Часть 1

– Гермиона Иванна, а Онучкин тихий час нарушает! – Та-аак! – возмутилась вожатая пятого отряда факультета Гриффиндор. – После полдника собираем заседание отряда, ставим вопрос об исключении пионера Онучкина из рядов нашего факультета! *~*~* – Драко Люциевич, а они хотят нам Онучкина подсуропить в отряд! – ябедным голосом. Драко Малфой побледнел: – Ни в коем случае! Я, как директор пионерлагеря… НИ ЗА ЧТО! Снейпа спрашивали? – Он умывает руки: «Я вас предупреждал. Не мог Лонгботтом привести в нашу Школу нормального родственника. Не мог. У меня, к сведению Совета Дружин, ежегодный оплачиваемый отпуск. И то, что я проживаю в это время года на территории Школы, ничего не меняет. Спросите Дамблдора, он у нас такой умный! Пусть посоветует. Может быть». Драко поправил нежно-зеленого цвета пилотку и зеленый же галстук, нахмурился. – Мне сигарет, бутылку шнапса. Я думать буду. Все восторженно зашептали. *~*~* Была середина июля. Шел энный год двадцатого столетия. Гимн Школы как обычно был исполнен в семь часов утра, Сортировочная Шляпа с удовольствием фальшивила на высоких нотах. С высокой кафедры весьма импозантный Председатель Попечительского Совета вещал: – Когда я был маленьким, у меня тоже была… «Бабушка», – подумал «физрук» Поттер-Эванс и ткнул под бок вожатую Гриффиндора Грейнджер. Та нагло хмыкнула и вздернула нос еще выше. – …мания делать, э-э, ну, предположим, мелкие, я бы сказал сейчас, пакости, – белокурый председатель мечтательно улыбнулся давним воспоминаниям о детстве. Директор лагеря затосковал, глядя в распахнутое окно в Главном зале. Видимо, историю о «мелких пакостях» он уже где-то слышал. И не раз. – Но я никогда не мог довести Аргуса Филча до истерики. А он. Смог! – с пафосом ткнул в сторону Онучкина Председатель и выдержал потрясающую паузу. – Не место в нашей Школе нарушителям режима отдыха! Слизерин зааплодировал. Оратор растрогался: – Ну, что вы… каждый на моём месте… Директор лагеря встал с места: – Попрошу уважаемое собрание иметь в виду, что у нас демократические принципы самоуправления, – прикинув в уме, не слишком ли это походит на анархию, Драко решил, что одна баня козе и продолжил, – поэтому голосуем за исключение Василия Онучкина из нашего Летнего Хогвартса. Грейнджер облегченно вздохнула, до этого она выяснила, что никто не хотел брать к себе этого непутевого «новогриффиндорца», так что могли возникнуть проблемы с переводом. – …едино… Лонгботтом! Ты хоть бы воздержался, что ли? – поморщился Драко Малфой. А то нате вам – «против»… мы не допустим семейственности в наших стройных магических рядах… Председатель Попечительского Совета довольно кивал головой, точно, мол, не допустим. Работник физической культуры широко зевнул и начал шептать на ухо сидящему рядом с ним по правую руку зав.шахматным кружком Рону Уизли не очень приличный, если судить по разгоревшимся глазам последнего, анекдот. Так решила редактор «Хогвартского листка» Луна Лавгуд и продолжила рисовать в блокноте «дружеский» шарж на вожатую Рейвенкло седьмого курса красавицу Флёр Делакур. Если оценить рисунок без предвзятости, то можно было бы сказать, что вот эти небольшие изъяны в строении лицевого черепа говорили о том, что Лавгуд ее красавицей точно не считала. Со второго ряда поднялась Джинни Уизли и произнесла с хорошо скрытой скандальной интонацией: – Давайте дадим слово провинившемуся нашему товарищу! – Драко поморщился. «Эти Уизли… в печёнках… и совсем уже за… мучили…» Лонгботтом заерзал на месте и сильно побледнел. Уж ему ли не знать, что нельзя было давать слово его заморскому кузену! – Не виноват я, – шмыгнул носом темноволосый щуплый паренек и посмотрел на почтенное собрание, – это всё… Поттер! Поттер подпрыгнул на месте от неожиданности. – Шел я по лестнице…