Глава 6.

Только оказавшись в машине, Элина выдохнула. Нервное напряжение, ощущавшееся во всём теле, отчасти отступило — хоть знакомство с персоналом и прошло гладко, девушка нервничала. Первая встреча и правда прошла хорошо — после вчерашнего посещения ресторана сервисом и кухней Элина осталась довольна, и, представившись коллективу сегодня, чувствовала, что нависшая над жизнью туманность хоть немного начинала рассеиваться. Потому что работа, по её мнению, должна была заземлить и вернуть хоть какую-то стабильность. — Добрый день, Иван Антонович, — Константин ответил на звонок так внезапно, что Элина сжала в руках небольшую сумку, что лежала на её коленях. Имя мужа заставило резко проверить свой телефон — в момент накатила паника, что он звонил ей, а она не слышала, пока общалась с подчинёнными. Но ни сообщений, ни пропущенных звонков от него не было. — Да, уже выдвигаемся. Телохранитель отключил звонок, откинув телефон на пустое переднее сидение — и выехал с парковки ресторана, даже не взглянув на Элину. Помолчав пару секунд, девушка всё-таки решилась спросить: — Что-то случилось? Мне мой муж не звонил, — Элина старалась говорить уверенно, и это даже получалось — видимо, после деловой обстановки. Тревога от внезапного интереса Кислова холодила внутренности. — Иван Антонович интересовался, какие планы у Вас были после ресторана. Сейчас уточнял, едете ли вы домой, — безразлично ответил мужчина, всё ещё не смотря на Элину. Светлова не понимала, почему муж не поинтересовался у неё лично, когда она вернётся; и ещё больше не понимала, какая ему разница. Если бы были какие-то дела вроде светского выхода, он бы сказал ей заранее — а просто человеческое участие она откинула сразу. Элина была более чем уверена, что не интересует его ни как девушка, ни как личность. Просто декорация и не более, которая по непонятным причинам сейчас должна быть дома. Когда машина въехала во двор и Элина собиралась выйти, Константин внезапно сказал: — Иван Антонович просил проводить Вас к нему, — тут же выйдя из машины и открыв дверь непонимающей девушке, телохранитель рукой указал не на дом, а на тропинку к беседке. — Я не потеряюсь в собственном дворе, спасибо, — с ледяным спокойствием ответила Элина, зашагав по гальке. Каблуки неприятно скользили по мелким камушкам, но шаги оставались чёткими и уверенными; всё-таки идущий позади Константин раздражал и заставлял сосредоточиться на походке. Ваня невозмутимо сидел в беседке — Элина издалека заметила, что обед был подан сюда. Что её напрягало больше, она не знала: что муж какого-то чёрта заставил охранника вести её сюда, будто она могла куда-то деться в его доме, или что он обедал здесь. В её месте — единственном со всего дома, где она чувствовала себя комфортно и куда муж не приходил. До этого дня. Кислов глаз не спускал с приближающегося силуэта жены — вместо платьев, в которых уже привык её видеть, на Светловой были строгие свободные брюки и заправленная в них шёлковая рубашка. С глубоким декольте, к которому сразу же припечатался его взгляд в котором блестели две серебристые цепочки. Глаза он отвёл слишком спешно, когда она оказалась рядом — надеясь, что жена ничего не заметила. Та, впрочем, спокойной точно не выглядела, и явно хотела заговорить первой, но Ваня не дал ей это сделать: — Спасибо, Константин. Свободен, — легко махнул рукой он, в которой держал стакан с янтарной жидкостью. Телохранитель кивнул и покинул пару. — Без сопровождения я бы не дошла? — без приветствия огрызнулась Светлова, сев напротив и остановив взгляд на напитке — что явно был не яблочным соком. — Вдруг не дошла бы, на таких каблуках, — приторно мягко заявил Ваня. — По гальке ходить неудобно. Но ты всегда можешь попросить, заасфальтируем дорожки, — ухмыльнулся он. — В ландшафт не впишется, — с напускным спокойствием заявила девушка, и, прежде чем оценила бы риски, добавила: — В следующий раз просто попрошу твоего Константина донести на руках, если будет так срочно, что мне