Говядина и шоколад

      — … из того следует, что поставки угля через владения южных феодалов обойдутся нам в три раза дешевле, чем наш нынешний сервитут с северными чиновниками, а следовательно… — скучающим голосом Шикамару уже зачитывал финальные выводы экономистов по вопросу рационализации средств, выделяемых на логистику. Очередной скучный отчет действовал на Нара словно колыбельная в конце напряженного дня, до верху наполненного унылыми совещаниями и никому не интересным мнением старейшин. Желание плюнуть на всё это и уехать в очередную «командировку» в Суну увеличивалось в геометрической прогрессии с каждой новой цифрой, обремененной бесконечным множеством чисел после запятой.       Тяжело вздохнув, Шикамару рухнул из «стойки прямо» в стоящее позади него кресло для посетителей. Неприлично дорогой материал жалобно скрипнул от такого грубого обращения с собой. Натуральная кожа требует особо тщательного ухода, если верить словам производителя, напечатанным на бумажной наклейке дна. Вот бы ещё подобная информация волновала Шикамару.       — А следовательно, Шестому придется оформить своему советнику командировку в Скрытый Песок. — уверенно, но всё так же неспешно заключил наследник Нара.       Какаши, лениво перелистывающий страницы свежего журнала, не удосужился даже поднять глаза на собеседника. Лишь вопросительно изогнул белую бровь, произнося ответную реплику.       — О как. Боюсь показаться глупым, но всё же спрошу. Зачем? — бесстрастно спросил Хатаке и вновь нарушил тишину вечернего кабинета перелистыванием страниц.       — Для переговоров, конечно, — безэмоционально ответил Нара, всё больше растекаясь на кожаном предмете мебели. Начальник молодого мужчины убеждённо что-то промычал, убирая заинтересовавшую его ранее брошюру. Оттолкнувшись от спинки офисного кресла, он сложил руки на столе, выпрямляя осанку. Тёмный взгляд прошёлся по подчинённому.       — Спасибо за разъяснения, Шикамару. — задумчивое выражение окрасило видимую часть лица Шестого. — Но всё-таки вынужден отклонить твоё предложение. Новый маршрут не проходит через страну Ветра, а значит, и с Песком договариваться нет нужды. Но меня, несомненно, радует твоё рвение наладить отношения между нашими деревнями. — тёмная ткань маски тут же натянулась, очерчивая одну из самых очаровательных улыбок, существующих в стране Огня.       Раздался обречённый выдох.       — Вы меня слушали. — утверждение.       — Я тебя слушал.       — Что ж, наверное, это значит, что мне нужно собирать вещи в Скрытый Камень? — коротко и без особой надежды поинтересовался Шикамару, лениво поднимаясь из нагретого кресла.       — Наверное, это и значит. — отозвался Какаши, обводя красным маркером очередной адрес, указанный в журнале. Бегающий по строкам взгляд запнулся на очередной пометке и озадаченно вернулся к предыдущей. Пометавшись пару раз между двумя вариантами, Какаши отложил маркер и обратился к ещё не ушедшему помощнику.       — Шикамару, что по-твоему лучше: номер с личным онсэном или номер с энгавой и садом?       Глава клана Нара взял несколько секунд на размышление, анализируя плюсы и минусы обоих вариантов. С одной стороны, личный онсэн давал множество преимуществ, такие как уединение и анонимность отдыхающих, а значит, нелюдимому Хатаке не придется делить свой комфорт с посторонними. Но в таких номерах всегда существует риск наткнуться на плесень или повышенную влажность в помещении. А любой человек, у которого есть опыт обращения с книгами, знает, что пребывание печатной литературы вблизи особо влажных мест грозит как минимум синдромом «волнующихся страниц», и как максимум — растекшимися иероглифами. Шестой-сама никогда не путешествовал без компании своих драгоценных экземпляров «Ича-Ича». Без охраников — раз плюнуть. Без «Ича-Ича» — вряд ли.       