*

      Шааф'ис, или Недостойная Принцесса — так старшие дроу заклеймили единственную племянницу Фарауна Сельвэггия — Хельгу Сельвэггия. То, что Фараун являлся главой высшего Дома Мавар, никак не уменьшало факта: её мать, его младшая сестра, родила от неизвестного мужчины, не будучи замужем. Скрыть это не удалось, но открыто никто не высказывался. Лишь шёпоты за спиной да косые взгляды. Однако всё стало бы хуже, если бы выявилась истинная тайна: кем был отец Хельги. Знала об этом только она сама и её дядя. С младенчества Хельга носила артефакт Сараби, скрывающий одно-единственное наследие отца — голубые глаза человеческого мужчины. Фараун заставлял её тщательно маскировать полукровную природу. На материке Дальмир высшие Дома дроу ревностно блюли чистоту крови. Потому для всех она оставалась «обычной» — с чёрными глазами и, разумеется, бастардом.     Назло сплетникам Хельга росла сильной духом. Рано освоила охоту, тренировала меткость с ножами и дротиками. Многих юношей злило, когда она побеждала их, но тронуть племянницу главы Дома никто не решался. Фараун гордо хвалил её успехи, утверждая, что в меткости она не уступает даже его сыновьям.     Но, несмотря на поддержку дяди, Хельга чувствовала себя чужой. От лицемерия других тошнило и пробирало до противной дрожи. Чтобы отвлечься, она пропадала на охоте или рыбалке на территории Нокоу Варии или на общих землях. Расставляя очередные силки или примечая лучшее место для клёва, она с легкостью отрешалась от гнетущих душу мыслей, о чужеродности своих глаз.     Приближалось очередное полнолуние и оно совпадало с её сотым годом явления в этот мир. Это означало, что теперь и она будет участвовать в ночных танцах у костра, восхваляя Бога Луны. Хельга не возражала: движения были отточены, а её грация восхищала даже наставницу. Настроение портило лишь известие о визите дроу из другого высшего Дома. Нехорошее предчувствие, что это неспроста, не покидало её.      ***     Ночь раскинула свой тёмный плащ, а полная луна, словно серебряное око, взирала на поляну, где плясали языки костров. Воздух дрожал от гула барабанов, трепетал от свиста флейт и шёпотов лютен. В такт звенели бубны и будто сам ветер отбивал ритм, шелестя кроной рощи. Среди дыма и искр в центре кружились тени — юноши и девушки с кожей цвета грозовых туч и волосами, струившимися лунным светом, воспевали Селене.     И всё же одна выделялась. Её юбка из пурпурного шифона вздымалась с каждым шагом, обнажая бёдра в разрезах. С каждым движением лились каскады серебряных монет, звон которых вплетался в мелодию бубнов. Лёгкий лиф, облегающий пышную грудь, мерцал узорами, словно звёздная паутина. Это был её первый танец, но каждое движение хранило память предков — гибких, как виноградные лозы.     Хельга начала медленно, будто пробуждая древние чары. Пальцы извивались, рисуя в воздухе знаки, от которых трепетало пламя. Бёдра колыхались в такт барабанам, подобно тёмному морю, покорному Луне. Её волосы, белее зимнего инея, взметнулись в вихре, и на миг показалось, что это не девушка, а воплотившийся дух ночи.     Вокруг плясали другие дроу, звеня браслетами, но взгляды толпы притягивала лишь она. Её улыбка, тронутая надменностью, манила. Каждый жест словно бросал вызов: «Смотри, но не смей приблизиться». Даже огонь кренился в её сторону, окрашивая монеты в кроваво-золотые оттенки.     Музыка взорвалась яростью. Дроу рванулись в пируэты, монеты захлопали, как ливень, а флейта взвизгнула, подобно хищной птице. Тени от костров и луны сливались, создавая иллюзию сотен танцующих отражений.     Когда наконец смолкли барабаны, замерла и она — рука, устремлённая к небу, профиль, обращённый к луне, грудь, вздымающаяся в такт сердцебиению.     С чувством выполненного долга, Хельга направилась прочь с поляны, но вскоре поняла, что за ней идут.     – И куда ты так торопишься? – с лукавым взором к ней подходил Кэрлай, сын главы прибывших из другого Дома. – Я вот хотел бы поближе пообщаться.     Хельга недоумённо на него посмотрела.     – Ну, что за взгляд? Хотя мне нравится, строптивая как и поговаривают, – Кэрлай приблизился вплотную и не дав Хельге отойти, резко и с силой притянул её к себе, схватив за талию. – Будь поласковее, мы же в будущем станем супругами.     –Что? – удивленно моргнув, Хельга упёрлась ладонями в его обнаженную грудь.     – М? Неужто уважаемый Фараун не рассказал тебе, за чем мы приехали? Мой отец давно подумывал об укреплении дружеского союза между нашими Домами с помощью брачных уз. Но я единственный сын у него, а у Фарауна только двое сыновей. Незамужняя особа, являющееся кровной родственницей главе Мавар, это только ты, Хельга.     Кэрлай был выше и казалось навис над ней.     – Раз дядя мне ничего не сказал – это ещё не окончательное решение.     – Возможно. И хоть я сам не в восторге, что придется жениться на той, что за спиной шепчутся об ублюдском происхождении. Но я понимаю значимость этого союза, да и ты оказалась намного привлекательнее, чем я представлял. Так что с моей стороны отказа не жди.     Губы Кэрлая растянулись в самодовольную улыбку, а руки сильнее сжали талию.     – А я против.     – Думаю, я знаю, как заставить тебя передумать.     С усмешкой Кэрлай достал из подвязного мешочка на поясе кулон из прозрачного камня и медленно покачал им перед лицом девушки. Хельга напряглась и судорожно смотрела как кулон сначала качнулся у правого уха и стал направляться к левому. Камень предательски замерцал и Хельге захотелось провалиться сквозь землю.     – Ну надо же, подозрение отца подтвердилось, вы что-то ещё скрываете. Ты, погляжу, поняла, что этот кулон реагирует на чары Сараби, – Кэрлай взял за подбородок Хельгу и поднял её голову. – И что же ты скрываешь? Какая из трёх серёжек артефакт? Хочешь разоблачение своей тайны? Или всё же станешь моей женой через полвека? Обещаю, если покорно согласишься, я даже отцу солгу, скажу что кулон не мерцал и он мне поверит без дополнительной проверки.     Кэрлай наблюдал, как поджались губы Хельги. Его забавляла плескающаяся злоба в её чёрных глазах, легкая дрожь её тела от невозможности противостоять ему.     – Хорошо. А теперь отпусти меня.     – Нет.     – Что ещё? – возмущение захлестнуло её.     – Хочу снять пробу.     Хельгу пронзило будто молнией, стоило ей почувствовать его зубы на мочке уха.     – Твой танец оказался слишком соблазнительным.     Обжигая горячим дыханием её шею, рука Кэрлая, спустившееся с талии Хельги, сжала ягодицу и притянула ближе её к его телу. Лёгкая ткань юбки и шаровар ни сколько не скрывала желание юноши.     – Да стой ты! – Хельга попыталась оттолкнуть его.     – Ещё не поняла своего положения? – Кэрлай раздражённо прищурился.     Закусив губу, Хельга отвела глаза:     – Может хотя бы не тут? Мы почти у всех на виду, пусть и вдалеке от костров.     – Хм, и правда, – Кэрлай огляделся и уже довольно продолжил, – давай поищем место поукромней.      ***         Когда небо начало светлеть, золотя весь горизонт, Хельга осталась уже одна. Слёзы душили, но она пыталась их сдержать. Резко сев, Хельга поморщилась от тянущей боли внизу — будущий муж не был намерен становиться нежным любовником.     Тишину раннего утра нарушил крик отчаянья и боли. Не глядя, Хельга сорвала траву возле себя и стала остервенело тереть тело, желая избавиться от ненавистного, словно въевшийся в её кожу, его запаха. В нос ударило амбре разнотравья, но один аромат отрезвил больше всех. Взглянув на свои руки, Хельга всматривалась на тёмно-зелёные побеги полыни. Её терпко-горький дух сейчас показался самым приятным и соответствующий её душевному состоянию. Отбросив другие растения, она ещё надолго задумчиво замерла на краю поля у мельницы, держа полынь у самого носа.