Тихая крепость Глеба

Хроники Крысограда. Дело № «Клетка наверху». Двадцать первый год закончился для меня пустотой. В Абхазии, откуда мне пришлось уехать, остались Борис, Соня, Ариша, Маша и Варя. Кеши к тому времени уже не было. Я вернулась в родной город одна, и дом, лишённый привычного шороха и топота, казался осиротевшим. Было очень грустно. Эта пустота длилась недолго. Родители вернулись из поездки 3 января 2022 года и привезли спасение — двух крошечных крысят: серенькую Ларису и серо-белую малышку-хаски. «Девочек», — сказали они. Крошку-хаски я, недолго думая, назвала Варей — в честь той, светлой альбиноски, что осталась за морем. Варя и Лариса оказались родными сёстрами и жили душа в душу. Пока однажды Варя не «проявила признаки» у сестры. Это был не просто намёк, а явное указание: перед нами мальчик. Отец, помнивший буйный нрав Бориса, был категоричен: «Надо отдать. Будет драться, будут крысята». К счастью, он вскоре уехал в командировку. А мы с мамой, разглядывая бывшую Варю, не видели в нём ни капли агрессии Бориса — лишь кроткое, немного растерянное любопытство в глазах. Мы не отдали. Мы купили новую клетку и поставили её сверху, а мальчика переименовали. Так Варя стала Глебом. Началась эра двухъярусного общежития. Внизу — Лариса, наверху — Глеб. Они общались нос к носу через прутья, спали, прижавшись к общей стенке, но их миры разделила решётка. Он — добрый, немного грустный отшельник на верхнем этаже. Она — тихая хозяйка нижней квартиры. Жизнь внизу постепенно наполнялась. Сначала появилась новая Варя — альбинос с алыми глазами и невероятным умом. Потом пришла Соня, хаски, глухая от рождения, чьим ответом на непонятный тихий мир были укусы. Она прожила недолго, ослепла и ушла. Позже в клетке появилась Маша — ещё одна альбиноска, тихая, умная трусиха. И наконец, как белое солнце, вошла Сода. Внизу сложился свой хрупкий мирок: три блондинки — Варя, Маша и Сода — и серая Лариса. А наверху, в своей отдельной крепости, всё так же жил Глеб. Добрый. Ласковый. Он встречал нас тихим воркованием, нежно тыкался носом в пальцы, выпрашивая угощение, и полностью расслаблялся на руках, отдаваясь доверию без остатка. Его клетка была дозорной башней, с которой он наблюдал за всей этой сменой поколений, драк, дружбы и тихих трагедий внизу. Он не стал Борисом. Он так и остался просто Глебом — добрым мальчиком, который просто любил. И он ушёл первым. Раньше Ларисы. Раньше Вари. Раньше Маши и Соды. Он не застал появление Ромы. Его клетка наверху опустела. И молчала два долгих года, накапливая тишину. Она ждала нового жильца. Не тихого и ласкового, а того, кто ворвётся в неё вихрем безумия, смиряемого лишь седативами. Кто будет слушать там оракула Алису и считать дуновение в морду — высшим ритуалом. Но это будет потом. А тогда, в двадцать втором, наверху жил просто Глеб. Чья тихая, почти невидимая история стала фундаментом для будущего грохота. Просто никто уже не помнит, чьё нежное воркование когда-то наполняло эти прутья тихим смыслом.