правило 1. Не идти на поводу у Стива Харрингтона

*** Если честно, Лори терпеть не могла все эти любовные драмы. Оне никогда не была их прямым участником, но почему-то всегда использовалась в качестве третьей стороны, подушки для утешения или невъебической советницы, которая про отношения знала только на примере разведенных родителей и эротических романов с маминой полки в спальне. Этого не то, чтобы было достаточно, но почему-то подружки так и напрашивались на советы касательно своих тупых парней. Девушка еле пережила драму Нэнси, Стива и Джонатана, дружа с ними всеми и выслушивая многочасовые монологи от каждого касательно всех действующих лиц их лавстори. Уши вяли конкретно, особенно от нытья парней, потому что помериться членом и своей любовью к Уилер стремился каждый, а вот реально взять и разобраться никто так и не смог. Лори терпеливо молчала, пускала в дом заплаканную подругу, приезжала к Стиву в магазин, чтобы дать по шее после очередной пьянки в стиле «Я страдаю по Нэнси Уилер, не трогайте меня», а еще оставалась на ночь у Байерсов, до ночи откачивая очередного недоделанного наркомана в лице Джонатана, чтобы он не откинулся раньше времени и с утра в качестве извинений купил Мюррей упаковку колы. Ей было радостно иметь хоть какую-то выгоду от пиздостраданий других, но сама она давно решила для себя — отношения для бедных. Тех, у кого есть время на идеализацию чужих травм, на постоянные нервотрепки и конченные решения. Не для нее, короче. И жить с эти всем было очень даже круто, но маленький и противный червячок постоянно вылезал куда-то в просторы мозга и давил на некоторые мысли, в привычной жизни которые Лори Мюррей могла бы и заглушить. В очередной раз она собиралась провести этот вечер в одиночестве, читая книги или рисуя новый эскиз — оба занятия больше навивали желания спрыгнуть прямо с обрыва в карьер, но это было всяко лучше, чем разъезжать сейчас с маменькой по магазинам, выбирая самые не гмошные овощи и фрукты для их стола. Иногда ее помешательство на здоровой пище доходила до просто фантастических размеров, но и тут Лори понимала, в чем дело. Они жили в Америке, где сейчас вовсю из каждой дырки твердили о стройности и идеале красоты — модели весом до пятидесяти килограмм, длинноногие и костлявые, красивые по-настоящему. И как раз Мюррей по этим стандартам пролетала напрочь. Почему-то ей думалось, что это одна из причин ее вечного одиночества — парни всегда выбирали других. Даже Джонатан, господи бы его спас от смерти в приходе, был такого мнения. Пьяным он как-то признавался ей в нежных чувствах, в том, что она его очень понимает и он с ней чувствует себя комфортнее, чем под мамкиной юбкой. А потом сразу же искоренял это все фразой, мол, «я не готов для отношений сейчас». Той самой, после которой даже Байерс нашел себе худую и симпатичную Нэнси Дрю. Что уже говорить про более популярных парней-ровесников. На Лори за все ее восемнадцать лет заглядывался только старик Джо, державший придорожное кафе, да старый терапевт из центральной больницы. Выборка просто заебись, что поделать. Вот ее мамулечка и пыталась наладить все скудным питанием, сельдереем и безгмошными смузи. Как будто это может побороться с генетикой и широкими от природы бедрами — конституцией тела — как бы по-умному назвала это Уилер. Сидеть на диетах и жить ради того, чтобы какой-то придурок хотел Лори — да никогда в жизни, черт бы ее побрал. Она слишком хороша для этого дерьма. И вот, когда пятисотая одинаковая во всех литературных произведениях сцена соития между героями предстала перед глазами рыжеволосой девушки, в дверь постучали. Нужно было притвориться тогда мертвой или умственно-отсталой, не открывать дверь и не идти на поводу у своих дорогих друзей, но Лори ещё ничего не знала о плачевности вечера. Она торопливо спустилась вниз, поправляя футболку с любимым персонажем из комикса, обвела взглядом гостиную на предмет мусора, а затем приоткрыла деревянную дверь в надежде увидеть за ней что-то хорошее. — Привет, солнышко, а вот и твой лучик, — Харрингтон стоял на крыльце, оперевшись плечом о стену и стягивая очки с лица как в голливудском фильме. — Ты не оправдал моих ожиданий, — она медленно попятилась назад, зная, что Стиву совсем не нужно