***

"Вечные земли" - планета трех Путей, где невозможно предсказать судьбу. Античные каменные ограды, фальшивое небо и огромное количество зеркал окружили главный город Амфореуса. Противостояние Памяти и Энигматы постепенно стерло границы этих земель, оставив лишь один путь - через Сад воспоминаний. Так гласила история. Немногие знали истину. В один момент, на "Вечные земли" внедрилась еще и Красота, воссоздав некогда забытые театры и Одеоны. Стоило отдать должное Идриле - ее последователи возродили практически уничтоженную культуру, традиции и прекрасные обычаи. Разумеется, прибывший Звездный Экспресс никто не оставил без внимания. "Акивили давно пал, но Безымянные с поезда - его самые близкие последователи. Нельзя упускать их из внимания, как и подавать вид, что мы им не доверяем" — поясняла Аглая, созвав совет высших представителей Амфореуса сразу, как только фракция Освоения преодолела меморию Сада воспоминаний. Шифоновое малиновое платье развевалось на ветру, перед зрителями предстала актриса - олицетворение Мифус. Сегодня спектакль состоялся на уличной сцене Амфореусовского Одеона. В план Аглаи входило задобрить Звездный Экспресс, и ради этого она устроила частное представление. Самое грандиозное из возможных. На передний план вышла другая актриса, такое же сверкающее платье, отличие лишь в голубом цвете - олицетворение "Фули". В ее руках были стеклянные весы, которые тотчас были разбиты одним лишь взмахом меча Марии. Пьеса описывала исторические события Амфореуса - раздор двух Путей, а также их примирение при помощи сил Красоты. "Фули" будто из воздуха выхватила обнаженный золотой меч. Две актрисы скрестили оружия. Каждое движение было отточено до идеала, не оставляя и шанса на ошибку. Силы Путей сопровождали актрис, не давая какой-либо из сторон остаться в проигрыше. Как, собственно, и навредить всерьез. Удар обсидианового меча Марии прошелся по руке коллеги, а золотой клинок сценического соперника резнул по бедру "Мифус". Кровь запачкала дорогостоящие театральные образы. Однажды, Фули лишила Энигмату наиболее важных деятелей Амфореуса, но и Фикциологи - эманаторы Мифус - в долгу не остались и остановили распространение Пути Памяти на "Вечных землях". Столкновение Эонов продолжалось несколько лет, пока на планету не спустилась Красота. Закатное солнце фальшивого неба создавало идеальное освещение для выхода третьего актера - это был юноша, лишь недавно попавший в Одеон, но уже ставший звездой Амфореуса. Скрипачи заиграли быстрее, когда воплощение Идрилы бросил розу. Упавший цветок остановил бойню двух Эонов, пока свет Красоты озарял погребенное временем государство. Иллюзия Энигматы, призванная Марией, воссоздала на сцене образ современного центра Амфореуса. Сила Памяти позволяла остановить движение фальшивого солнца. На землях вечности любой высший деятель, которыми и являлись актеры этой пьесы, могли контролировать небо и пророчить судьбу жителям. Края сцены зацвели изящными цветами, Красота избавила образы "Мифус" и "Фули" от ужасных следов крови. На пьесу было затрачено огромное количество ресурсов и времени, экипаж Звездного Экспресса результат явно впечатлил. Сидящего поодаль мужчину с крыльями, подобным ангельским, уж точно. Марие показалось, что по его щеке скатилась слеза. Воплощение Идрилы, "Фули" и "Мифус" откланялись, прежде чем покинуть сцену под апплодисменты последователей Акивили. — Мы справились отлично. — шепнула Мария своим коллегами, скрываясь из виду даже не попрощавшись. Уходя со сцены, Мария уловила шепот коллеги: "Аглая будет довольна. Контракт о сотрудничестве будет у нас в руках". Корсет ужасно давил на ребра и "актриса" уже мечтала поскорее снять его. На переодевание у нее ушло минимальное количество времени. Единственная проблема возникла с оставшимся шрамом - на Амфореусе, в Одеоне, невозможно умереть. Любая рана превращалась в уродливый шрам, который практически нельзя было убрать без сил Энигматы. Мария, пусть и была Идущей по Пути, но полностью