даже переобуться нельзя. — Если на дерзость тебя вдохновила твоя кучка официантов, боящихся потерять работу, то сейчас советую сориентироваться в смене ролей, — ухмылка на его губах осталась, но теперь казалась Элине какой-то угрожающей: — А то ещё возьму и передумаю насчёт ресторанов. Или вообще начну ревновать любимую жену к охраннику. — Так к чему была эта поспешность? — намеренно перевела тему девушка, понимая, что он прав. Она сама не знала, что на неё нашло и откуда взялась уверенность — но сейчас страх перед мужем возвращался. — Не хотел обедать в одиночестве, — невозмутимо улыбнулся тот. — Прекрасная погода, твоё любимое место в доме, как сказал персонал. Захотелось узнать, почему ты торчишь тут с утра до ночи. Ты присоединяйся, кстати, — вилкой указал на еду. — Просто нравится, — смутившись окончательно, ответила Светлова. Поведение мужа, с момента свадьбы являвшееся для неё загадкой, сейчас открывало новые горизонты. — Воздух свежий и спокойно, — неуверенно добавила девушка, взяв в руки вилку и зацепив ей салат. — А в доме что, не спокойно? — хмыкнул Киса, прожигая жену взглядом. — Чего ты хочешь? — помолчав пару секунд, выдохнула Элина, пересекаясь глазами и заставляя себя свои не отводить. В рассеянном солнечном свете карие, обычно казавшиеся ей почти чёрными, глаза мужа были удивительно глубокими и ясным — отливая тёплым медным. — Я же сказал: пообедать вместе, — серьёзно ответил тот, и на лице промелькнула раздражённость — Элина к этой его эмоции в отношении себя уже привыкла. Она отлично понимала, что мужа она, мягко говоря, бесит — но не понимала причин — или, вернее, его ожиданий. Потому что она их явно не оправдывала, хоть и хотела бы начать. — Мы слишком мало общаемся, не думаешь? — стерев с лица все эмоции, слишком равнодушно для контекста произнёс Ваня, вернувшись к еде. — Или тебе больше нравится, когда мы вообще не пересекаемся, как вчера? Элина осознавала, что он снова провоцирует, выводит её на эмоции — причём так явно и не скрываясь, что становилось тошно. А вот понимания, зачем ему это, так и не наступало. Переведя взгляд на бутылку виски, которую не заметила сразу за кувшинами с водой и морсом, причиной его поведения для себя Элина отметила именно алкоголь. — Я просто не привыкла к нашему общению, не более, — стараясь говорить спокойно и равнодушно, ответила она, с напускным упорством принимаясь отрезать кусочек от стейка. Элина не любила мясо в таком виде, но не могла не отметить, насколько хороши были повара — мясо во рту буквально таяло. — Уходишь от ответа ты грамотно, — хмыкнул Кислов, снова встречаясь глазами с холодными голубыми жены. Помолчав пару секунд, он предложил: — Хочешь выпить? — Не имею привычки пить без повода днём, — слова снова сорвались с губ быстрее, чем Элина успела бы подумать; девушка ощутила, как резко вспотели ладони, а по затылку побежали мурашки. Хуже всего было осознать, что она не может оторваться от солнечных бликов в его глазах, убирающих из них всю тьму. Радужки сейчас были не намного темнее алкоголя, который он ей предлагал — и из-за их сочетания с чёрными ресницами, Элина не могла отвязаться от навязчивой мысли, насколько красивые глаза у мужа. А стоило думать явно о другом — что она бесконечно огрызается с ним сегодня, и вряд ли ему это нравится. — Это тонкий намёк, что я алкоголик? — внезапно широко ухмыльнулся Ваня. В голове у Элины уже звенел колокол, напоминающий, по какому тонкому льду она ходит. — Разве я знаю тебя достаточно, чтобы делать такие выводы? — постаралась улыбнуться в ответ блондинка, но судя по тому, как закатил глаза Кислов, очаровательным это не вышло. — И не узнаешь, если будешь продолжать в том же духе, — так же невозмутимо, но с вернувшимся холодом в голосе ответил он. — Костя сказал, ты и правда общаешься с Анжелой? — дождавшись осторожного кивка жены, Ваня продолжил: — То, что я разрешил тебе дружить с ней, не значит, что она должна отрицательно на тебя влиять. Схема та же, Эль — могу и