приглашение зайти. Удивительно, что он сам не открыл дверь и не прошел на диван, начиная орать ее имя до тех пор, пока Лори не принесет ему пива. Такой опыт уже был, не понравилось. — Ждала за дверьми своего принца? Мюррей закатывает глаза, усаживаясь на один край софы. Подгибает под себя ноги, оглядывает друга, который для обычного четверга выглядел слишком празднично, а затем выдыхает. Она почему-то уже наперед знает просьбу, которую Харрингтон вот-вот озвучит, набирает в легкие побольше воздуха, чтобы сразу послать его, а затем теряется во фразе Стива: — Я очень хочу сходить на концерт, но мне запретили появляться в баре без тебя. Пожалуйста, пожалуйста, Лори, ты должна мне помочь! Мюррей глядит на шатена секунд пятнадцать, пытается не выглядеть совсем уже дурочкой и понять, о чем вообще речь. — Какой нахрен концерт? Ты совсем с ума сошел? — Сегодня в клубе на окраине концерт, куда пускают только по билетам, — Стиви выглядит очень по-щенячьи, краснеет и теребит в руках две понурые бумажонки, которые Лори до этого не замечала. Его напускная уверенность теряется, голос становится тише, и девушка сразу все понимает: — Меня позвала туда Кейла, очень красивая Кейла, а билетами барыжил Эдди из выпускного класса. Он сказал, что пустит только в компании тебя, ну я вот и пообещал… — Эдди из выпускного? — Всю эту историю Лори слышала уже неоднократно. Харрингтон постоянно таскал ее куда-то, если ему было неловко или нужна была подстраховка во время свиданий, к этому девушка почти привыкла. Она либо отсиживалась на вечеринках, попивая свою любимую колу с сахаром, либо ходила в кино за счет друга, наслаждаясь просмотром где-нибудь на пятом ряду, пока Стиви обжимал новую девушку на местах для поцелуев. У их союза была обычно очень хорошая выгода, но сегодня в просьбе друга появилась новая переменная. Лори пыталась вспомнить этого Эдди. Она мало с кем знакомилась во время учебы, предпочитая задротить и занимать себя более интересными вещами, обходилась общением с друзьями и их младшей свитой, повсюду следующей за Стивом ака главной мамочкой или Нэнси. — Я никому ничего не занимала, — хмурится, наклоняя голову в сторону. — Чт-что? С чего ты вспомнила про это? — Просто пытаюсь вспомнить, про какого Эдди ты говоришь. Я никому не занимала денег, так что зачем бы ему меня там видеть? Стив опускает глаза в пол, явно собираясь умалчивать какую-то важную деталь их с незнакомцем разговора, а потом что-то в его лице меняется и он резко вскакивает с дивана, направляясь вверх по лестнице: — Вот у него и спросишь! Пойдем, у нас есть полчаса, чтобы сделать из тебя рок-королеву! Мюррей хмурится, но идет вслед за другом почти беспрекословно. Она найдет, что попросить у него взаимен потраченному впустую вечеру, тем более интерес к неизвестной персоне увеличивается в геометрической прогрессией с каждой секундной. В конце-то концов, кто такая Лори, чтобы отказаться от пива и хорошей музыки, даже если завтра надо ехать на работу. До бара они доезжают почти без приключений. Если не считать проклятий в адрес Харрингтона, которые Мюррей выдавала чаще, чем успевала пополнить легкие новой порцией воздуха, слишком короткую даже для нее юбку, а еще эту кучу украшений, которую Стив нацепил на нее так, будто сейчас девушка начнет подрабатывать сорокой на корпоративе. Почему-то парень был слишком настойчивым в выборе одежды для Лори, все твердил о том, что так нужно для развития общего дела и вообще «не лезь, я жнец, лжец и на хуе игрец». Он даже убедил ее в необходимости заменить кроссовки на ботфорты, с чем Лори в конечном итоге согласилась, но смачно отхуесосить друга за всю ситуацию была обязана. Она с ума сходила от непонятного волнения, совершенно не свойственного ее хрупкой и женственной натуре, но коленки тряслись, ладошки потели, а в глазах стояли непонятные образы потных людей в тесном помещении, где будет один озабоченный достать ее Эдди, которого она даже знать не знала. И что вообще этому пареньку от нее надо было? — Так, повторяем правила поведения, — бэха Стива тормозит возле прохудившегося и полуразрушенного здания, гордо носившего звание самого отвязного бара в Хоукинсе, и смотрит Лори прямо в глаза. — Больше трех шотов — блевать только до или после