контролировать эту силу так и не научилась. С трудом, но справившись с проблемой и распрощавшись с персоналом, она покинула Одеон. В обычное время, девушка обходила здание стороной, но сегодняшний день стал исключением. Самый крупный театр Амфореуса - ее наследство, которое она же ужасно презирала. Всю жизнь Мария посвящала себя актерскому мастерству, но ее главная мечта - стать актрисой - так и не исполнилась. Еще не достигнув и двадцати одного года, на плечи девушки упала ответственность за огромное семейное наследие и главную достопримечательность "Вечных земель". В несовершеннолетней девушке, желавшей совершенно иного, это вызвало лишь ненависть. Пусть сейчас она и смирилась, но временами тоска по несбывшейся мечте поглощала ее. За границами мира говорят, что судьбу Амфореуса невозможно предугадать, но любой урожденный житель был убежден в точности астрологии. Никто не может изменить звезду, под которой он родился. По ней же считывали будущее людей, а порой даже планеты. Мария родилась под звездой Меропы. Для любого высокопоставленного лица звезда несчастья - смертный приговор. Хозяйке Одеона лишь повезло добиться расположения Аглаи и успешно скрыть от остальных детали рождения. Уже на приличном расстоянии от Одеона, со спины её окликнул мужской голос. Безымянный с Экспресса, тот самый, с крыльями, догнал ее. Она уловила его взгляд на месте, где должна была быть рана и услышала вздох облегчения. Мужчина определенно беспокоился о каждом встречном. — Прошу прощения, а вы...? — "актриса" протянула правую руку. — Можете звать меня Воскресенье, — галовианец наклонился и оставил невесомый поцелуй на пальцах. — Вам понравилась пьеса? — не упустила момента спросить хозяйка Одеона. — Она безупречна. Я рос и воспитывался на Пенаконии, где Большой театр имел большое значение? Можете считать меня воспитанником искусства. — Громкими словами вы бросаетесь. Истинный воспитанник искусства никогда так не скажет. Воскресенье отпустил женскую ладонь и усмехнулся. Идущая по Пути Энигматы прекрасно сочетала в себе дерзость с рамками пристойности и вежливостью. Еще будучи главой Дубов, галовианец всегда обращал на это внимание в других людях. Способные постоять за себя, но никогда не переходящие грань дозволенного - то, что нравилось и Гоферу, а из-за него и Воскресенью. Тогда его интерес приходилось скрывать за маской холода, сейчас же его не сдерживало ничего. Кроме личных страхов, конечно. Игравший когда-то роль главы клана, Воскресенье прекрасно чувствовал фальшь и в этой "актрисе". Он безумно хотел помочь. У него защемило сердце от одной лишь мысли о чьих либо страданиях. Галовианец, сам совершивший ошибку, пытавшийся загнать Пенаконию в определенные рамки, не мог смотреть на то, как кто-то повторяет его путь. Иногда хотелось простого человеческого - больше искренности в людях. — Позволите проводить? — Если вы заглянете на чай. — ответила Мария. Подставлять Аглаю, которая однажды спасла ее от позора, она не хотела. Лучше проявить гостеприимство и показать, что Амфореус готов принять Безымянных на своих землях, чем ненароком оскорбить отказом. На "Вечных землях" это считалось дурным тоном. — Разумеется. Если таково ваше желание, — Воскресенье не смел выйти из роли аристократа. После недавних событий на Пенаконии, этот образ стал для него оковой, но окончательно избавиться от него Воскресенье пока не готов. Прохладный ветер Амфореуса сильно отличался от теплого и едва ли ощутимого на Пенаконии, от непривычки крылья галовианца слегка встрепетнулись. Уж слишком они чувствительны, реагировали на все подряд. У Идущей по Пути Энигматы это пробудило огромное любопытство. На Амфореусе было немало интересных существ: грифоны, различные порождения Фикциологов, меметические вирусы, но галовианцев она не видела никогда. Молчание затянулось. Как только галовианец открыл рот, чтобы разбавить его разговором, девушка выпалила: — У галовианцев всегда такая реакция на ветер? — Не могу сказать точно. Дело в том, что я первый раз покинул привычную среду и оказался на столь...