передумать. Отложив вилку — а главное, нож, — подальше, Элина ответила так чётко и холодно, что даже сама не узнала свой голос: — Меня никто никогда не называет Элей. — Как приятно быть у тебя первым, — Кислов усмехнулся ещё шире — и явно наглее, и на секунду провёл языком по губе. Обычный жест, учитывая, что он сделал ещё глоток алкоголя — но Элина еле сдерживалась, чтобы не встать со стула и не уйти. А лучше — разбить свой пустой стакан об его голову. Все мысли о красивых глазах как рукой сняло, и именно за эту ниточку Элина пыталась ухватиться. Что это было просто минутное помутнение рассудка, просто объективное восприятие — а сам человек перед ней всё ещё был ей противен. — Радует, кстати, что из всего сказанного тебя волнует только это. Умница, — Ваня отвёл от неё взгляд, но чувствовал на себе её прожигающий. — Давай сменим тему. Почему не сказала, что у твоего отца скоро юбилей? Элине до безумия не хотелось отвечать и вообще разговаривать с ним. Ни после Эли, которое звучало как кличка какой-нибудь мелкой собаки, ни после слащавой фамильярной «умницы» — и ведь свалить его поведение на то, что он пьяный, не вышло бы. Прошлые дни он и трезвый вёл себя так же отвратительно. — Потому что до него ещё прилично времени, а тебя постоянно нет дома, — раздражение — хотя скорее, искреннюю злость, в голосе скрыть не удалось. — Бизнес требует постоянного контроля и физического присутствия, — театрально развёл руками Кислов. — Ты-то знаешь, — ухмыльнулся он. — Мы поедем на день рождения? — не поднимая глаз на мужа, спросила девушка: и понятия не имела, какой ответ хотела услышать больше. — Я, по-твоему, буду игнорировать важные праздники родственников? Мы же теперь семья, — продолжал откровенно развлекаться Ваня, смотря, как эмоции Светловой скачут из стороны в сторону. — Интересно, как себя там будет вести твой брат, — уже серьёзно добавил тот. — Он всё ещё играет?.. — Элина спросила так растеряно, на миг всё-таки встретившись взглядами, что тут же и сама смутилась. В голове сразу же всплыли вчерашние сообщения Рауля. Он ещё несколько раз звонил — но трубку Элина так и не взяла. Она не считала себя обидчивым человеком — но закрывать глаза на оскорбления от брата не собиралась — особенно с учётом того, что ничем их не заслужила. — Он вчера проиграл так много, что на всех его счетах денег не хватило — охрана сказала, что он названивал кому-то, но его то ли послали, то ли вообще не ответили. В итоге оставил в залог часы и ещё какое-то барахло. — Ваня подушечками пальцев стучал по столешнице, следя за реакцией жены. Та упорно делала вид, что сказанное её не касается — но на секунду закусила губу и вообще вмиг стала какой-то понурой. Ваня как-то машинально заговорил мягче: — Я запретил пускать его в казино снова. Вещи отдам тебе позже — вот на юбилее и вернёшь ему. И я там же скажу, что это первый и последний раз, и чтобы я больше его здесь вообще не видел. — Спасибо, — выдавила из себя Элина — хоть и была отчасти благодарна. Просто боялась, что муж услышит в её голосе стоящий в горле ком. — А он не тебе, случаем, звонил? — пытаясь поймать взгляд Светловой, так же негромко и мягко спросил Ваня. Элина считала его тон очередной издёвкой — а помощь брату очередным рычагом давления, который он нажмёт при первом удачном случае. И, скорее всего, потребует что-то взамен. — Нет, — девушка ответила не сразу, чтобы это не прозвучало как очевидная ложь. — Он знает, что таких денег, как ему надо, у меня нет, — и это тоже было ложью — потому что деньги были. Пусть и на развитие и вообще содержание ресторанов, но были. И Рауль знал как раз это. — Хорошо. Что он может сунуться к тебе физически, я больше не волнуюсь — Костя присмотрит. Но если он с твоего отца переключится на тебя и будет терроризировать звонками или как-то ещё — сразу говоришь мне. Я лично с ним не общался, но просил моих людей вести себя подружелюбнее. Он, мягко говоря, не оценил. Не знаю, что в башке у таких психованных — и тебе