Личная энгава с садом не сулила подобных проблем, а значит, являлась более приемлемым вариантом. Если, конечно, рассматривать не летний период. В противном случае отпуск в таком номере пролетел бы в сражениях с мелкими (или не очень) насекомыми, привлечёнными ароматом цветов в саду. Впрочем, проблема легко решаема, если Хокаге возьмёт с собой шиноби из клана Абураме для «охраны» своей персоны.       — С садом и энгавой было бы наименее проблематично, — подняв глаза к потолку, ответил Нара. — Но не будет лишним взять кого-нибудь из Абураме.       Ровные брови Хокаге озадаченно приблизились к переносице. Непишущий кончик маркера задумчиво обрисовал два круга над небольшой рекламкой банного комплекса в горном оазисе. Владельцы обещают: «Незабываемый отпуск вдали от шума вашей повседневной жизни. У нас вы забудете о всех обязанностях и ярлыках, навешанных обществом! Нам не важно, кто вы и откуда; в первую очередь вы наш гость, которому мы постараемся оказать самый тёплый прием! Наши умелые массажисты не оставят шанса боли в ваших спинах и суставах. Целебные свойства горных трав мигом исцелят ваши мигрени. А горячие источники начисто смоют усталость с ваших плеч! Скорее отправляйте заявку, и мы подберем программу отдыха специально для вас!»       Какаши удовлетворенно улыбнулся. Перспектива забыть о своём хокагствование сразу после инаугурации Наруто привлекала с чудовищной силой. Невесомые кандзи на его спине с каждым днем жгли своим алым цветом всё сильнее и сильнее. Будто раскаленные угли, они впивались в его плоть, плавя кожу и разрывая мышцы. Казалось, что уже на костях позвоночника стали проступать отпечатки надписи, которую он не желал видеть на своей спине.       «Шестой»       И вряд ли волшебные горные травы смогут вылечить подобный недуг.       Как говорит его женушка: «Стать Хокаге — это как заразиться герпесом. Вылечить его нельзя. Вирус всю жизнь будет с тобой, буквально в твоём теле. Переживать активную стадию, напоминая о себе, или надолго засыпать до следующего пробуждения. Никто не сможет тебе сказать наверняка, когда и по какой причине заболевание проявит себя, а значит, расслабляться нельзя никогда».       Оптимистично и очень в духе Главного Ирьенина, отмечает Шестой-сама. Статус госпожи Хатаке едва ли чем-то отличается от его собственного. Радует лишь то, что в их с Сакурой паре Какаши не один неизлечимо болен своей работой.       И раз уж вылечить он их не может, то попытается выкроить для них короткую передышку между новыми приступами «болезни».       Передача шляпы Хокаге назначена через полтора года. Спиртовой кончик маркера соприкоснулся с бумагой, делая короткие пометки на широких полях. Ориентировочные периоды — июнь–июль. Нужно будет обсудить с супругой ее график отпусков на следующий год. Может, удастся выбраться хотя бы на три дня между её операциями и тренировками с командой генинов? Было бы славно.       Но вслух своими мечтами Шестой не делится. Лишь коротко хмыкнув, бросает в ответ своему помощнику короткое:       — Не угадал. Личный онсэн выиграл. — издевательски протянул он.       — А-а-а, зачем же тогда спрашиваете, раз не собираетесь слушать? — не скрывая раздражения, Нара развернулся на пятках в сторону выхода из кабинета.       Не успев сделать даже шага на пути к свободе, молодой человек вдруг останавливается, вспомнив что-то важное.       Нара оглядывается назад, встречаясь с тёмным взглядом начальства, ожидавшего ответной колкости от подчиненного, который вдруг нерешительно замялся посреди кабинета.       — Ирука звонил. Сказал, что отправил Сакуру к тебе. — наконец-то вспомнив, отчитался Шикамару.       — Сакура? — имя жены мягко легло на язык, будоража тело и возбуждая нервы. Она редко приходила в резиденцию. Ещё реже — с предупреждением. — Зачем?       — Ирука ничего толком не сказал. Упомянул только, что дело связано с генинами и что все списки уже лежат у тебя. — без особого интереса уточнил Шикамару.       Оставив Хокаге наедине с документацией финансового отдела, Нара покинул кабинет, предвкушая свои сборы в Скрытый Камень. Ксо. Его тянуло совсем в другую Скрытую деревню.