машины, в драки ввязываться только в твоем присутствии, нахуй посылать только после того, как собеседник закончит говорить, — Мюррей загибает палец после каждого названного ей правила, припоминая ещё какие-то каверзные ситуации из их общей тусовочной жизни, и Стив остается вполне довольным, вылезая из машины и кивая кому-то из стоящих возле двери людей. Они дают билеты на входе, здороваются с охранником рядом и проходят в настоящий смрад веселья, беременности в шестнадцать и ошибок, совершенных по пьяне. Здесь прям пахнет отчаяньем и блевотиной, Лори морщит нос ровно на пару секунд, стараясь привыкнуть к запахам, а затем расправляет плечи и уверенно двигается к барной стойке. Они договорились, что Харрингтон сразу же убежит к своей Кесси или Кире или как там ее звали, а Мюррей будет пить за его счет и стараться не вляпаться в приключения. Второе — почти невыполнимая миссия, но отчего-то ей кажется, будто сегодня это достигнет своего апогея. Рыжеволосая поправляет юбку, ещё раз оглядываясь по сторонам, и усаживается на высокий барный стул, осматривая разнообразие алкоголя на сегодняшний вечер. Решает начать с чего-то интересного, заказывает сидр, закидывая ногу на ногу, и совсем не замечает, когда на стуле рядом появляется долговязая фигура парня. Его растрепанные темные волосы украшает повязанная черная бандана, многочисленные кольца на тонких пальцах привлекают внимание девушки сразу же, но чуть меньше, чем искрящиеся карие глаза напротив. Парень смотрит на нее несколько секунд, затем кивает на бутылку в руках и улыбается: — Экстравагантно, знаешь ли. Тембр его голоса бьет по ушам сильнее, чем второсортная музыка на заднем плане, и Лори почему-то думает, что уже слышала его где-то. Да и сам незнакомец кажется ей до одури знакомым, как бы странно это не звучало, но мозг отказывается вспоминать хоть что-то. Она решает идти ва-банк и быть собой до последнего: — А в таких местах сразу нужно начинать со слизывания текилы с потных тел? Я просто не ознакомилась со списком правил на входе, могу ошибаться. Лори точно знает, что не каждый человек в мире способен выдержать ее общества и шуток дольше пятнадцати минут в день, она почти плачет от счастья каждый раз, когда Джонатан, Стив и Нэнси, несмотря на их врожденный снобизм, смеются с ее приколов, но все еще считает, что это отличный способ проверить собеседника. Ведь зачем ей, такой смешной и прекрасной девушке, общаться с кем-то, кто не поймет ее туманной личности. И парень напротив, на удивление, заходится смехом почти сразу же, откидывая голову назад и представляя ее вниманию ахуенную шею с выделяющимся кадыком и дорожками вен. На такой шее нужно оставлять засосы, не иначе. Мюррей краснеет от собственных мыслей, но внимание парня так сильно ведет ее, что сидр внезапно ощущается не шестиградусным напитком для поднятия энергии, а тем самым ершом в пять утра возле дома друга. — Я бы не советовал касаться языком абсолютно всех поверхностей этого клуба, — темноволосый поправляет куртку на плечах и садится чуть удобнее, опираясь рукой о колено. Лори чуть-чуть залипает на запястьях, обвешанных браслетами, а затем переводит взгляд на футболку парня. Что-то знакомое, кажется ей. — Даже если это красивый человек? — Она задает вопрос чисто наобум, просто желает продлить разговор, но не хочет опошлять смысл каждого слова, вылетевшего изо рта. — О, миледи, вы так прекрасны, что если бы это было предложением, я бы согласился несмотря на любой свод правил, — он кажется таким искренним, говоря все это, что Мюррей опять счастливо улыбается. Взгляд его карих глаз цепляет ее сразу же. Он смотрит на нее не так, как это принято в таких глазах. Там нет желания напоить и затащить в постель, нет желания поиздеваться над полненькой девчонкой в мини-юбке, которая случайно заглянула на бдсм-вечеринку, нет ничего подобного. Его взгляд теплый и заботливый, он осматривает ее скорее бережно, чем оценивающе, и от этого в голове Лори снова начинает копошиться ее любимый червячок. Она все еще помнит про какого-то там Эдди, который позвал их сюда со Стивом в комплекте, помнит про эту Кейти, с которой Харрингтон сейчас, скорее всего, совершает все самые ужасные непотребства мира, но не хочет думать об этом. Да и зачем, когда