось. — Гермиона, — сухое и короткое приветствие сопроводил жест — приглашение войти, — благодарю за пунктуальность. Ты по-прежнему быстро реагируешь на мои сообщения. — Ты для меня всё ещё в приоритете, — ответила она с лёгким, почти привычным укором в голосе. Слова прозвучали по-старому приветливо, а внутри всё было уже не так. Ведьма отметила: его голос по-прежнему ровен. Слишком ровен, учитывая, что написано было «срочно». — Это хорошо, — в его глазах не мелькнуло ни облегчение, ни радость. Только внимательное и холодное сканирование. С тем же успехом он мог применить легилименцию, если бы мог. Но не мог. К счастью. Гермиона мысленно поблагодарила судьбу, в которую не верила. Хотя бы этот талант остался недоступен её другу, бывшему другу. Тем временем пытливый взгляд напротив оценивал её полезность. Она, в свою очередь, отметила, как он вымотан. Та ослепляющая ярость, свидетелем которой она была три года назад, сменилась усталостью и скукой. Он слишком долго принимает решения, влияющие на чужие жизни, и больше не позволяет чувствам взять верх. Источник, из которого слишком много черпали, иссох, оставив лишь пыль. Ни тебе сожалений, ни вообще какой-либо рефлексии. — Так о чём ты хотел поговорить? — тихо спросила она. Вопрос прозвучал мягче, чем планировалось, в нём всё ещё жила надежда на объяснение. На то, что он наконец скажет: «Я зашёл слишком далеко». Гарри прочистил горло, будто собирался произнести что-то официальное. — У меня к тебе дело, — наконец перешёл к сути волшебник. — Важное. — Судя по тому, как ты умеешь выбирать время, — заметила Гермиона, — особой важности. Уголок его рта едва дрогнул — почти неуловимое подобие старой, упрямой улыбки, которая когда-то встречала её сарказм или замечание заправить рубашку. Но улыбка тут же исчезла, не успев даже до конца оформиться изгибом губ. — Я не стал бы вызывать тебя ночью, если бы можно было подождать до утра, — в его голосе проскользнуло лёгкое раздражение, словно сам факт её сомнений был уже лишним. — Мне нужно твоё присутствие в Египте. — Что? — брови Гермионы взлетели. — Это ссылка или отпуск? — Ни то, ни другое, — отрезал он. — Мне нужна твоя экспертная оценка происходящего. Сейчас ты — лучший и единственный доступный специалист по домовым эльфам. — А Данцвиг Пужгвич? Люсия Капобэло? Они точно более компетентны, — автоматически возразила Гермиона. — Мы потеряли контакт с иностранными коллегами. Впрочем, не важно, — спокойно сказал Гарри и протянул ей несколько листов пергамента. — Ознакомишься по пути. Тебя встретит наш человек, введёт в курс. Он говорил так непринуждённо, что возникало удушающее ощущение тревоги. Почему это «срочно», если звучит так буднично? Что скрывается за этим напускным равнодушием? — Скажу только одно: бардак, творящийся там, мешает нам слишком сильно. Ты представляешь Британское Министерство. Я лично поручился за тебя и несу ответственность за все твои действия, — он сжал кулак и пристально посмотрел в требующие ответа глаза напротив. — Я рассчитываю на тебя. Где-то очень глубоко под этим стальным тоном отозвалось что-то ещё. Но чувства и эмоции были давно погребены под множеством томов законодательных актов, отрезаны росчерками пера и заперты под сотнями восковых печатей с гербом Министерства Магии Британии. В этом «рассчитываю» не было тепла. Только очевидное требование. И тонкий намёк: если она подведёт — пострадает не только её карьера. — Я ценю твоё доверие, — медленно сказала Гермиона. — И, разумеется, готова сделать свою работу. Но мне бы хотелось понимать степень опасности задания. И риски. Она подбирала слова осторожно. Ей не хотелось стать частью чьей-то политической игры, инструментом, который потом легко сломать и выбросить. — Это домовые эльфы, Гермиона, — с заметной усталостью произнёс Гарри. — Ты достаточно умна, чтобы самой просчитать степень риска. Он не собирался обсуждать. Не собирался объяснять детали. Как всегда, Мистер Поттер желает получить результат, и как можно быстрей. — Тогда почему всё так важно и срочно? — не отступала ведьма. — С каких пор домовые эльфы стоят так высоко в списке интересов Министерства? Он усмехнулся. Встал с кресла. Гермиона и не заметила, как изменился её друг детства. Сейчас, всматриваясь в спину волшебника, от имени которого становилось не по себе каждому работнику Министерства Магии, она подметила: он стал выше сантиметров на двадцать, шире в плечах, сменил стрижку, но это не особо повлияло на беспорядок на голове. Если