ветреной планете. — пояснил мужчина, наблюдая за изменениями на лице спутницы. — Это очень интересно. Прошу прощения, если мой вопрос смутил вас. Не каждый день увидишь представителей рас с других планет. — Вы вовсе не смутили. Мне льстит такое внимание к моей персоне, госпожа Мария. — соврал Безымянный, чтобы убрать неловкость в разговоре. Путь до дома оказался слишком коротким, и времени на долгий разговор не хватило. Воскресенье исполнил обещание - поднялся к девушке на чай. Разрезав торт и заварив манговый улун, Идущая по Энигмате села напротив гостя. Галовианец испепелял взглядом семейную фотографию Марии. Из-за несчетного количества пролитых слез изображение размылось, где-то были следы ножа и огня от неудачных попыток уничтожить болезненное воспоминание. Безымянный прекрасно уловил эти детали. На его столе в Резиденции были царапины от ногтей, сделанные им же в порывах гнева. — Это моя семья. Погибли, когда мне было примерно восемнадцать. Может, чуть больше. — не выдержав взгляда, полного жалости, выдавила девушка. — Мне жаль. — сочувствие оказалось проигнорированным. Воскресенье продолжил спустя несколько неловких мгновений. — Я тоже рано потерял семью. Остался один с младшей сестрой, Зарянкой. Нас приютил один...человек и выделил дом на Пенаконии. Повелитель Снов заменил мне отца и, можно сказал, внушил мне определенную идеалогию. В подробности вдаваться галовианец не стал. Понадеялся, что ответный рассказ о прошлом выведет на откровения. Впрочем, он ошибся и Мария просто перевела тему: — Значит, такова была судьба. Под какой звездой ты родился? Возможно... — девушка резко осеклась. На Амфореусе подобный вопрос - обычное дело, но Воскресенье ведь иномирец. — Звездой? — переспросил он, не дождавшись продолжения. — На Амфореусе судьбу высчитывают при помощи звезд. Вот я, к примеру, родилась под Вергинской звездой. Поэтому мне все дается легко. — соврала хозяйка Одеона. — Перекидывать свои заслуги на звезды, должно быть, удобно. С провалами так же? — не удержался Воскресенье. Актрисой хорошей Мария была лишь на сцене. Ее ложь галовианец раскусил сразу - ему это позволяли особенности расы. — В чужой храм со своим уставом не ходят, слышал поговорку? — Прошу прощения. Вспомнил прошлое и обозлился. Больше подобного не повторится. — Воскресенье отпил чай. Он не любил ложь, а после того, как ему самому пришлось солгать, и вовсе возненавидел. Девушка перебирала наиболее дружелюбные варианты ответа, пока Воскресенье боролся с желанием залезть в ее голову и прочесть мысли. Заблокирует ли его Энигмата? Возможности проверить у него не было. Мария отложила фотографию в ближайший ящик и резко перевела тему, фальшиво улыбнувшись: — Хочешь и твою судьбу определим? А там и посмотришь, есть ли в этом смысл. Дай руку. Воскресенье положил руку на стол ладонью вверх. Как бы он ни хотел помочь, делал только хуже. Лучший способ установить доверительные отношения - просто подыграть и заработать доверие. Мария, усевшись поудобнее, стала рассматривать линии руки галовианца, паралелльно расспрашивая его и что-то высчитывая по амфореусовскому календарю. Безымянный не отвлекал, лишь смотрел. Еще когда он был маленьким мальчиком его интересовали далекие звезды и планеты, их традиции и обычаи. Астрология Амфореуса с самого начала показалась ему любопытной. — У тебя звезда Бетельгейзе. — Что это значит? — По натуре ты очень амбициозен, но слишком мягок. Это дает шанс другим использовать тебя в качестве своей марионетки и добиться своего. Причем для них это обернется успехом, а для тебя - путем в Царство мертвых. Еще я вижу стремление к власти, причем очень сильное. Судя по всему, это стремление в благих целях, которое обернется для тебя ужасно. — Воскресенье тут же побледнел. Уловив это, Мария замолчала. Возможно, она переборщила с деталями. — А...