***

      Через приоткрытое окно за спиной Хокаге в кабинет проникала зимняя свежесть предновогодней Конохи. Острый слух различал голоса торговцев и покупателей на ярмарке у ступеней, ведущих в резиденцию. Где-то приезжие ювелиры предлагали бижутерию и украшения по «самой выгодной» цене во всей стране Огня, а совсем близко к ним упитанный пекарь продавал булочки и пироги, приготовленные, как он уверяет, без сахара и муки.       И не боятся же гнева Хокаге за такое наглое враньё. Их счастье, что лорд Шестой сейчас слишком занят утверждением бюджета на следующий год.       Пока он был занят этим ужасно нудным делом, дверь в кабинет бесшумно открылась, впуская в помещение новый запах. Сладкая и вязкая ваниль с шоколадным послевкусием напористо проникла в лёгкие Хатаке.       Очень медленно моргнув, мужчина тяжело выдыхает этот приторный коктейль. Правый глаз непроизвольно дёргается, а рот искривляется в жалком подобии дружелюбной улыбки. Но юная секретарша с подносом в руках будто и не замечает натянутой гримасы на лице начальства.       Отработанным до автоматизма движением она со всей возможной грацией и аккуратностью ставит на стол кружку с горячим кофе и бэнто, заказанное в ближайшем ресторане. Видимо, Какаши уже засиделся на рабочем месте, раз Аяка-чан принесла ему ужин.       Заглянув в предложенную трапезу, мужчине едва удаётся сдержать разочарованный стон. Опять жареная говядина. За все три года, что Какаши проработал с этой идеальной на вид девушкой, она так и не потрудилась запомнить, какие блюда он предпочитает.       Он же не многого просит. Просто не заказывать ему жареную еду. По возможности желательно не резиновую говядину, которую он терпеть не может. И прекратить наконец-то пользоваться этим орудием пыток под названием духи!       Но всё своё недовольство он сдерживает в себе. Аяка вообще не обязана таскать ему ужины и запоминать его хотелки. Если верить старейшинам, то согласно традиционным укладам этими вещами должна заниматься его жена. Но почему-то никто в этих традициях не уточнил, как всё должно выглядеть в случае, если твоя жена — Главный Ирьёнин, на плечах которого держится всё здравоохранение. Как назло, самое сложное и не указали.       Вот и приходится терпеть раздражающие запахи и часами смаковать жвачку из телятины. Какаши сухо благодарит помощницу, а та, равнодушно откланявшись, покидает кабинет.       Уже прикрывая за собой дверь, блондинка вдруг останавливается и смотрит в сторону коридора. Спустя пару секунд склоняется в правильном поклоне и спешно ретируется к своему рабочему месту в приёмной, так и оставив дверь открытой.       Сакура не удостоилась постучать, а просто зашла в кабинет. Вмиг атмосфера как-то потяжелела. Нутро подсказывало о высокой вероятности нападения со стороны супруги, а здравый рассудок — о приближении скандала.       Переведя дыхание, Какаши изучающим взглядом прошёлся по своей женщине. Стоит заметить, та выглядела... неважно. Чуть отросшие волосы, влажные от растаявшего на них снега, склеенными прядями доставали до лопаток. Кожа вокруг глаз болезненно покраснела, будто кто-то слишком часто тёр несчастные веки. Пухлые губы покусаны и обветрены декабрьской стужей.       А её взгляд... Такой тусклый и загнанный, что ему вдруг стало не по себе. Наконец поборов в себе неуверенность, Какаши мягко обращается к супруге:       — Сакура, что случилось?       Ответа не последовало, лишь её потерянный взор перешёл с мужа на его рабочее место. Стопки бумаг, ноутбук с открытой таблицей и заботливо подготовленный ужин. В мимике её лица вдруг проскользнула такая вселенская обида, что Какаши на секунду забыл, как дышать, а услышав её жалобный всхлип, и вовсе беспомощно замер на месте.       — А дома поесть тебе нельзя? — задала наконец риторический вопрос Сакура. — Хотя зачем? Дома в холодильнике шаром покати, а жена не сумеет и баклажан нарезать, не спалив при этом квартиру...       