проверять не советую, — Светлова кивнула, но не ответила. Посидев ещё немного в тишине и закончив с едой, они разошлись — Киса уже привычно ушёл в кабинет, а куда пошла жена он не проследил — наверное, в свою комнату. Пытаясь сосредоточиться на документах, Ваня осознавал, что выбрал не лучший момент для разговора с ней о брате — вернее, изначально ничего не предвещало, что момент станет неподходящим. Виски не помог расслабиться, как это обычно бывало — и это до чёртиков раздражало. Отложив бумаги, он прикрыл глаза, потерев переносицу — и в голове яркой бегущей строкой пронеслось осознание, что он впервые за последнее время понятия не имеет, как вести себя с другим человеком. Киса годами вырабатывал привычку контролировать свои эмоции — вспоминать, каким вспыльчивым он был в юности, даже не хотелось; годами учился читать чувства других людей по самым незначительным жестам, по мимике — а как это делать с собственной женой, пусть и только формальной, не понимал. Изначальный план запугать её работал безоговорочно — только её чокнутый братец в этот план никак не вписывался. А теперь, когда Рауль реально представляет угрозу — может и не самой Элине, но нервам Кислова как минимум, он берёт и вываливает на неё свои гарантии безопасности. Идиотизм — она ничего ему не расскажет, даже если будет повод. Киса пытался отмахнуться от этих мыслей — в конце концов, Светлова не дура, и уж точно не жертва обстоятельств. Включит мозги, которых у неё оказалось чересчур много, и поймёт, что Киса говорил серьёзно — и что защитит от этого недоделанного лудомана тоже серьёзно. Вернувшись к документам, он всеми силами пытался сосредоточиться на цифрах — но выкинуть её из головы всё равно не мог. Всю целиком — её чёртову походку, будто она по подиуму вышагивала, её ответы, её сраную белую блузку с декольте и кулон с ангелочком на бледной коже. Киса в очередной раз задумался, как ей всё это не подходит — она будто из какого-нибудь фильма про средневековье вылезла. Таким только рыцарей на белых конях ждать, а не выходить замуж по расчёту за бандита. В чём-то её дебильный сводный братик был прав. Виноватым или недостойным Кислов при этом себя не ощущал абсолютно — ощущал только необходимость защитить её от особо неадекватных особей, как раз вроде Рауля — и то необходимость лишь техническую. Обязанность — что-то вроде уголовного кодекса, который в его кругах можно и не всегда соблюдать; но нужно продолжать изображать самого законопослушного гражданина. — Мы в ответе за тех, на ком женились, — дебильно усмехнулся Киса сам себе, пробормотав под нос. Лучше бы, наверное, было завести ротвейлера, как он всегда мечтал. Ваня не заметил, как за окном стемнело — прошло пару часов, не больше; но августовский день уже сильно убавился в длине. Киса пару минут бессмысленно смотрел во двор, когда в дверь постучали. Персонал давно должен был уйти, и Ваня с удивлением бросил: — Да? Приоткрыв дверь, но не входя в кабинет, на пороге остановилась Элина — уже в простой одежде, но всё ещё с идеальной укладкой и макияжем. — Извини, что отвлекаю. Не могу найти аптечку — она вообще есть? — устало спросила она. — На первом этаже в холле, в комоде, и в гостевой ванной в шкафу, — на миг растерявшись, ответил Киса, хоть и не подавал вида, как удивлён был видеть жену, ищущей с ним взаимодействия. Впервые за всё время пребывания в этом доме. Опомнившись, он добавил: — Что случилось? — Голова болит, — ответила та, и, уже закрывая дверь, добавила так же спешно: — Спасибо. — За что спасибо-то, — уже сам себе сказал Киса, снова уставившись в окно. Через пару минут Элина вышла из дома — снова проследовав к беседке. Киса вернулся к работе только когда силуэт жены скрылся за деревьями и вскоре совсем пропал из зоны его видимости. За временем он не следил, и когда на его телефон позвонил охранник, хотел швырнуть его о стену — потому что хотелось уже закончить, а не наблюдать, как его бесконечно отвлекают. Но ответил он, конечно, почти сразу — не