Глава 7: Обучение Дира

Дир всегда был тихим. Не тем спокойствием, которое внушает доверие, а тем, от которого хочется оглянуться. Он рано понял, что мир к нему не особо добр. Мать умерла, когда он был ещё мелким — слишком рано, слишком резко, без красивых прощаний. Отец после этого словно выключился. Пил, орал, смотрел сквозь него, будто Дир был напоминанием о том, что он потерял. В пятнадцать Дир просто ушёл. Без сцены, без крика. Собрал вещи и закрыл за собой дверь. Через несколько месяцев отец умер. Официально — самоубийство. Дир поверил. Тогда. У него был старший брат — Вило. Они почти не общались. Разные характеры, разные дороги. Вило всегда держался где-то в тени, появляясь редко и ненадолго. На шестнадцатый день рождения пришло письмо. Короткое. Сухое. Без поздравлений. «Я прикончил отца. Он заслужил. Теперь ты знаешь правду». Бумага дрожала в руках. Что-то внутри Дира щёлкнуло и больше не встало на место. С этого дня тьма перестала быть чем-то внешним. Она стала частью его. Не как голос, не как безумие — как холодная, тяжёлая уверенность, что в мире нет справедливости. Есть только сила и выбор, кого ею сломать. Грод появился без предупреждения. Высокий, резкий, будто вырезанный из тени. Говорил мало, смотрел так, словно видел Дира насквозь. — Ты уже знаешь, зачем я здесь, — сказал он. — Нет. — Врёшь. Обучение началось сразу. Без разминки, без разговоров о «пути» и «гармонии». — Тьма не требует разрешения, — сказал Грод. — Она либо твоя, либо сожрёт тебя. Выбирай. И Дир выбрал. То, на что Скелетону потребовались две недели боли, ошибок и сомнений, Дир освоил за дни. Ветер рвал пространство, огонь не жёг — он подчинялся. Вода слушалась, будто чувствовала в нём что-то родственное. Земля поднималась сама, без жестов. Но главное — аура. Она вырвалась ночью. Чёрная, плотная, тяжёлая, как смола. Она не кричала, не рвалась наружу — она просто была. Давила. Глушила. Делала мир тише. — Вот, — сказал Грод, глядя без эмоций. — Теперь ты понял. Дир стоял, не чувствуя радости. Только пустоту. И странное облегчение. В то же время, за сотни километров, Хронос резко проснулся. Он сидел на краю кровати, сжимая пальцы так, что костяшки побелели. — Слишком рано… — прошептал он. Он чувствовал это. Тьму. Пробуждение. Силу, которая росла быстрее, чем должна была. И рядом — другую. Светлую. Неполную. Хрупкую. Скелетон только начинал чувствовать то, что в Дире уже раскрылось полностью. Хронос знал, что если столкновение эволюций случится сейчас — он может не успеть. Не успеть встать между ними. Не успеть объяснить. Не успеть остановить. И тогда один из них умрёт. И Хронос боялся, что это будет Скелетон.