Ни упрёка, ни ревности. А горькая обречённость и смирение. Вся она как будто скукожилась, уменьшаясь до размеров маковой косточки, силясь совсем раствориться в воздухе. Крупные слёзы заслонили ей весь обзор. Сгорбившись, Сакура прикрыла дрожащей ладонью глаза, а второй сжала ручки открытой сумки, из которой торчал белый лист бумаги с уже написанным в Академии заявлением.       В голове Какаши творился если не хаос, то точно бардак. Стратегическое мышление накидывало сотни вариантов, как бы успокоить милую сердцу даму. Обнять, пожалеть, выслушать все упрёки и скопившиеся обиды, стереть большими пальцами непрошеные слёзы, заверив, что всё будет хорошо. Привычный и знакомый план действий.       Но шестое чувство оглушительно сильно кричало о том, что дело тут совсем не в готовке Сакуры и не в ужине из ресторанчика. Под этой истерикой скрывалась проблема куда масштабнее и серьёзнее бытовых неурядиц.       Какаши чувствовал угрозу и начинал беситься от того, что не понимал, откуда её ждать. А Сакура и не думала помогать ему с нахождением ответов, сосредоточившись на своих попытках успокоить ритмичные спазмы, сковывающие её грудь.       Хатаке уверенно встаёт из своего кресла и, обогнув стол, приближается к жене, пойманной в ловушку панической атаки. Его сильные руки обхватывают тонкое тело женщины и сжимают в крепких объятиях. Розовая макушка совсем немного выглядывает из-за его плеча. Щекой она упирается в его грудь и, глотая слёзы, прислушивается к размеренному сердцебиению под тканью тёмно-серого жилета. Какаши молчит. Лишь изредка рисует горячей ладонью круги на тонкой спине жены.       Только спустя семь минут Сакура мягко отстраняется от тёплого тела супруга и спешно поправляет свой внешний вид.       Какаши не отходит от неё, внимательно следит за каждым движением, готовый вновь помочь преодолеть очередной приступ. Но его не последовало.       — Всё как по учебнику, Шестой-сама. — зелёные глаза прямо смотрят в графитовые омуты любимого мужчины.       — Учился у лучшей. — коротко бросает Какаши.       — Передай ей моё почтение. — продолжает бессмысленную перепалку Сакура.       — Обязательно. — отрезал он.       Вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь редким дыханием пары, сверлящей друг друга взглядом. Первой отмирает Сакура.       — Что ж... Я принесла тебе заявление. — Нашарив в сумке белый лист, госпожа Хатаке протягивает документ ожидающему мужу, который в ту же секунду начинает ознакомление. — Я отказываюсь от должности сенсея для команды генинов. Ирука сказал, что с этим нужно идти к тебе.       Какаши опёрся бедром о край стола, дочитывая последние строчки, и в недоумении поднял брови.       — В графе «причина отказа» ты указываешь семейные обстоятельства. — вслух цитирует Шестой. — Это какие такие обстоятельства у нас мешают тебе взять команду, о которой ты мечтала последние три года? — не скрывая любопытства и недоумения, спросил он.       Вновь его супруга заметно напряглась, зажмурив глаза и отвернув голову в сторону. Сделав пару вдохов, она открыла глаза, сконцентрировав взгляд на стеллаже со свитками. Обеими руками вцепившись в бордовые ручки сумки, Сакура ровным тоном сообщает:       — Я в положении.       В этот момент Какаши понял, что значит выражение «земля ушла из-под ног». Странно, но это чувство было ему не совсем не знакомым. Когда они с Сакурой падали над лавой, ощущения были схожими... Вот только в тот раз им удалось спастись.       Сейчас же нигде не было видно Наруто, который мог бы спасти их, или мрачного Саске, который повлиял бы на развитие событий. К огромному сожалению, с «этим» они остались наедине.       Осознание случившегося словно оглушило одного из сильнейших шиноби этого мира. Какаши стоял и просто не понимал, что ему делать. Все восемьдесят килограммов его веса сейчас словно испарились, оставив только невесомую оболочку, которую вот-вот унесёт сквозняком из открытого окна. Вся хвалёная острота его зрения помутнела, а мышцы онемели.       Словно из другого измерения до него доносится его же голос:       — Чёрт.