Часть 5

Глава 5. Ночь до рассвета Через десять минут всё было готово. Санеми взял деревянный поднос с чашками чая и тарелкой печенья и вошёл в комнату, где отдыхал Генью. — Ты не спишь? — тихо спросил он, чтобы не беспокоить брата. — Нет, заходи, — ответил Генью. Он выглядел неважно — по одному его виду было ясно, что болезнь всё ещё не отступила. Увидев это, Санеми помрачнел: — Тебе опять плохо… у тебя высокая температура. Может, вызвать врача? Может, он поможет… Генью слегка улыбнулся и, посмотрев Санеми в глаза, мягко ответил: — Не нужно. Мне достаточно того, что ты рядом со мной. Санеми тоже едва заметно улыбнулся и сел на стул рядом с кроватью. Санеми сидел рядом с Генью и чувствовал странное смешение чувств. В сердце было тепло — рядом с братом ему было спокойно. Но вместе с этим внутри жила тяжёлая грусть и тревога. Он слишком хорошо видел, в каком состоянии Генью. Если бы это была обычная простуда — это было бы не так страшно. Но это было нечто большее. Сильный жар, особенно по ночам. Головная боль. Постоянная слабость и пот. Санеми всё больше убеждался, что это может быть какой-то серьёзный вирус или болезнь, а не простое недомогание. Эта мысль не давала ему покоя. Несмотря на своё состояние, Генью старался выглядеть бодрым и даже улыбался — лишь бы Санеми не волновался слишком сильно. Но Санеми знал. Он видел за этой улыбкой боль и усталость. И именно поэтому ему становилось ещё тяжелее. Он молчал, сидя рядом, но в душе молился лишь об одном — чтобы с Генью всё было хорошо. Ночь опустилась тихо и тяжело. В комнате было темно, лишь слабый свет луны пробивался сквозь окно. Санеми так и не ушёл. Он сидел рядом с кроватью, не сводя глаз с Генью. Со временем дыхание брата стало неровным. Лоб снова горел, простыня была влажной от жара. Генью ворочался, тихо стонал, будто ему снился тяжёлый сон. — Генью… — тихо позвал Санеми, наклоняясь ближе. Ответа не было. Сердце Санеми болезненно сжалось. Он осторожно приложил ладонь ко лбу брата — тот был слишком горячим. — Чёрт… — прошептал он, стиснув зубы. Генью вдруг тихо выдохнул его имя, почти неслышно: — …Санеми… Этот звук ударил сильнее любого крика. Санеми тут же взял его за руку. — Я здесь. Я никуда не уйду. Слышишь? Генью дрожал. Его лицо было бледным, губы сухими. Санеми впервые по-настоящему испугался. Не злился. Не отрицал. Просто боялся. — Потерпи… пожалуйста, потерпи… — почти умолял он, меняя холодную тряпку на лбу. Он сидел так всю ночь. Не отпуская руки брата. Считая каждый вдох. И в этот момент Санеми понял — если с Генью что-то случится, он не простит себе этого никогда. Ночь стала тяжелее. Жар у Генью усилился, дыхание сбивалось, а пальцы слабо сжимали простыню. — Генью… — голос Санеми дрогнул. Он снова приложил руку ко лбу — слишком горячо. Слишком. — Чёрт… нет… — прошептал он, впервые не пытаясь скрыть страх. Генью застонал, едва слышно, будто сквозь сон. Санеми резко наклонился к нему и сжал его руку. — Не смей… слышишь? Не смей уходить… Голос сорвался. Он больше не мог держаться. — Я вру… я всегда вру, — вырвалось у него. — Ты волнуешь меня. Ты… ты для меня всё. — Я боюсь тебя потерять. Я не переживу этого… Слёзы падали прямо на одеяло. — Прости… прости, что был грубым… что делал вид, будто мне всё равно… Генью вдруг слабо пошевелился, губы дрогнули, но слов не последовало. И именно это напугало Санеми сильнее всего. — Нет… нет-нет-нет… — он резко поднялся. — Хватит. Санеми выбежал из комнаты и громко позвал: — АОИ! СРОЧНО! В его голосе больше не было злости — только отчаянный страх. Когда Аои вбежала и осмотрела Генью, её лицо сразу стало серьёзным. — Температура слишком высокая… — сказала она. — Нужно срочно лечение. Он не должен оставаться один. Санеми стоял рядом, не отводя глаз. — Я останусь, — сказал он твёрдо. — Я никуда не уйду. Он снова сел рядом с кроватью, взял руку Генью и сжал её. — Ты слышал? Я здесь. И я буду здесь столько, сколько нужно. Даже если это означало — впервые в жизни быть честным до конца. Сквозь тяжёлый жар и спутанные мысли Генью вдруг услышал голос. Санеми. Он не сразу понял слова — только тон. Сорванный. Настоящий. — …ты для меня всё… — доносилось будто издалека. — Я боюсь тебя потерять… Пальцы Генью едва заметно дрогнули. Санеми этого не заметил — он сидел, опустив голову, всё ещё сжимая руку брата. Но Генью слышал. Каждое слово. Он хотел ответить, но сил не было. Только тихий выдох — и слабое, почти незаметное движение пальцев в ответ на сжатие. Санеми замер. — Генью?.. Он наклонился ближе. — Ты… ты слышишь меня? Генью с трудом приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, но в нём всё равно появилась та самая мягкость. — …глупый… — едва слышно прошептал он. И уголки его губ дрогнули. Этого было достаточно. Санеми резко выдохнул, будто только сейчас позволил себе дышать. — Отдыхай… — прошептал он уже спокойнее. — Я рядом. Утро наступило незаметно. Сквозь окно в комнату проник мягкий свет. Санеми так и сидел рядом — не сомкнув глаз. Он сразу почувствовал: что-то изменилось. Жар стал слабее. Дыхание Генью — ровнее. Когда Генью открыл глаза на этот раз, сознание было яснее. — Доброе утро… — хрипло сказал он. Санеми резко поднял голову. — Ты… как ты себя чувствуешь? — Всё ещё плохо, — честно ответил Генью. — Но… легче. Он посмотрел на Санеми чуть дольше обычного. — Я всё слышал этой ночью. Санеми напрягся. — … — Спасибо, — тихо сказал Генью. — За то, что был честным. И за то, что не ушёл. Санеми отвёл взгляд, но на этот раз не грубо. — Я… — он запнулся. — Я просто сделал то, что должен был. Генью слабо улыбнулся. — Нет. Ты сделал больше. В комнате снова стало тихо. Но это была уже другая тишина — тёплая, спокойная. Та, в которой оба знали: ночь позади. И они справились.