Где правда, а где ложь?

У лжи широкая дорога,

У правды - узкая тропа.

Ложь языков имеет много,

А правда на слова скупа.

Тоннель 4

Ненависть к человеку не заставляет желать ему смерти. Арья не любила Джуди. Они никогда толком не общались, просто не было общих тем для разговора. Одна – сверхпопулярная девочка в школе, мисс Совершенство и объект вожделения студентов из колледжей, которая всегда знала, как встать, что надеть и кому улыбнуться. Вторая – простая старшеклассница, что всё время проводила в школе искусств вместо того, чтобы тусоваться со сверстниками. Если они и пересекались, то разве что в коридоре. Арья смутно вспомнила, как однажды видела Джуди, смеющейся с подругами у шкафчиков: идеально уложенные волосы, яркий лак, громкий смех. Живая. Настоящая. И теперь эта живая картинка дико не вязалась с тем, как недавно она лежала в тоннеле — бледная, с пустым взглядом, с кровью на губах. Так что же сейчас чувствовала Кларк к умершей девушке? Сожаление? Вину? Страх? Вопрос был не из простых. Джуди была мертва, и единственное, что по-настоящему тревожило Арью, — кто станет следующей целью ненормального убийцы. Дело было не в том, что Арья не обладала нужным «эмоциональным диапазоном», чтобы посочувствовать смерти Джуди. Просто, когда ты уже, неизвестно сколько часов, бродишь по сырым тоннелям бункера, вокруг мрут люди, а на тебя давит камень неизвестности, мозг выбивает приоритеты в одну строчку: выжить. Если так подумать, убийца рисковал. Безликий не был осторожен. Джуди находилась вместе с Китом и Уэйном, а Арья с Адрианом и Джеком были уже на подходе. Они почти встретились. Быть может, он следил за ними? Как он вообще догадался, что именно в этот момент Джуди останется одна, без прикрытия? Арья вспомнила, как остро на коже ощущалось чужое дыхание, когда он шептал в трубку. Тот голос, ножом царапающий по мозгу. Он звучал так, будто видел их всех насквозь. — Я больше не отойду от тебя ни на шаг, слышишь? — не отставая от сестры, Кит высказал свои намерения касательно их дальнейшего пути. Голос был хриплый, усталый, но в нём звучала решимость. Арья едва ли как-то отреагировала на слова брата. Она была слишком погружена в свои мысли о «Маске». Она пыталась найти хоть какую-то логику в действиях этого человека — и не находила. Действительно, некоторые убивают только ради того, чтобы убить. Ради ощущения власти. Ради чьих-то криков. От этого «Маска» становился ещё более опасным и непредсказуемым. Неизвестность — вот что сильнее всего напрягало Кларк. Страх за собственную жизнь был, конечно, но именно он и заставлял её думать, а не истерить. Ей нужны были ответы, хотя бы какие-то связки. Сложнее всего думать, когда на твою психику идёт прямое, нарочито выверенное воздействие. Когда тебя ограничивают, режут пути к помощи, давят в угол. – Этот псих следит за нами, одну камеру мы обнаружили ранее в тоннеле и… подождите, — останавливаясь, Кит резко обернулся к парням. Взгляд его забегал по стенам, потолку, словно он наконец начал что-то складывать в голове. – Что? Какую ещё к чёрту камеру? Тут есть камеры? — перебил его Джек, тут же начав крутиться на месте, выискивая любые подозрительные точки. В их тоннеле они ничего подобного раньше не замечали. Или… просто не видели маленьких красных огоньков, что дышали где-то в глубине камня, скрывая за собой безликого наблюдателя. –…Как тебя… Уэйн, — Кит резко повернулся к парню. — Разве он не сказал: не звонить никому? – молниеносно вспоминая имя своего спутника, Кит настаивает на положительный ответ «Медбрата», что не смог вылечить своего пациента от ранения, и как только получает одобрительный кивок, поднимает взгляд в потолок, обращаясь к преследователю. – Так какого хрена ты сделал это с ней? А? — его голос взорвал тишину. — Ты, больной ублюдок! Мы никому не звонили, никому не писали! Быть может, нам стоит сделать это сейчас, а? Что ты сделаешь? Убьёшь? Ха-ха, не смеши меня! Нас больше! Кит был в ярости. Это был не столько вызов, сколько крик беспомощного человека, которому уже некуда деть эту боль и злость. Арья впервые в жизни видела, чтобы его глаза были наполнены такой чёрной злобой и отчаянием одновременно. Крик брата её пугал, но и в чём-то он был прав: их действительно больше. Только… что, если у этого ненормального есть свои козыри? Что, если они его недооценивают? У него была айяуаска. Что помешает ему пустить эту дрянь в тоннели ещё раз? Верно — ничего. – Кит, перестань, — голос Арьи прозвучал тише, но твёрже. — Прошу тебя. Нас больше, но это не значит, что он не сможет избавиться от нас другими путями. Или ты уже забыл про айяуаску? Так вот, я всё ещё помню. Сложив руки на груди, Арья обошла его и пошла вперёд, демонстративно не глядя в потолок. Но тут до неё дошли слова брата, как удар: «никому не звонили, никому не писали». Никому не писали. Она остановилась как вкопанная. – Стойте! – оборачиваясь, Арья смотрит в лица парней, после чего не дожидаясь, их срывается к месту, где умерла Джуди. Позади она слышит их недоуменные крики и возгласы о том, чтобы она объяснилась, но она не могла. Первое, что пришло ей в голову, так это то, что убийца вернется к телу Джуди и заберет то, из – за чего она была убита. Подбегая к телу Джуди Райт, Арья почувствовала, как ноги вдруг налились свинцом. Тело лежало всё так же, как они его оставили. Холодное. Неправильное. Чужое. К горлу подкатила тошнота: запах сырости, крови и чего-то сладковатого ударил в нос. Казалось, её сейчас вывернет прямо на мёртвую одноклассницу. Зажав рот и задержав дыхание, она заставила себя опуститься на колени. Кто бы мог подумать, что она будет копаться в карманах мертвого человека. Впрочем, сейчас не было времени для морали. На кону были жизни тех, кто возмущался позади Арьи, а также ее жизнь. Хотелось бы сказать, что девушка извинилась перед Джуди за то, что вот так бессовестно шарится в её одежде, но у Арьи даже не мелькнуло этой мысли. Есть цель — и эта цель явно была где-то в ткани, которая всё ещё хранила тепло недавней жизни. Пальцы дрожали, когда она вцепилась в куртку, задний карман, джинсы. Ткань была влажной, местами липкой от крови. В животе скручивало, но она продолжала. – Какого хера, Кларк? Что ты делаешь? – первым позади нее оказался Джек, прислонив руку на каменную стену, парень пытался отдышаться. Он смотрел на манипуляции девушки с отвращением и озадаченностью, не понимая, что та пытается сделать. Ему потребовалось пару секунд, чтобы догадаться, что именно она делает — и всё равно мозг отказывался это принимать. — Ты совсем… — он не успел закончить, как подбежали остальные. Кто-то за её спиной выругался, кто-то снова задал тот же вопрос. Но Арья не ответила. В следующую секунду её пальцы нащупали холодный прямоугольник. Телефон. Она вытащила его из заднего кармана. Экран был треснут, паутина трещин расползалась от одного угла. На мгновение стало страшно пусто внутри: если он сломан — всё зря. Но внезапно дисплей дрогнул и засветился, как бы сообщая, что есть новое сообщение, которое никто ещё не прочитал. Арья задержала дыхание. Взгляд вцепился в буквы.