парень рядом кажется заинтересованным серьезно. — Как тебя зовут? — Она делает глоток сидра, и очаровательный незнакомец уже готовится открыть рот, как рядом с ними из неоткуда возникает ещё один патлатый парень в похожей футболке. Он треплет его по плечу, кивая куда-то на сцену и шепчет что-то на ухо. Чудесный брюнет тяжело вздыхает и встает, кладя руку Лори прямо на коленку. Кожа под его прикосновением начинает плавиться и гореть огнем, но парень как будто совсем не замечает этого, наклоняясь к ней поближе и шепча практически в ухо: — Не убегай никуда, хорошо? И смотри прямо на сцену, Лори, я буду ждать твоего взгляда. Этого хватает, чтобы червячок в голове нашел мост и спрыгнул с него прямо в пучину невозврата. Этого хватает, чтобы парень без имени потерялся среди толпы, а Лори осознала — она не говорила ему своего имени. Он знал, кто она такая. *** — Мюррей, принеси мне водички, — хрипящее нечто, тянущее руку к кровати девушки, оказывается Стивом Харрингтоном. От него несет так сильно, что окна запотевают в комнате с двух сторон, уложенная шевелюра превращается в адский круг, а футболка вообще отсутствует. Лори не в первый раз видит его в таком виде, но впервые ей плохо ровно настолько же. — Меня сейчас стошнит. Она слышит ещё парочку неразборчивых стонов и старается подняться с кровати без головной боли. Ошибка. Одна из миллиона совершенных ей в последние сутки. О других вспоминать почему-то даже не хочется, и Лори буквально сползает с кровати на пол, швыряя в Стива упавшую подушку и матерясь: — Блядский Харрингтон, лучше бы ты научился ходить с девушкой на свидания не в водочных блядушниках. — А писька радугой не встанет? Мюррей показывает ему фак в лучших традициях дружбы и стекает вниз по лестнице до кухни, чтобы взять воды, ружье и веревку с мылом. Что-то из этого явно пригодится им сегодня, когда они выйдут на работу и будут делать вид, что не вкинули вчера полугодовалый запас цирроза печени за несколько часов тусовки. Чтобы отмыться от позора прошлой ночи не хватит даже года в горячей воде, но Лори отчаянно пытается тереть кожу и не вспоминать. Не вспоминать, не вспоминать, не…. Блять. *** Девушка переводит ошарашенный взгляд на сцену ровно в тот момент, когда диджей объявляет название какой-то совершенно неизвестной ей группы — первым на сцену выходит тот самый парень, который только что погладил ее по коленке. Он выглядел просто ахуительно в этом амплуа; необычная на вид гитара смотрелась в его руках так привычно и по-простому, будто Лори не сидела в баре, а пришла на музыкальный кружок в их школе. — Представляем вам наш новый альбом! Держите руки подальше от ваших штанишек, ребятки, и наслаждайтесь настоящей музыкой! В отличии от того, что было пять минут назад возле барной стойки, этот парень выглядел сейчас на своем месте. Звучание из музыки выбило почву из-под ног девушки, и Лори не выдержала, заказав у бармена сразу три стопки текилы. Ну, слизывать ее не с кого, но в голову должна дать точно. Ага, и надо срочно найти Стива. И спросить у него, что это за херня происходит здесь. И оставить пару баксов чаевых, потому что текила на удивление не заходит, а просто мчится по горлу вниз, заставляя работать каждую клеточку организма в теле Лори. Она продолжает смотреть на музыканта, который своими пальцами ну разве что не доводит гитару до оргазма, и конкретно так подвисает. Ещё пару раз они меняют треки, а затем незнакомец говорит какие-то прощальные слова, посылает в зал воздушный поцелуй и смотрит Мюррей прямо в глаза. Так, ей срочно нужно подышать. Задний дворик этого полумертвого бара оказывается намного приятнее. Здесь нет блюющих дамочек и ссущих мужиков, относительно тихо, а ещё лунный свет красиво переливается сквозь деревья и падает на асфальтированную дорожку. Она чувствует себя какой-то пустоголовой шалавой из списка любимых фильмов Джонатана, осматривается ещё раз по сторонам и облокачивается на стену. Надеется, что бетонный дух пропитает ее и поможет справиться с этим наваждением. — Понравилось шоу? — Таинственный незнакомец снова оказывается подле нее, будто следит и специально ловит моменты, когда девушка наиболее уязвима. — Ты знаешь мое имя, — выдает так, будто принимает у него экзамен. Следит за