Часть 6

Сян Фэй села на свое место и сунула в рот еще один рулетик, чтобы успокоится. Определенно пора делать ноги отсюда под любым предлогом. Вот только еще пару кусочков съест.      Шень Юань тем временем лихорадочно просматривал текст, бубня ругательства себе под нос.   — Зачем читать то, что тебя так раздражает? — недоуменно спросил Вэй Цинвей.    — Начало было замечательное: мир, животные и растения, взаимодействия героев. Но потом все полетело в бездну, став откровенным пор… — Шень Юань вдруг осекся — эээ… халтурой. Но я все еще надеюсь, что автор вернется к своему прежнему стилю, закроет сюжетные дыры, хотя бы случайно.   — Хочешь я найду этого автора и под пытками узнаю, что там должно было быть? Или заставлю закрыть сюжетные дыры, которые так тебя беспокоят — с милой улыбкой предложил Бинхе.      Сян Фэй прекратила жевать и напряженно ожидала ответа. Да, антифанаты способны и не на такое! Столько страшных историй в интернете. Лю Минъянь напряглась и нервно рассмеявшись сказала:   — Ну же, прекратите так жутко шутить. Это всего лишь интернет-роман… — она пыталась сгладить напряжение.   — Мне кажется, это не шутка — сказал Вэй Цинвэй, иронично приподняв бровь — Если Шень Юань попросит… Автору не позавидуешь. Как он там? «Самолет»? Не слышал о таком.      Лю Цинге, заметив, как побледнела Сян Фэй и занервничала Лю Минъянь, сказал:   — Прекратите людей пугать. Это звучит ненормально.       Сян Фэй сидела неподвижно, с трудом сглотнув еду, но поняла, что больше не выдержит.   — Прошу прощения, но мне нужно вернуться домой. Я нехорошо себя чувствую.      Лю Цинге посмотрел на нее с обычным хмурым беспокойством, а Лю Минъянь с откровенно виноватым видом. Кажется, она поняла, что это перебор.      Сян Фэй неловко выбралась, схватила свои вещи и начала выбираться оттуда. С нее хватит. Не стоило поддаваться на уговоры Лю Минъянь. Сейчас сидела бы дома и все было нормально.      Она вышла на улицу и глубоко вдохнула холодный вечерний воздух. Это не уняло тревогу, но стало немного легче.   — Куда ты убежала. Подожди, я вызову такси. — Услышала она голос Лю Цинге, который также вышел, на ходу надевая короткое темно-серое пальто.    — Не стоит, спасибо Лю шисюн – вымученно улыбнулась Сян Фэй — Тут идти недалеко.      И прогулка немного успокоила бы ее, потому что ее начинала бить мелкая дрожь после всех волнений.   — Хватит, я же вижу, что ты не в порядке. — отрезал он, параллельно вызывая такси в приложении.   — Просто я не привыкла к такому количеству людей и общения, к тому же устала за неделю.   — Тебя напугали Ло Бинхе и Шень Юань? До этого все было нормально. — Лю Цинге не отставал. — Они не серьезно. Я знаю Юаня уже несколько лет и, хотя Бинхе действительно готов ради него на многое, Юань не позволит ему перейти границы.       Это действительно немного утешило Сян Фэй. Подъехало такси и Лю Цинге открыл дверь и подтолкнул ее. Она подумала, что он вернется в бар, но Цинге залез следом.   — Ты не вернешься туда? Я правда в порядке, тебе не нужно…   — Прекрати. — отрезал Лю Цинге и замолчал.     В машине повисло ощутимое напряжение, а Сян Фэй обессиленно откинулась на сиденье и повернув голову, невидящим взглядом смотрела в окно. Сейчас она доедет до дома и все будет нормально.      Но когда они поднялись в квартиру, случилось то, чего она больше всего боялась.       Лю Цинге запер дверь, все еще думая о том, как отчитает сестру завтра за то, что привела подругу на вечеринку и бросила. Он повернулся... и замер. Воздух в прихожей был наполнен принесенным запахом улицы и... чем-то еще. Слишком сладким и уже знакомым.       Его ноздри непроизвольно дрогнули. Инстинкт сработал раньше сознания. Он медленно, глубоко втянул воздух, уже не случайно, а целенаправленно — ища, анализируя. Под тонким слоем жасминового парфюма, под запахом еды из бара — был аромат спелого, чуть помятого персика. И в нем нота страха, кислая и резкая, которая заставила сжаться все его мышцы от подавленного инстинктивного желания утешить и успокоить ее.      Взгляд Лю Цинге пригвоздил Сян Фэй к месту.    — Что это? — спросил он тихим, но полным скрытой ярости голосом. — Это же ты, верно?      Сян Фэй, снимавшая в этот момент ботинки, с ужасом оглянулась на него. Внутри все оборвалось. Она почувствовала, как ее собственный запах, к которому она давно привыкла как к смутному фону после напряженного дня, заполнил пространство между ними. Супрессанты сдались, пластыри не выдержали — он все понял. Она попятилась. Надо было сменить их, пока была возможность. Теперь поздно.   — Лю шисюн, я все объясню… — взмолилась она.   — Снимай куртку и иди на кухню — Лю Цинге стоял, замерев и стараясь не вдыхать глубоко.      Голос был чужим, напряженным от усилия не сделать шаг вперед, не втянуть этот запах полной грудью, не проверить, такая ли мягкая и нежная кожа на ее шее, как пахнет этот проклятый персик.       Сян Фэй всхлипнула и с дрожью, застревая в рукавах, стянула куртку, повесила ее и побрела куда сказано. Она не знала, как ему объяснить. Оставалась сказать правду и надеяться, что он не выгонит ее прямо сейчас.      Лю Цинге медленно снял одежду и обувь, давая себе время собраться с мыслями. Когда он вошел на кухню, Сян Фэй стояла у окна, сцепив руки. Он подошел и включил вытяжку над плитой, затем вернулся назад, остановившись на относительно безопасном расстоянии от омеги.      Она тщетно пыталась восстановить контроль над эмоциями и своим ароматом. Но ресурс самообладания был исчерпан.    — Почему ты не сказала? – глухо прозвучал голос Цинге, поверх тихого гула вытяжки.   — Я бы не... я не хотела обманывать! Но мне некуда было идти. Ты же понимаешь? Некуда! Если бы не эта проклятая простуда, я бы нашла жилье! Я не хотела лгать, я просто... хотела выжить. Прости, Лю шисюн…  — прерывающимся от волнения голосом проговорила она и почувствовала, что по щекам побежали горячие слезы.       Лю Цинге просто молча стоял и смотрел на нее, и она начала сбивчивое объяснение:   — Когда я представилась как омега, это была неделя агонии. Врачи сказали, что это особенность организма. Может сгладиться после рождения первого или второго ребенка, либо проходить через каждую «течку» … — она едва не сгорала от стыда, говоря об этом с Лю Цинге — с альфой. Не знаю сработает ли это, я так и не решилась проверить. То есть выбор был найти пару уже в пятнадцать лет, либо начать принимать супрессанты, чтобы вести нормальную жизнь. Жизнь беты. И если бы я пошла по первому пути, то у меня были бы уже дети и мне точно не позволили бы поступить в университет, я была бы заперта дома до конца своих дней плодя потомство. Омега, да еще и без образования, с кучей детей дома…    — Это необязательно. Не все альфы такие — прервал молчание Лю Цинге.   — В моем окружении были именно такие. Я из небогатой семьи, невзрачная на вид, без каких-либо спортивных или прочих достижений. Те альфы, с которыми я успела встретиться, по настоянию родителей были ужасны. Они смотрели на меня... не как на человека. Как на питомца. Говорили о фертильности, о том, как я должна быть благодарна за внимание. Я... мне было страшно. И я пошла по второму пути. И я стану чем-то большим чем чья-то омега-инкубатор-домохозяйка. Мне просто нужно продержаться до конца учебы. Я не хочу менять партнеров каждые три месяца и у меня нет постоянного, я просто не могу позволить себе тратить неделю на серию полуосознанных совокуплений. Я едва выкроила время пойти в бар сегодня…      Сян Фэй плакала пока говорила, прижимаясь спиной к окну, будто загнанная в ловушку. Лю Цинге видел слезы, они вызывали сочувствие и бессильную ярость. Не на нее, а на всех, кто довел эту умную, упрямую идиотку до такого состояния — до слез в чужой кухне и до дешевых таблеток, съедающих ее изнутри. Каждая слеза была обвинением миру, который он считал хоть как-то упорядоченным.   — Если бы меня не выгнали посреди учебы и из-за болезни я не успела найти жилье, я не стала бы тебя обманывать. Завтра я съеду, только не говори Лю Минъянь, не говори никому! Если одногруппники узнают, слухи дойдут и до преподавателей. Омег списывают со счетов почти сразу. А омег на подавителях еще и осуждают все кому не лень, будто это их дело. В нашем университете омег ничтожное количество не просто так.      Она окончательно выдохлась и вытерла лицо рукавами кофты, все равно она пропиталась феромонами и ее нужно будет тщательно отстирывать. И надо будет пойти к врачу и сменить рецепт. Пусть лучше будет дороже, но без таких вот ситуаций.   — Ты не съедешь завтра. Тебе некуда. И твои таблетки не работают, так что жилье ты сможешь найти только в специализированном общежитии.    — Даже если там есть места, они мне не по карману. Я просто попрошу выписать другие таблетки, может дороже, но эффективнее. Те, что я принимаю, уже едва мне по карману. Но если я не буду их принимать, то и работы лишусь. Просто буду работать чуть больше.   — Ты и так на последнем издыхании! — его голос, наконец, сорвался. — Где твои родители, черт возьми?! Как они могут просто... бросить тебя? Они вообще в курсе, что их дочь выбирает между жизнью на улице и химической стерилизацией?!      