«Ее папочка вам не поможет. Отцы они такие, в критический момент их руки связаны, но проблема в том, что они и не пытаются их развязать. Семья? Ничто. Друзья? Фальшь. Каждый, сам за себя. Кто умрет следующим? Я в предвкушении от твоего выбора.»

Контакт: «Папа». По спине побежали тысячи ледяных мурашек. Пальцы, сжимавшие телефон, свело судорогой. Арья на секунду закрыла глаза, будто надеясь, что, когда откроет — там будет обычная серая переписка отца и дочери. Но, разомкнув веки, она увидела всё то же. И вдруг очень отчётливо почувствовала: это писали ей. Не Джуди. Ей. – Она написала отцу… — чуть слышно произнесла Арья, голос предательски дрогнул. Шмыгнув носом, она поднялась на ноги. Её слегка качнуло — казалось, что сам воздух вокруг тела Джуди стал тяжелее. Её трясло от этого места. Сначала звонок. Теперь сообщение. Этот псих знал, что она вернётся сюда. Словно чувствовал, как она думает. Или всё куда проще — он просто следил за ними, не отрывая глаз от мониторов. Второй вариант казался более реальным. И куда более мерзким. – Что? — оживился Уэйн. — Значит, её поэтому убили? Так, подожди, значит её отец знает, что мы тут? Мне жаль вашу подругу, но её жертва не будет напрасной, нам скоро помогут! В его голосе появилась эта детская, почти болезненная надежда. Арья усмехнулась — горько, безрадостно. Пусть Уэйн и был медиком, но свою наивность и веру в лучшее, похоже, ещё не растерял. Жаль. Если бункер чему-то и должен был научить — так это тому, что сказок в жизни не бывает. Если, конечно, он вообще выберется отсюда живым. А какие уроки должны вынести остальные? А она сама? Ей нужно научиться думать о других? Или перестать? Казалось, что от подобных мыслей её начинало трясти, но это было только внутри. Снаружи она всё ещё держалась. Сейчас не время расползаться по швам. – Да-да, — выдохнула она. — Только вот сообщение получил не её отец, а этот урод. Читайте. Она сунула телефон в руки парней и отступила к стене. Прислонилась спиной к холодному бетону, откинула голову назад, чувствуя, как затылок упирается в камень. Камень был ледяным. Это немного отрезвляло. Уэйн и Адриан наклонились над экраном, вчитываясь в строчки. Молчание повисло тяжелой пеленой, нарушаемой только их дыханием. – Он говорит про отцов, — первым заговорил Адриан. —  Это же прям классический ход в слешерах. Обиженный сынок мочит всех, кто якобы виноват в его проблемах с главой семейства. Он говорил быстро, будто цепляясь за шаблоны из фильмов, как за инструкции по выживанию. — И он обращается к кому-то конкретному, — продолжил Адриан. — Подождите. Сообщение отправлено две минуты назад, как раз перед тем, как ты нашла телефон. Значит, он обращался к тебе. Почему он ждёт, что ты кого-то выберешь? Адриан ненадолго замолчал, что-то просчитывая в уме, а потом его лицо просветлело — слишком не кстати. — Кажется, мы нашли последнюю девчонку, что спасёт всех нас из этой задницы, замочив обезумевшего психопата, — он даже попытался улыбнуться, будто выдал остроумную реплику, а после передал телефон в руки Киту. Арью его вывод не вдохновил. Совсем. — Слушай, может, хватит? — её голос стал жёстче. — Какая, к чёрту, последняя девчонка? Адриан, тебе нужно смотреть поменьше фильмов. Если ты не заметил, всё это реально. Она сделала шаг вперёд, будто физически нависая над ним. — Сейчас для убийства не нужна причина. Психопату достаточно быть психопатом, чтобы воплотить свои плотские желания в реальность. Он питается нашим страхом. Он кончает от того, что кто-то корчится от боли. Вот так это работает. Слова резали воздух. — Ему нравится, что кому-то хуже, чем ему, — продолжила Арья. — Тогда он перестаёт чувствовать себя ущербным. Только проблема в том, что этот кусок говна не излечится, как бы плохо ни было всем нам. Она сама слегка испугалась того, насколько спокойно и логично это прозвучало. Будто говорила не про чужого маньяка, а про что-то очень знакомое и понятное. Было страшно допустить мысль, что в случившемся есть хотя бы капля её вины. Она вспомнила слова из сообщения: про отцов, про выбор. Про «кто умрёт следующим». Слова Адриана заставили задуматься ещё сильнее. К чему он написал про отца? Неужели всё только в том, что Джуди ждала от него помощи? Или всё гораздо глубже и гниёт давно? – Кто-нибудь, помогите! Господи, помогите! – со стороны лабиринта, откуда они недавно вернулись к телу девушки, послышались крики. Голос был незнаком для Арьи, но все присутствующие тут же ринулись на мольбу. Теперь Арья отставала. Парни были быстрее, сильнее, выносливее. Они почти сразу ушли вперёд, только Кит старался держаться рядом с сестрой, периодически оглядываясь. Кто бы там ни был, оставлять Арью он не собирался. – Кимберли… Господи, дорогая! — воскликнул Уэйн. Арья, добежав, увидела, как он опустился перед раненной девушкой на колени и заключил её в объятия. Лицо Кимберли было бледным, ресницы слиплись от пота и слёз, но глаза оставались удивительно ясными. Брюнетка тяжело дышала, прижимая руку к предплечью, где ткань была вспорота и пропитана кровью. На коже виднелся аккуратный, но довольно длинный порез — не смертельный, но неприятный. Арья пыталась вспомнить, с кем Ким уходила в тоннель. Ванесса. Алекс. Кажется, так. Но память сейчас подводила её: лица и имена смешивались с криками, кровью, стёклами. – Человек в маске… он напал на меня, — Ким говорила ровно, почти слишком ровно для того, кто только что чудом избежал смерти. — Я еле успела от него оторваться. Я не знаю, живы ли Ванесса и Алекс. Этот урод полоснул меня по руке, и, видимо, я оторвалась от него. Голос звучал уверенно и холодно. Будто она передавала официальный отчёт, а не делилась пережитым ужасом. То ли она так пыталась не показать страх, то ли действительно не чувствовала его так, как остальные. – Кимберли, всё хорошо, мы здесь, — быстро заговорил Уэйн, цепляясь за неё, словно за доказательство того, что что-то ещё можно спасти. — Сейчас перевяжем твою рану. Он стянул через голову футболку, оставшись в майке, и принялся рвать ткань. Белая ткань неохотно поддавалась. Перевязка получалась грубой, но надёжной — кровь сочилась, но не фонтанировала. Порез действительно был не глубоким, больше похожим на размашистое предупреждение, чем на попытку убить наверняка. В какой-то момент Арья поймала взгляд Адриана. Он посмотрел на Ким, потом на рану, потом снова на Арью. Их взгляды пересеклись — и этого было достаточно. «Слишком аккуратно. Слишком чисто. Слишком хладнокровна». Они обменялись коротким, многозначительным взглядом, словно задавая друг другу один и тот же немой вопрос:

«А не врет ли их новая знакомая?»