дальше? — прокашлявшись, спросил галовианец. — Люди, рожденные под звездой Бетельгейзе отличаются повышенной сексуальностью, к ним больше тянутся люди. У тебя тут еще и влияние Венеры есть, так что в любви точно повезет. Крылья Воскресенье вновь вздрогнули. Мария усмехнулась. Напряженность улетучилась, будто ее и не было, сменившись на смущение. — Все еще считаешь астрологию ерундой? — Признаю, ошибался. Благодарю за это предсказание. И все же, меня кое-что смущает, — Мария не успела задать вопрос, галовианец пояснил сразу. — вы...ты ведь солгала. Под какой звездой ты на самом деле родилась? — С чего ты взял? Я про ложь. — Идущая по Пути Энигматы проигнорировала вопрос галовианца. — В базе данных узнал, что под Вергинской звездой может родиться лишь один человек в янтарную эру. И это место уже заняла госпожа Аглая. — галовианец неоднократно читал Архив и беседовал с Дань Хэном, от него же и узнал о увлечении Амфореуса читать судьбу по звездам. Только вот про зависимость от астрологии ему никто не говорил. — Раскусил. Но звезду я сохраню в тайне, если ты не против. Могу сказать лишь то, что Венера ко мне тоже благосклонна. Воскресенье кивнул и слабо улыбнулся. В этот момент он понял, решение сесть на Звездный Экспресс не было ошибкой. Амфореус - удивительная планета. Как и люди на ней. Он поклялся спасти планету от навязанного идеала предопределенной судьбы. Спасти Амфореус от грандиозной ошибки. *** — Не устала? — Воскресенье накинул пальто на сидящую на трибунах девушку. Весь последний месяц она готовилась передать Одеон в руки преемнице - очень дальней родственнице, добровольно принявшей наследство. Как и ожидала Аглая, пьеса впечатлила Звездный Экспресс. Безымянные, узнав историю, нашли и источник проблемы. Все навязанные идеалы "Вечной земли" рухнули в один миг. Астрология, предопределенное будущее, звезды - все оказалось бредом. Фальшивое небо не являлось демонстрацией истины, а лишь путало жителей и искажало реальность. Даже для высшей власти это стало переломом и разочарованием. Планета начала преобразовываться, а многие деятели покинули посты. Мария, впрочем, не исключение. После окончания миссии Звездного Экспресса, она приняла решение: ступить на поезд, как только тот вернется на Амфореус. Безымянные доказали, что появлиять на судьбу возможно, если есть упорство и желание. Экипаж изменил пророчество Мифус и вернул Амфореус на карту вселенной. — Не устала. И нет, я не передумала. — Воскресенье всегда задавал особенно много вопросов для уточнений, это она приметила уже на третий день общения. — Не боишься за театр? — Одеон, запомни уже. Меня тошнит от него, наконец буду свободна. И никакие Меропы в Плеядах мне не помешают. Галовианец кивнул и коснулся губами протянутой девушкой руки. Было больно наблюдать, как у девушки рушилось все мировоззрение. То, во что она верила годами, оказалось бессмысленным. Как никто другой, Воскресенье понимал ее. Как и понимал ее желание сбежать с родины, лишь бы наконец ощутить свободу. — Вчера Аглая официально сняла меня с должности члена высшего совета Амфореуса. Пожелала удачи и просила хотя бы навещать. За короткое, но насыщенное время вместе, Идущая по Энигмате и бывший глава клана нашли в друг друге семью. Возможно, даже больше. — Вы увидитесь. В конце концов, семья друг друга никогда не бросит. — "Семья"...не совсем подходящее слово, но я тебя поняла. Фальшивое небо Амфореуса было уничтожено сразу, как "Вечные земли" вернулась на галактические карты. Теперь звезды были настоящими, особенно яркими и прекрасными. Где-то вдали летела комета, освещая округу. Подобное зрелище никто из жителей не видел уже как сотню янтарных эр. — Ты еще не раз увидишь кометы и даже другие космические объекты. За окнами Звездного Экспресса такое почти ежедневно. — Не читай мои мысли. — Не читал. Ты просто спросила. Воскресенье отпустил женскую ладонь, провожая взглядом единственную комету. Когда-то он мог ассоциировать себя с ней, но теперь подобное сравнение будет ошибкой. Когда-то и Мария могла быть одинокой, но звезда Меропы потухла вместе с фальшивым небом.