Глава 23

Яркие софиты студии, где проходило интервью, неприятно слепили глаза. В центре кадра располагалось кислотно-желтое кресло ведущей и диван апельсинового цвета, на котором с непринужденным видом сидел Драко Малфой. Он только что отшутился про то, что мозги ему ещё в школе отбили бладжером, отвечая на вопрос о пьяной трансгрессии, и зал взорвался смехом. Его самоуверенность и юмор были идеальным щитом, от которого отскакивали колкости ведущей Саманты Бёрк, тучной женщины в нелепом платье, чей макияж кричал громче, чем она сама. Он парировал каждый выпад, и про пьяные выходки, и про слухи о бесконечных романах. Но когда речь зашла о личном, его поза изменилась. Легкая небрежность сменилась собранностью. Он сделал паузу, и его взгляд, скользнув по объективам камер, стал глубже. — Вы знаете, Саманта, за годы у меня было много всего. Шум вечеринок, скорость полета... Но в последнее время я понял, что все это — просто громкий фон. А смысл... смысл в том, чтобы знать, ради кого тебе хочется возвращаться домой. Я осознал, что мне нужно спокойствие. Тихая гавань, в чьи объятия я бы мог возвращаться и ощущать, что я по-настоящему дома. Отрепетированная фраза прозвучала идеально, с нужной долей задумчивости и намеком на новую философию известного повесы. Зал проникновенно ахнул. — Я правильно понимаю, что вы нашли это ощущение в одной конкретной девушке? Драко кивнул, натянув на лицо улыбку. И тогда Саманта, с хитрой ухмылкой, пригласила Гермиону на сцену. — Встречайте. Девушка, которая смогла завоевать сердце неприступного принца Волшебной Британии! Гермиона Грейнджер! Под сдержанную музыку Гермиона вышла в свет софитов. Собранная, в элегантном платье, с безупречной улыбкой, она была воплощением утонченной красоты. Но под этой маской клокотала паника. Она села на противоположный конец оранжевого дивана. И в этот момент раздался кашель. Не случайный, а громкий, четкий, скрипучий. Гермиона повернула голову. В первом ряду, с идеальной осанкой, сидела Пэнси Паркинсон. Ее лицо было маской профессиональной строгости, но глаза... Глаза, горящие холодным изумрудным огнем, были прикованы к ней. Никто, кроме Гермионы, не видел, как взгляд Пэнси, резкий и безжалостный, метнулся к Драко, а затем вернулся к ней, безмолвно, но недвусмысленно указывая на зияющую пустоту между ними на диване. Сердце Гермионы ушло в пятки. Она сделала неловкое, крошечное движение, сдвинувшись на сантиметр ближе к Драко. Дистанция сократилась, но осталась такой же подозрительно большой. Саманта, уловив движение, тут же набросилась с вопросом. — Гермиона, что же вы сели так далеко от своего молодого человека? Или между вами есть какие-то проблемы? — Нет, что вы, я просто… — Гермиона заметно нервничала, заправляя волосы за уши, — просто для меня это все в новинку, Саманта. Интервью, внимание прессы…я не привыкла, что мои отношения обсуждаются кем-то другим. Счастье любит тишину, как вы знаете. — Гермиона гордилась собой, что она смогла сказать это все без запинки. — Вы ведь понимали, что так будет, когда вступали в отношения с одним из главных спортивных звезд нашего мира, — не унималась Саманта. — Мы…учились вместе, — выдавила Гермиона, чувствуя, как горит лицо. — Поэтому для меня он в первую очередь всегда был парнем из школы, а не звездой. Но, конечно, я понимала, с чем столкнусь. И все же, это мне пока что непривычно. — Кстати об этом, — Саманта наклонилась ближе, больше напоминая хищника на охоте, готового к прыжку. — Поговорив с некоторыми вашими однокурсниками, нашей редакции удалось выяснить, какими были ваши школьные годы. И, судя по всему, вы абсолютно не ладили. Более того, сообщается, что вы, Гермиона, подвергались нападкам со стороны Драко. Это правда? Гермиона застыла. Ее взгляд на миг встретился со взглядом Драко. В его серых глазах читалось что-то сложное. Смесь злости к Саманте и сожаления к Гермионе. — Это…это не… — пыталась что-то ответить Гермиона, но Драко её перебил. — Это правда. По залу прошелся недовольный рокот. — Но как же так, Драко? — Саманта широко раскрыла глаза, изображая шок. — Вы считаете такое поведение приемлемым? — Нет. Не считаю, — его голос был низким и твердым. Он смотрел прямо на ведущую, не отводя взгляда. — Я был молод, глуп и ослеплен предрассудками, которыми был окружен с детства. И… да, мной двигало желание привлечь ее внимание. Самым идиотским из всех возможных способов. В зале ахнули. Гермиона нахмурилась, уставившись на него, но он не смотрел на нее, его профиль был напряжен, как у лучника перед выстрелом. — То есть вы хотите сказать, что Гермиона всегда вас привлекала? — Саманта почти визжала от восторга, наткнувшись на золотую жилу. — Да, — отрезал Драко, и в студии воцарилась мертвая, выжидательная подробностей тишина. — Но я был уверен, что она на меня даже не посмотрит. Поэтому мой подростковый мозг не придумал ничего умнее, как делать ее жизнь невыносимой. Я… бесконечно сожалею об этом. И буду просить у нее прощения до конца своих дней. Саманта медленно перевела взгляд на Гермиону, чье лицо выражало неподдельное смятение. Ведущая уловила слабину. — Вы знали об этом, Гермиона? О его истинных чувствах? Гермиона собрала все силы в кулак, сжав пальцы так, что ногти впились в ладони. Надо продолжать играть роль. — Да… да, конечно, — ее голос прозвучал чуть хрипло. — И я больше не держу на него обиды или зла. Прошлое осталось в прошлом. — Больше не держите? — Саманта не позволяла ей уйти от ответа. Ее бровь поползла вверх. — Значит, раньше держали? И можете ли вы, зная о его чувствах, быть уверенной, что ваши нынешние отношения строятся на чем-то настоящем, а не на попытке Драко искупить свою вину? Это не выглядит для вас… манипуляцией? Гермиона замерла, словно ее окатили ледяной водой. Этот вопрос был хуже любого напоминания о школьных обидах. Он бил в самую суть их хрупкого перемирия, в тот самый страх, который она сама в себе подавляла. И тут Драко повернулся к ней. Впервые за все интервью он смотрел прямо на нее, игнорируя камеры, зал, хищную ухмылку Саманты. Его взгляд был прямым и ясным. — Нет, — сказал он тихо, но так, что каждое слово было слышно в гробовой тишине студии. — Это было бы самой большой подлостью по отношению к ней. Быть с ней, просто чтобы замолить грехи? Нет. Искупление — это мое личное дело. А то, что между нами сейчас… — он на мгновение замолчал, ища нужные слова, и они прозвучали без всякого пафоса, просто и честно, — это что-то совершенно новое. И гораздо более настоящее. — Не кажется ли вам, Драко, что Гермиона никогда не сможет вас окончательно простить? Разбитую вазу невозможно склеить. Он снова посмотрел на Саманту, и его тон сменился на ледяной. — На этом, я думаю, нам стоит сделать небольшой перерыв. Не дожидаясь ее ответа, он встал, протянул руку Гермионе и, не отпуская ее холодных пальцев, твердыми шагами повел ее за кулисы, оставив ошарашенную ведущую и гулкий гневный шепот в зале. Дверь в гримерку захлопнулась, отрезая их от света софитов и от необходимости притворяться. Драко нервно шагал по небольшому пространству гримерки, сжимая и разжимая кулаки. Челюсти его были сведены так, что скрипели зубы, а на скулах проступили белые пятна. Гермиона стояла у двери, прислонившись к косяку, словно ища в нем опору. Ее руки бессознательно обхватили себя за плечи, вцепившись в собственные локти, пытаясь сдержать дрожь, которая пробиралась изнутри. В сотый, в тысячный раз она пожалела, что ввязалась во все это. Вранье, притворство, голодные взгляды камер — это было не для нее. Она чувствовала себя загнанной в угол, выставленной на всеобщее обозрение. Но она стиснула зубы, не желая устраивать сцену, видя, в каком состоянии находится Драко. Да и куда ей было деваться? Контракт был подписан. Она сама заковала себя в эти цепи. Но мысли неумолимо возвращались к его словам. К этому бреду о детской влюбленности, о раскаянии… Почему-то сейчас, после совместно проведенных недель, это ощущалось не как просто красивая пиар-уловка, а как что-то острое и болезненное, вонзающееся в самое нутро. От этих мыслей в глазах непроизвольно выступили слезы. Она резко моргнула, отворачиваясь к стене, но было поздно. Драко заметил это мгновенно. Его шаги замерли, плечи бессильно опустились. С тяжелым выдохом он подошел к ней. — Послушай, эта конченая дрянь… — начал он хрипло, но Гермиона перебила его, не глядя. — Это ее работа, Драко, — Гермиона уставилась в свое отражение в одном из зеркал, бледное, с покрасневшими глазами. — Ковыряться в грязном белье, выискивать слабости. Все в порядке. Ты… ты отлично справился. Так все придумать на ходу… про искупление… — ее голос дрогнул, она издала горький смешок. — Мне еще учиться и учиться так притворяться. Драко молча смотрел на нее несколько долгих секунд, его взгляд скользил по ней, по покрасневшим глазам, по слезе, проложившей мокрую дорожку на ее щеке. Он провел рукой по лицу, покачал головой и тихо, с надрывом выдохнул: — Блять… Он сделал еще один шаг, сократив и без того небольшое расстояние между ними до нуля. — Так, ладно, — его голос стал тише, но в нем зияла стальная решимость. — Это надо было сделать намного раньше. Гермиона, я не врал. Она попыталась отвести взгляд, но он мягко, но неотвратимо взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Мне действительно очень, очень жаль. Я