Оставить одинокую омегу на произвол судьбы было просто жестоко. Обычно омеги из семьи уходили сразу в дом своей пары, поэтому и общежитий для омег было очень мало, и они были не дешевыми. Про бесплатные государственные ходила дурная слава. Охрана была слабая, омег вербовали в специализированные бордели, или в содержанки, так как там ютились омеги, находящиеся в трудной жизненной ситуации и этим многие пытались воспользоваться. Жить там было небезопасно и Лю Цинге понимал, почему Сян Фэй не рассматривала этот вариант.      Сян Фэй перестала плакать. Ее голос стал плоским, пустым.      — Мои родители завели новые семьи. Им плевать. Они хирургически удалили метки спаривания. Еще один пример неудачного необдуманного сватовства. Они не звонят мне, не оплачивают мое обучение, потому что это был мой выбор скрыть свой вторичный пол и пойти учиться. Я для них лишь напоминание об их ошибке. Неудачный первый ребенок. Теперь у них есть наверняка лучше.      В кухне повисла тишина, нарушаемая только гулом вытяжки. Лю Цинге ничего не сказал. Что можно сказать на это? Все ее предыдущие объяснения — про альф, про таблетки, про учебу, вдруг сложились в одну жуткую картину. И он не знал, что ей сказать. Проблема была не из тех, что решалась щелчком пальцев и он выбрал таймаут.      — Иди и ложись спать. Завтра поговорим.      Он замешкался, будто хотел сказать что-то еще, но потом развернулся и ушел, а Сян Фэй осталась одна на этой чистой и пустой кухне.       Она вернулась в свою комнату, взяла чистую одежду и пошла смывать свой аромат. Сян Фэй ненавидела себя и этот запах как никогда раньше. Она остервенело терла мочалкой шею и запястья, словно железы просто можно было стереть, если очень постараться. Все это время она беззвучно плакала, но когда это чему-то помогало? Даже легче не становилось.       Второй раз за вечер, Сян Фэй высушила волосы и наклеила новые пластыри. Принимать еще таблетки было чревато передозировкой. Она знала что должна сделать, потому что больше не хотела доставлять никому неудобств. Как бы ни был благороден и заботлив Лю Цинге, сейчас он соберется с мыслями и утром попросит ее уйти. Лучше самой уйти, сохранив остатки достоинства.       Сян Фэй включила ноутбук и начала искать дешевый вариант временного ночлега на несколько дней. За неделю она успела еще немного увеличить сбережения для залога. Придется найти вариант в более дешевом районе, удаленном от университета и подработок. В конце концов, к этому все и шло. Теперь ей понадобятся более дорогие супрессанты, появятся расходы на дорогу. Нужно было все просчитать.       Глубоко за полночь, она нашла пару подходящих объявлений в часе езды от университета и переписала контакты. Их плюсом было то, что они значительно дешевле ее старого варианта, хоть и в таком же жалком состоянии. Но если во время поездок утром и вечером она будет печатать главы в телефоне, заменит вечерние подработки на те, что будут укладываться в расписание последних поездов или найдет новые рядом с домом, то вполне можно жить.      Выключив ноутбук, она собрала все свои вещи как можно компактнее. Её пальцы плохо слушались, когда она складывала одежду. В висках стучало — то ли от слез, то ли от начинающейся мигрени, вечной спутницы переутомления. Каждое движение стоило невероятных усилий, будто она тащила на себе не коробки, а всю тяжесть этого вечера, этого разговора и всей этой чертовой жизни.       Тщательно прибралась за собой, проветрила комнату и написала записку для Лю Цинге. Ее она оставила на столе вместе с ключами. Продукты и энергетики она взять не могла, если что, ему не трудно будет их выкинуть. Очень тихо прокралась с коробками и сумкой к двери и постаралась не заплакать, когда дверь за ней захлопнулась со знакомым щелчком.       Ночной воздух обжег лёгкие холодом. Время было позднее, но недалеко был круглосуточный склад для хранения вещей в ячейках. А потом можно дождаться утра в сетевой кофейне. Там тепло, есть розетки и кофе. Звучало как план.      На пустынной улице, освещенной желтоватым светом фонарей, Сян Фэй, с тяжелыми коробками в руках, почувствовала себя невидимой и в то же время невероятно уязвимой. Каждый звук шагов эхом отдавался в тишине. Запахи города, человеческой грязи, металла, были полной противоположностью тому густому альфа аромату, который она только что оставила в квартире. И они были безопаснее, потому что здесь от неё ничего не ждали. Здесь она могла снова стать никем. Бетой. Призраком.