глава 10: «ибо не знают, что творят» (лк. 23:34)

— ричи захворал, — если бы не ухмылка, присущая пирату, можно было бы подумать, что эта история тронула его сердце. однако, она была беззлобна, с ноткой забавы. — зря я в тот раз бо послушал! мой кошель заскучал по твоим золотым. — альрик хлопает по бедру, на котором висит небольшой кожаный мешочек, — а тот как всегда. знает, что я выиграю, и не дает поспорить. — кивком головы рыцарь указывает в сторону едущих впереди бодуэна и люсьена, которые, впрочем, разговор их не слышат. — забрать у мужчины меч - равно, что яйца ему отрезать, вот и всё тут. — рыцаря рыцарем не меч делает. — спокойно замечает готфрид, улыбаясь гримасе на лице товарища. — да при чём тут.. рыцарь, не рыцарь.. я тебе о чём толкую, мужик должен время от времени кого-нибудь колотить, чтоб в себе быть. — в воздухе свободной рукой он намечает удар кулаком, и его конь слегка пригибает голову, а слабый ветерок колышет загривок. — но так, чтоб совесть не мучала? — заметив, как веспера дернулась, штерн гладит её по белой гриве, успокаивая, элегантным жестом нагнувшись ближе к морде. его пальцы изящно проходятся по волосам лошади, проваливаясь в них. исподлобья смотрит на греймейна, щуря голубой глаз. — всё так, друг мой, всё так. помнишь, у грауфурта? — да-а, — смакуя, тянет гласную, — как забыть? командир орал, как десяток рожениц. — готфрид несвойственно понижает голос, заговорщически придвинувшись к альрику. — может, послушай его, мы бы легче отделались, — греймейн поддерживает настрой пирата, а грам, обрадованный, как бы невзначай мордой касается весперы. та, со смущенным фырканьем отворачивается, но машет в его сторону хвостом. — но и сидеть пол дня, протирая латы в кустах, то же мне, занятие для рыцаря. говорю тебе, он.. из-за женщины, — эти слова, силясь выбить зубы, продавливаются сквозь них нехотя, — перышки-то свои так берег. забери у мужчины меч.. — уголки губ альрика подрагивают, растягивают рот в улыбке, обнажая ряд неровных, местами отсутствующих, зубов. — понял я, к чему ты клонишь. — пихая его в плечо, он наконец-то возвращается в прежнее положение, тем самым останавливая продолжение темы. невольно засматривается на оскал собеседника, удовлетворенно кивая сам себе, пока собственные шрамы покалывает от будоражащих воспоминаний. выбитый глаз, зуб, сломанный палец: свидетели поражений и побед, они давно перестали быть для него просто побочным эффектом, скорее - целью. ледяной скалой возвышается спина люсьена де вердуа, мерно покачиваясь в такт лошадиным шагам. его глаза цвета мха когтями цепляются за пространство в надежде отыскать следы пропавшей принцессы. — не кори себя, белое крыло. — бросает в его сторону бодуэн, как бы между делом. короткие пальцы сжимают поводья и гнедой бриз выравнивает поступь. — о чём.. кхм, — от долгого молчания в горле першит и люсьен немного неловко кашляет, прежде чем закончить, — ты? — вижу же, все в голове гоняешь слова сира эдвардса. вот и говорю: оставь это. — бо поворачивается к командиру, дружелюбно, даже как-то по-отечески склонив голову набок. — я не.. а чёрт с ним. — еле слышно ругается про себя вердуа, — я не могу понять, каким образом.. почему он молчал? знал же.. — мужчина хмурится, сжимает кулаки и челюсть до боли. — знал, что ты себя изведешь, и всех остальных за собой. никто не знал, люсьен. тише ты, граниль волнуется, — замечая, как забегали глаза коня под ним, бо, протянув руку, касается плеча рыцаря, сбрасывая с него наваждение. тот медленно выдыхает. — и мальчуган.. — не желая озвучивать мысли, которые и так в присутствии монвуазена текли рекой, он замолкает и виновато гладит ногами коня, извиняясь за внезапный всплеск эмоций. — думай лучше о принцессе. и не о том, как она пропала из под твоего носа, — предугадывая мысли вердуа быстро проговаривает бодуэн, — а о том, как бы нам побыстрее её найти. — ореховые глаза сталкиваются с солнечным лучом, освещающим наполненную сомнениями тропу. молчание мужчины бо принимает за благодарность, зная характер друга. ласковыми объятиями солнце обхватывает каждого рыцаря, переходя от одного к другому. неторопливо скользит по походным доспехам, достигая лиц и обволакивая ресницы. процессию замыкают рейнард и исаак, в отличие от других молча исследуя окружение. «как отъехали, ни слова