бы не его лицо, со спины он остался всё тем же Гарри. Её Гарри. — С тех пор, как ты взялась за правозащиту, — в его голосе впервые проскользнуло нечто очень слабое, почти неуловимое, напоминающее сарказм. — Некоторым в Министерстве не становится легче работать. Ты понимаешь, о чём я? Люди внимательно следят за моими действиями. Им нужна опора в эти смутные времена. Лёгким взмахом палочки Гарри убрал старый грязный чайник и заменил его на свежий, наполненный горячим ароматным чаем. Гермиона внимательно следила за плавными движениями рук начальника. От ведьмы не ускользнул намёк на то, что она как рыбная кость, застрявшая в его глотке, мешает прожёвывать системе неугодных. Её хотят отослать подальше, это очевидно. Гермиона сжала губы. Было очень горько столкнуться в очередной раз с неприятной правдой. Прошло время, когда они плечом к плечу сражались на одной стороне. Сейчас умная и рьяная правозащитница — лишь помеха, неприятное препятствие. Закрыть рот не удалось, и не удастся. И Гарри это прекрасно понимает. Слишком хорошо уж он знает и её. — Как много времени это займёт? — обессиленно выдохнула она. — У меня незакрытое дело в Визенгамоте о нарушении прав кентавров. Мне нужно понимать сроки. — Забудь это дело, — резко прервал Поттер, звякнув чашкой о блюдце. — А сроки будут зависеть только от тебя. Это прозвучало неоднозначно. Сказано так, будто Гермиона в его глазах — маленькая непослушная девочка, которая должна подумать о своём поведении и сделать выводы. Прийти и попросить прощения, признать ошибки и встать на путь исправления. Он протянул ей футляр с портключом. — Это перенесёт тебя туда, куда нужно. Остальное тебе объяснят на месте. Всё необходимое будет обеспечено. На миг он задержал руку, не сразу отпуская футляр, и, возможно, только ей показалось, что в его взгляде мелькнуло нечто похожее на сожаление. Но уже в следующий миг оно исчезло. — Просто справься с этим как можно быстрее. И возвращайся, — тихо добавил он. — Передай привет Моааду. Он произнёс «возвращайся» так, словно отправлял умалишённую в Святого Мунго и ожидал увидеть здорового человека на выходе. Постановка задачи: одуматься — вернуться — продолжить работать на систему. *** Аппарировав в дом родителей, Гермиона автоматически начала собирать сумку. Она проверила наличие зелий экстренной помощи, сунула в сумку солнцезащитную мазь, скоропишущее перо, блокноты, две сменные мантии, пару деловых костюмов, кроссовки для пробежек, несколько комплектов удобного белья, спортивную форму, одно платье «на всякий случай» и вредноскоп. В ванной забрала баночки с кремами, шампуни, привычные мелочи, без которых было странно отправляться даже на самый опасный выезд. Всё это создаёт иллюзию нормальности, подумала она. Будто речь идёт о командировке, а не о «неизвестно чем закончится» поездке в страну, куда её отправляет человек, от которого теперь исходит опасность, сопоставимая с теми, кого они когда-то вместе побеждали. Черкнув короткую записку родителям, ведьма с сожалением оглядела папки с делами. Письменный стол был завален документами. И каждый том — чья-то судьба, жизнь и право на свободу. И сегодня ей ясно дали понять, что кентавры останутся без её защиты. А значит, их пастбище, через которое пролегает маршрут Авроров, будет потревожено. Как же Гермиона ненавидела такие моменты, когда приходилось прогибаться под чьим-либо давлением. Но приказ — есть приказ. И нарушить его нет возможности. Придётся отправляться в Египет. Она открыла футляр, взяла портключ. Металл был холодным, слишком холодным для летней ночи. Это ощущалось даже через мягкую ткань, в которую он был обёрнут. На мгновение ей захотелось отложить всё и вернуться в кровать. Забиться с головой под лоскутное одеяло, которое защищает от всех чудовищ, живущих в шкафу. Но, к сожалению, оно не спасёт от законов «о коллаборационистах» и зелёных глаз, полных льда. Мир уже давно не оставлял ей такой роскоши — остаться в стороне, жить спокойную тихую жизнь. Всё завертелось, потянуло в сторону, закружило. И Гермиону, сжимающую в пальцах портключ, понесло через пол земного шара в страну, где она никогда не была и куда не собиралась бы. Если бы не приказ человека, которому когда-то доверяла без оговорок. И который сейчас хотел отослать её как можно дальше. Она ещё не знала, что именно ждёт её в Египте. Но одно было ясно уже сейчас: куда бы она ни попала, тень Гарри Поттера — нынешнего, расчётливого и безжалостного — будет стоять у неё за спиной.