реакцией, видит, как на потной шее парня начинают проявляться красные пятна и снова, ух ты, блять, подвисает. — Знаю. — А я не знаю твоего. Парень раздумывает пару секунд, слегка перекатываясь с пятки на носок и разглядывая чью-то побитую Шевроле рядом с ними. Он как будто не хочет раскрывать всю таинственность вечера, но и не может смолчать об этом — в Лори осталось очень мало терпения и очень много текилы, которая негативно влияет на принятие решений. — Эдди. Эдди Мансон. И вот тут в голове происходит щелчок. Удивительно, что мозг вообще способен думать в подобной ситуации, генерировать какие-то воспоминания из прошлого и окунать Мюррей в те времена, когда ей было действительно забавно жить. Первый год старшей школы, забавный фрик Эдди, который у старшеклассников ходит в не миловании хотя бы потому, что уже остался один раз на второй год и вот-вот получит свой второй «срок» в Хоукинской помойке. Парнишка, что устраивал прямо в столовой свои личные шоу, срывал уроки, просто неимоверно любил выводить учителей на нервы и всегда привлекал внимание Лори со стороны. Она тайком следила за его деятельностью, но все эти дела в старшей школе, ее новые обязанности няньки для тройничка лучших друзей, выпускные экзамены напрочь отбили желание влюбляться в кого-то. И образ Эдди пропал из головы до сегодняшнего дня. — Так, значит, — Лори отходит от безопасной стены и делает шаг навстречу Мансону, — поставил Стиву условие? Он не рассказал мне, что там было конкретно, а я очень хочу знать. Флиртует с ним, что-ли. Как бы странно это не звучало, она ещё никогда не чувствовала себя такой раскрепощенной и уверенной в себе, как под взглядом этого парня. Эдди был до чертиков странным, реальным фриком, но сейчас выглядел как подбитая собака, которая не может подобрать нужных слов. И это очень сильно подкупало Мюррей. Знать, что у тебя есть влияние на кого-то — губительная сила. — Ты не хочешь знать, — он улыбается, старается сохранить не напряженное общение между ними, и Лори принимает правила игры. Подходит ближе, пальцами проводит по надписи на груди и чувствует, как та начинает взыматься все чаще и чаще. Его волосы влажные после выступления, румянец на щеках горит ярче уличного фонаря, а Лори такая пьяная. Просто пиздец. — Хочу. Она тянется к нему с поцелуем, наплевав на все. Какая разница, зачем и почему он позвал ее, если вокруг них буквально летает статическое напряжение. Рыжеволосая никогда не рискует просто так, но в такой вечер потерять единственный шанс поцеловаться с таким красавчиком — просто самоубийство. Мансону хватает всего пары секунд, чтобы перенять инициативу на себя. Эдди стискивает ее в крепких руках, обвивает талию, засовывает язык ей прямо в рот — не церемонясь и не переживая о нежных чувствах девушки. В его движениях столько силы, в поцелуе столько чувств, что Лори быстро теряет себя. Старается отвечать ему в том же темпе, руками зарывается в потрясающие на ощупь волосы, сжимает кудри и приближается вплотную к горячему мужскому телу. Липнет так, будто это их последний шанс на близость, а Эдди ведется и делает все, чтобы той понравилось. Он толкает ее к стене, но подставляет руку под голову, чтобы Мюррей не ударилась о твердую поверхность, и Лори клянется всем, что у нее есть, — трусики намокают от этого жеста в ту же секунду. Она смелеет, закидывая ногу на бедро Эдди, а тот и рад подхватить ее, прижать ещё ближе себе и пахом вдавиться в живот девушки. Дать ей почувствовать все, что он думает о ее блядской короткой юбке, о ее прекрасном лице, о ее фигуре, которая в голове у Мансона уже несколько лет вызывает только взрывы петард и желание передергивать себе каждый раз, думая о ней. Они целуются жадно, хватают друг друга так крепко и сильно, оставляют следы своей страсти на шее и плечах, не обращая внимание на все то, что происходит вокруг. Какая разница, что Стив Харрингтон в это время ахуевает от увиденного, хватаясь за сердце и собираясь прямо здесь откинуть коньки? Какая разница на то, что спустя несколько минут таких активных ласк у Лори начинается тошнота и она блюет прямо на ботинки Эдди, пытаясь одновременно не упасть и не умереть от собственной глупости? Какая разница, если…. *** — Стив, мать твою, Харрингтон! Что это было?!