не сказал.. дикий какой-то..» — эти размышления новоиспеченный сокол решает оставить при себе, пробегая глазами по статной фигуре вулфхарта. он безучастно смотрит вокруг себя, а когда янтарные глаза настигает солнце, прячет их под ворохом волос, тряхнув головой. от скуки жерве становится дурно, он ерзает в седле, и это явно не нравится барду. он даже порывается скинуть седока, что действует на рыцаря отрезвляюще. парень вот уже час как хочет в туалет, и поражается тому, как ни у одного из членов отряда не возникло того же желания; ему бы поесть, пускай, вообщем-то, можно и потерпеть; а самое главное - почесать бы языком, однако всё, что ему остается - слушать альрика и готфрида, чтобы украдкой посмеяться над шутками старших. поначалу ис принял решение следить за дорогой, запоминать путь: вскоре надоело, когда горные дороги сменились густым, непроницаемым лесом. вот юноше кажется, что послышался разговор люсьена и бодуэна. тут же ему будто что-то вонзается в кожу, и он, сглотнув, поворачивается к рейнарду — тот не смотрит. показалось? из под прядей, спадающих на лицо, можно проследить взгляд, метнувшийся от мужчины в сторону монвуазена. короткий, щурящийся, исчезнувший также быстро, как и возник. внезапно бард встаёт на месте, заставляя исаака дернуться. жерве вертит головой по сторонам, и наконец видит перед собой разбитые повозку и телегу, а вместе с ними.. трупы. бесшумно, сливаясь с остальными, он спешивается, прибиваясь к отряду поближе. колёса, как переломанные конечности, валяются вразнобой. кровью покрыт корпус, земля под ногами, тела мёртвых рыцарей. где-то валяется, высунув язык, бездыханная лошадь. видно, остальные убежали в лес. подавляя рвотный рефлекс, он придвигается ближе. — ну и дела.. — за всех приходит к выводу альрик, почесывая бороду. носком ботинка отодвигая ногу лежащего рыцаря, и присаживается на корточки, осматривая испачканный меч. в тишине мужчины разбредаются кто куда. исаак не может сдвинуться с места. прямо перед ним лежит молодой парень, с застывшим в агонии лицом, где из перекошенного рта торчат нелепо стоящие забором зубы. у него нет руки, вернее, она лежит рядом, но слишком далеко, чтобы оставаться частью тела. к горлу всё ближе лезет скудный завтрак, и он насилу сглатывает, не отводя глаз. он должен запомнить, как выглядит смерть, почувствовать её зловоние и то, что теперь она - спутница, наставница похлеще сеньора. жерве, следуя примеру греймейна, опускается вниз, желая разглядеть что-то полезное; на глаза бросается клочок пергамента, покрытый бурыми пятнами. за ними ещё виднеется рисунок: щит, украшенный гербом неизвестного ему рода. рука дрожит, он роняет лист, отшатываясь и падая на четвереньки. организм берет свое и рвота выходит из него прямо на землю, под ноги павшего рыцаря. ис кашляет и слёзы застилают глаза, и стыд обрушивается на него, запрещая поднимать голову на подоспевшего бодуэна или увидеть неодобрение во взгляде люсьена. — эй, жерве, — бо хлопает парня по спине и протягивает платок с вышивкой, — первый мертвец? — младший не отвечает, но ответ необязателен. дав ему немного времени, он помогает подняться, осматривает его, — попей воды. — и отходит в сторону. он решает посмотреть, что так сильно поразило исаака, а осознав, что именно, непроизвольно тянет руку к груди - туда, где лежит портрет дочери. — хорошая сталь, — альрик поднимает меч, который долго разглядывал, и сравнивает с другими. — и тут у каждого второго такой. — его как будто смущает эта деталь, судя по выражению лица, полного непривычных раздумий. — клеймо на рукояти. — из плена размышлений его вызволяет рейнард, молчаливо выросший будто из земли. — что? — греймейн поворачивает рукоять к себе, всматриваясь. — я знаю этого оружейника. местный. столичный.— кажется, эта находка смущает теперь их обоих, пускай считать это можно лишь по одному из них. — давайте устроим привал. — люсьен, до этого следивший за каждым из рыцарей, привлекает к себе их внимание, — до заката нужно добраться до айзенштадта, если по пути никого не встретим. сейчас поесть, сходить…в туалет. — пауза больно бьёт по исааку; речь командира вновь больше походит на указания, не терпящие замечаний, отчего все принимаются за дело. исаак, не оборачиваясь назад, отправляется вслед за готфридом, решившим справить нужду.