"Межа". 1276 год.

      Когти зверя со свистом разрезали воздух в миллиметрах от лица девушки. Если бы не резкий толчок лицо навсегда превратилось бы в мясные ошмётки. — Не стой! — крикнула Ангелия, закрывая Эрику щитом.       Она не успела.       Когда Ангелия повернула корпус, чтобы принять удар, в ногу ниже колена врезалось что-то тяжёлое, живое. Сперва был лишь толчок. Потом пасть сомкнулась. Щит выпал из руки.       Короткий, сухой хруст словно ломались ветки. Нога перестала быть частью тела. Ангелия упала на бок и закричала. Конечность была вывернута под неестественным углом. Попытка пошевелить отозвалась лишь вспышкой боли там, где нога ещё должна была быть. Лицо обдало горячим дыханием. Слюна в перемешку с кровью закапала на щёку. Морда была близко, слишком близко. Но удара не последовало. Чудище отвлеклось. «Эрика?..» Мантикора уже прыгала. Раздался лязг металла, рык — и фонтан песка там, где только что стояла серебровласая воительница.       Эрика дрожала. Дрожали ноги, дрожал кончик меча. Всё тело просило одного — упасть на колени и разрыдаться. Взгляд метался: зверь, песок, Ангелия. Пусто.       Чудище шло мягко, почти лениво, не отрывая глаз от дрожащего клинка. Рёв. Прыжок. Эрика выставила меч наугад. Клинок вошёл в мышцу. Неглубоко. С хрустом. Мантикора взревела и отскочила, волоча лапу.       Песок осел.       Зверь прижался к земле, шерсть вздыбилась. Рык стал ниже, злее. Он снова пошёл вперёд.       Шаг назад. Ещё. Рывок.       Эрика оступилась и рухнула на спину. Мантикора перелетела через неё, кубарем врезалась в песок и взвыла, упав на раненую лапу.       Эрика вскочила прежде, чем успела подумать.       Меч вошёл в шею неловко, застрял. Она навалилась всем телом. Чудище захрипело, попыталось подняться и снова рухнуло. Дыхание оборвалось резко, как рвущаяся нить. Эрика тяжело дышала.       Песок лип к коже. Кровь засыхала на руках. Но чувства победы не было. Стон. Тихий. Чужой. Ангелия. Эрика бросилась к подруге и приподняла ей голову. — Ангелия… Твоя нога… Сейчас… подожди… — она озиралась в поисках сумки. Там должны быть травы, бинты. Хоть что-нибудь. — Уйди… — прокашлялась Ангелия. — Нет, я помогу, сейчас… где же эта сумка? — Эрика наконец нашла потрёпанную дорожную сумку и судорожно начала перебирать её содержимое. — Где же оно… — Отстань от меня хотя бы сейчас! — выкрикнула раненая из последних сил. Руки Эрики сами собой застыли, сжимая бинты. — О чём ты? — Эрика смотрела на подругу, не понимая: то ли она ей действительно противна, то ли это действует яд. — Уйди от меня, дай спокойно умереть, чтобы твою мерзкую рожу не видеть! — Да что ты… — Эрика не нашла слов, лишь взглянула на ногу и попыталась промыть рану раствором из спирта и трав. — Замолчи! Ответом стал сгусток слюны и крови, прилетевший ей в лицо. — Что ты творишь!? — Я же сказала, оставь меня в покое! Ненавижу тебя! Это всё из-за тебя! Эрика стёрла тыльной стороной ладони плевок. В зелёных глазах читалось непонимание. Взгляд метался от разодранной ноги, где сквозь чернеющее от яда мясо виднелась кость, к бледнеющему лицу Ангелии. — Что из-за меня!? — со злостью выпалила Эрика. — Ты сама бросилась меня защитить, а теперь виноватой делаешь! Зачем ты тогда вообще это сделала!? — голос Эрики дрожал от злости и подкатывающего к горлу кома. — Бросилась потому что тебя поставили командиром! — Ангелия попыталась отползти на руках, но лишь упала и жалобно заскулила от беспомощности. — Зачем ты так? — голос девушки уже не звучал с прежней злобой. Он был тихим. — Ангелия… — Заткнись! — Уже заметно тише, но все с тем же отвращением произнесла раненая девушка. — Не смей звать меня по имени! Эрика опустила руки. Подошла поближе, взглянула на мертвенно-бледное лицо, через которое можно было видеть уже чернеющие от яда вены. Положила голову Ангелии себе на колени. — Прости… Я не знаю, за что. Просто прости. — О нет! Ты знаешь! — Ангелия закашлялась и из ее рта заструился тоненький ручеек крови. — Я должна была быть на твоем месте! — Ты была бы если бы не струсила тогда! — Слова сорвались с языка сами собой. Глаза Ангелии еще секунду назад источавшие ненависть округлились и остекленели. Губы умирающей ещё пытались что-то сказать напоследок, но уже не могли.       Эрика приставила два пальца к шее той, кого когда-то звала подругой. Пульса не было. Она закрыла глаза покойнице и сорвала с её шеи защитный медальон. Отойдя на пару шагов, почувствовала, как задрожала земля. Песчаные руки обхватили мертвое тело, утягивая под землю. Оставшийся путь до лагеря был долог.