*

Зал Золотой Розы был полон различными парадно одетыми эльфами. Солнечный свет, пропущенный через большие витражи с гербом земель Орэль Антар, падал на белоснежный мраморный пол холодными жёлтыми, голубыми и зелёными бликами, вырисовывая узоры в виде розовых лоз. Словно колючие лианы, они легли на пьедестал, где величаво возвышался трон, сплетённый будто из тысячи таких же ветвей. Поодаль сидели эльфийки с лирами и флейтами: тихая мелодия не нарушала умиротворения, царившего в ожидании.     Все собрались по одной единственной причине: сегодня, в день своего первого столетия, Озраэль Дэ Кризант должен надеть тиару наследника Золотой Розы.     Молчание толпы нарушил звук открывающихся тяжёлых дверей. В зал вошли двое юных эльфов. Первый и был центром торжества: статный юноша с длинной россыпью пшенично-золотистых волос шёл мимо склонившихся гостей с гордо поднятой головой, но в его тёмно-зелёных глазах была безликая пустота, а губы плотно сжаты. Немного позади ступал его компаньон — Альбвин Кэлэбрант. Эльф озадаченно смотрел на напряжённую спину друга детства. Ему казалось, что впереди идёт марионетка, одетая в приталенный камзол из зелёного шёлка с золотой оторочкой, а не живое существо.     Юноши остановились у первой ступени к трону. Альбвин мысленно прокручивал слова Озраэля, которые тот тихо прошептал ему, пока одевался для церемонии: «Знаешь, что самое смешное? Я уже не помню, когда в последний раз видел блеск в своих глазах. В них давно нет жизни. Мой взгляд почти копия отцовского: уже и в зеркале я не узнаю себя. А сегодня сделаю ещё шаг к его идеалу — отец с радостью возложит на меня бремя тиары, как новое напоминание, что я должен всем… но не себе».     Неловкость повисла тяжёлым покрывалом. Казалось, надо радоваться — друг достиг совершеннолетия, гости прибыли из соседних эльфийских земель, — но именинник не испытывал радости. Лишь страх стать ещё более зависимым от родового имени.     Альбвин понимал это и тревожился. Озраэль всё больше напоминал сухостой бессмертника: красивый и яркий, над которым время не властно, но лишь потому, что внутри он давно иссох. Жизненные соки выпиты бесконечными «нельзя» и «должен». Любые попытки отстоять мнение, противоречащее воле лорда, пресекались жестоко. И нет, лорд Элегаст никогда не поднимал руку на сына. Он заставлял его смотреть, как за проступки будущего наследника страдают другие, включая самого Альбвина.     «Ответственность за жизни других — долг правителя», — так учили Озраэля. Единственное, что разрешил лорд — редкие уроки игры на лире. Сначала он осудил увлечение сына, увеличивая нагрузки науками и тренировками. Но однажды, услышав его игру, впервые не наказал за «пустую трату времени».     Наконец двери снова открылись. В сопровождении первого советника и командира лесных стражей в зал вошёл лорд Элегаст Дэ Кризант. На бархатной подушке в руках советника покоилась тиара.     Мелодия сменилась, приветствуя правителя Орэль Антар.     Озраэль мельком взглянул на отца: идеально сшитый камзол отливал изумрудным блеском, как и драгоценности в венце Золотой Розы. Сам венец напоминал терновый венок из роз, закованных в золото, чтобы сохранить их красоту навеки. Ко всему прочему, камзол лорда был расшит геральдическим орнаментом — будто ожившее воплощение родового герба.     Пройдя мимо, Элегаст на секунду взглянул на сына — лишь чтобы убедиться, что все требования к его облику соблюдены. Встав у трона, лорд повернулся к собравшимся. Венец пылал в лучах солнца холодным пламенем, как и взгляд его носителя.     — Озраэль, сын мой, поднимись ко мне, — голос лорда разрезал тишину. На лице с острыми скулами и тонкими губами не дрогнул ни мускул.     Элегаст наблюдал, как сын поднимается по ступеням, придирчиво осматривая его, словно скульптор мраморную статую, над которой долго и кропотливо работал.     Озраэль преклонил колено. Сотни глаз впились в его спину, следя, как он не смеет поднять головы без позволения. Лорд бережно взял тиару, и в его руках она нависла над юношей, готовая обрушиться, как гильотина.     — Мой сын, сегодня ты достиг совершеннолетия. Это важный день для тебя и всего нашего народа. Отныне ты не просто мой сын — ты наследник по праву крови. Ты примешь венец, когда я присоединюсь к праотцам.     Я не стану льстить: править тяжело. Это требует жертв и ответственности. Но я верю, ты не сломаешься, как трухлявый сук, под грузом долга. Ты — младое древо, чьи корни укрепят почву под ногами подданных, а крона станет их защитой от опасностей извне.     Я научил тебя всему, что знаю. Передал мудрость предков из древних свитков. Но помни: учиться ты будешь всю жизнь. Ты — носитель крови Кризант. Ты должен стать совершенным, быть примером. Ты достиг уже многого, но расти предстоит ещё выше. Не урони себя в глазах народа.     — Клянусь честью Кризант, что не опозорю чистоту тиары до последнего вздоха, — голос Озраэля прозвучал безупречно ровно.     — А теперь, сыны и дочери эльфийских лесов, приветствуйте Озраэля Дэ Кризант — принца Золотых Роз!     Все эльфы склонились. Лишь Альбвин, подняв глаза исподлобья, заметил, как плечи друга едва дрогнули, когда тиара коснулась его головы.