по делу никто бы звонить не стал. — Иван Антонович, тут в беседке Элина Александровна уснула. Я обход делал, она читала — а сейчас спит. Мне её разбудить и в дом завести? — Не надо, я сам разбужу, — коротко ответив, Ваня сбросил звонок, шумно выдохнув. «Действительно надо было заводить собаку. Что та, что эта на улице бесконечно» — думал он, пока спускался по лестнице. На миг в сознание закрался страх — он сказал ей, где аптечка, вообще без задней мысли. Что, если Светлова наглоталась таблеток и не спит, а отключилась? — Блять, — Киса старался не сорваться на бег — но шагом то, как он пересёк двор, назвать было сложно. Элина сидела в кресле, подогнув под себя ноги и укрывшись тонким пледом, что всегда в беседке и хранились — на столике лежали её телефон, книга и два блистера таблеток, в каждом по одной пустой ячейке. Аспирин и обычное снотворное, которое Киса и сам периодически принимал. Никакой попытки суицида — теперь эти мысли оставляли только одно желание — со всей силы хлопнуть себя по лбу. Элина не была идиоткой, чтобы такое выкинуть, и он это знал. Зато, видимо, идиотом был сам Киса, раз всё равно поверил в это и прибежал сюда. Во рту пересохло — шумно выдохнув, Кислов залпом выпил остаток воды в стакане, что стоял тут же — явно оставленный женой после того, как она запила таблетки. Он снова перевёл взгляд на девушку — та сидела, положив голову на высокую покатую спинку и провалившись в садовое кресло. Волосы спадали на одну сторону лица, прикрывая то — Элина дышала медленно и глубоко. Киса внезапно осознал, какая она маленькая вот в такой позе — несмотря на свой высокий рост. Буквально помещалась в кресло, пусть и глубокое — и внутри неприятно зашевелилось что-то вроде стыда, что она уснула здесь. Ваня пытался убедить себя, что она просто дышала свежим воздухом — вспоминая, что она там болтала ему за обедом о беседке; но всё равно думал, что, более вероятно, сидела она тут из-за него. Хотела быть подальше. Он отошёл на несколько метров и закурил — во-первых, чтобы успокоиться после того, как сам же себя накрутил; а во-вторых, надеясь, что девушка проснётся. Во дворе было потрясающе тихо — даже ветер стих абсолютно. В воздухе пахло полынью. Ночь была спокойной настолько, что Киса уже и не удивлялся, что Светлова уснула. И просыпаться, видимо, не планировала в ближайшее время. Киса затушил сигарету в пепельнице и подошёл, замявшись — еле слышно коснулся её плеча, пытаясь разбудить. Но девушка не отреагировала, только чуть шевельнувшись во сне — а касаться и конкретно тормошить её было как-то… неправильно. Постояв рядом ещё полминуты, Киса взял её телефон, засунул в карман и наклонился, легко подхватывая Элину под коленки и удерживая за спину. Делать всё он старался как можно аккуратнее, чтобы не то чтобы не разбудить — но хотя бы не напугать при пробуждении. Светлова же неосознанно уткнулась лицом в его плечо — явно не просыпаясь. Дыхание её оставалось таким же мерным и спокойным, и Ваня медленно двинулся к дому, уже не так пристально наблюдая за девушкой. Вывод, что она не проснулась, он сделал только по причине её всё ещё расслабленного тела — и задумался о том, что так же нёс её после свадьбы, чтобы она не переломала ноги. Носил на руках, как обещают в смазливых клятвах у алтаря. Усмехнувшись самому себе, Киса осторожно поднялся по лестнице, открыл дверь её спальни и так же аккуратно положил девушку на кровать — та слабо пошевелилась, чувствуя внешнее движение, и снова затихла. Оставив её телефон на прикроватной тумбочке, Ваня уже хотел уходить — но резко развернулся, окинув взглядом незаправленную кровать жены и комнату в целом. Покрывало лежало на кресле — и он вернулся, взяв то и накидывая на девушку и поправляя у её спины. Ей на лицо снова упали волосы — хотелось коснуться светлых локонов и убрать за ухо; но, одёрнув себя, Киса вышел, ещё раз посмотрев на ритмично медленно поднимающиеся плечи. Элина открыла глаза сразу же, как только дверь еле слышно закрылась.