идиот. Придурок. Назови как хочешь. То, как я поступал с тобой в школе… — Прекрати… — сорвалось у нее на шепоте, и еще одна слеза покатилась из-за того, что эта тема была все еще слишком болезненной. — Нет, не прекращу, — он говорил почти вплотную, его дыхание смешивалось с ее. — Ты не заслужила ничего из этого. Никогда не заслуживала. — Его собственный голос дрогнул, в нем прорвалось что-то давно запертое. — Я рос с твердым пониманием, что я лучше. Что моя кровь, мое имя дают мне право смотреть на других свысока. И я… я видел, насколько ты умнее, сильнее, чище. И вместо того чтобы признать это, мой трусливый, зашоренный мозг решил тебя раздавить. Потому что ты была живым укором всему, во что меня заставляли верить все детство. Он замолчал, переводя дух, его пальцы все так же мягко касались ее подбородка. — На самом деле, я злюсь не на эту херову ведущую. Я злюсь на себя. — Он сжал зубы, и в его глазах вспыхнула та самая, настоящая, не сыгранная для камер эмоция. — Я уже не могу исправить то, что было в прошлом, но я могу повлиять на настоящее и будущее. И я больше никогда не причиню тебе боль. Никогда. Прости меня. Гермиона уже совершенно не могла сдержать потока соленых, горьких слез. — Не надо зарекаться, Драко. И давать обещаний, которые, возможно, не исполнишь. — Да, ты права, — он не стал спорить. — И ты имеешь полное право мне не верить. Я просто хочу, чтобы ты знала. Я, конечно, склонен делать глупости до сих пор, но я больше не тот заносчивый придурок, который вместо того, чтобы сказать тебе, какая ты… необыкновенная и… и чертовски блестящая ученица, говорит всякие гадости. Гермиона смотрела на него распухшими от слез глазами, пытаясь прочитать в его взгляде хоть крупицу фальши. Но видела лишь усталое, разбитое раскаяние. — Зачем тебе это нужно? — прошептала она, сжимая руки в кулаки. — Я понимаю, что у нас контракт, но ты не должен мне ничего. Ни из чувства вины за прошлые ошибки, ни из чувства долга из-за того, что я тебе помогаю. — Черт, Грейнджер, да не в этом дело! — он с отчаянием провел рукой по волосам, сбивая идеальную укладку. Она тоже сорвалась на повышенный тон, отчаянно жестикулируя: — Тогда в чем? — Да в том, что я… я… — он замялся, его взгляд метался по ее лицу, ища нужные слова, которые не находились. — Я хочу, чтобы у нас все было по-нормальному! Чтобы мы… блять… Они застыли, смотря друг другу в глаза, словно пара заблудившихся в тумане. Он не мог подобрать слов, а она не могла набраться смелости ему помочь, боясь услышать то, к чему не была готова. Внезапно за дверью раздался яростный, отрывистый стук, заставивший Гермиону подпрыгнуть от страха и сделать инстинктивный шаг ближе к Драко. Тот так же неосознанно, без единой мысли, обвил ее талию руками, притягивая к себе в защитной позе, как будто мог оградить ее от всего мира своим телом. За дверью раздался сдавленный, яростный шепот Пэнси. — Если вы сейчас же не выйдете и не сделаете вид, что у вас все замечательно, я убью вас обоих! Пресса рвет и мечет! Гермиона и Драко синхронно выдохнули. Она медленно повернула к нему голову, их лица снова оказались в сантиметрах друг от друга. Воздух вновь начал наэлектризовываться, но теперь по другой причине. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Послушай… мы сейчас… мы выйдем туда, — сказала она, ее голос стал тверже, деловитее. — И выступим против этой противной ведущей единым фронтом. Покажем ей всю свою уверенность, и ни одно ее слово нас больше не заденет. Ладно? Он улыбнулся, по-настоящему, с легкой, почти мальчишеской дерзостью в глазах. И, не удержавшись, слегка сжал ее талию, проведя большими пальцами по ее бокам, прежде чем окончательно отпустить. Электрический разряд от этого прикосновения прошел по ним обоим. — Согласен, — кивнул он. — Покажем ей. В конце концов, мы же Волки. Он задорно подмигнул. Гермиона с короткой усмешкой подошла к зеркалу, быстрым движением палочки наложила чары гламура, скрыв красноту и следы слез, и поправила выбившиеся пряди. Затем, повернувшись, она уверенно вложила свою руку в его протянутую. Они обменялись коротким, решительным кивком, распахнули дверь и вышли в коридор, плечом к плечу, игнорируя испепеляющий взгляд Пэнси. Войдя в кадр, они сели на диван, в этот раз их колени и бедра соприкасались, Драко положил руку на спинку дивана, приобнимая Гермиону за противоположное плечо. Она, в свою очередь, откинулась на его грудь, переплетая их пальцы. Да, теперь они были похожи на настоящую пару. Гермиона бросила беглый взгляд на Драко, в его глазах блестели хитрые, озорные огоньки, что придало ей еще больше уверенности. Им нужно шоу, и они его, блять, получат.