Глава 13.

— Слушай, Птиц, а вы с Сергеем как? Типо друзья? – аккуратно спросила я. — Ну, в начале так и было. — Расскажешь? – попросила я. — Ладно, – согласился он, после минуты раздумий. – Серёга, как ты наверняка знаешь, рос в детском доме. Его характер… да у него его и нет, – усмехнулся парень. – В общем, он никогда не мог защитить себя от задир и вот тогда появился я. Сначала в его рисунках, а затем в нём самом. Конечно, этот Волков мешал мне, но я всё равно оставался его защитником. И тогда я вспомнила одну ситуацию, которая когда-то случилась в приюте. Когда я знакомилась с биографией Сергея, то наткнулась на один несчастный случай, случившийся в детском доме, в котором он жил. «Так и знала, что это было не просто совпадение!» – подумала я и спросила его напрямую: — Это ты сжёг тех мальчиков, которые хотели убить собаку? Он молча кивнул, растянувшись в улыбке. — Но повзрослев, этот неблагодарный захотел отказаться от меня. И тогда, я взял всё в свои руки и теперь он боится противостоять мне, – рассмеялся Птиц. – Жалкое зрелище. — И друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а - так, – процитировала я Высоцкого. — Ой, опять ты со своей начитанностью. Зануда, – сказал Птиц. — Просто я не умею шутить. И иногда мои шутки могут быть грубыми, – объяснила я. — Ну, твои подколы были интересным способом проявления любви. Я так полагаю, что это твоё особое выражение чувств? Я немного смутилась и слегка кивнула. — Но шутки это всё равно другое. — Ну так давай проверим. Мои чувства ты точно не заденешь, – уверенно сказал он и, улыбнувшись, сел на диван. Я присела рядом и начала: — Ну вот идёт Разумовский и думает: «Как хорошо, что у меня есть такой верный друг, как Птиц. Он всегда со мной.» Почему-то это было первое, что пришло мне в голову.  — Знаешь, я не думаю, что он так считает, но продолжай. — А затем ему приходит напоминание на телефон выпить таблетки. Он их принимает, и потом оп, «а где Птиц?». Я замолчала в ожидании его реакции. Он тихо засмеялся и наконец сказал: — Да тебе надо было не бухгалтером, и даже не официанткой или баристой, а стендап комиком становиться. — Смеешься так, буто это лучшая шутка в твоей жизни. — Это первая шутка в моей жизни про меня же самого, – улыбнулся парень. — Тебя это так забавляет? – спросила я, удивившись. — Очень. Слушать про этого шизика весело, – ответил Птиц. – Так что, если в твоём арсенале есть ещё шутки, то пожалуйста. У меня они были, и я осмелилась их озвучить. — Сам напросился, – предупредила я и начала. – Диалог между Разумовским и его психотерапевтом в психиатрической больнице. — Какое официальное начало, – прокомментировал он. Я улыбнулась и продолжила: – Доктор, а вы знаете, что у вашей ассистентки вкусная гигиеническая? – спрашивает Сергей. – Вы целовались с моей ассистенткой? – удивлённо отзывается врач. – Нет, я её съел, – отвечает с улыбкой Разумовский. – Гигиеничку? – уточняет мужчина. – Вашу ассистентку. Сжег, замариновал и сделал шашлык, а с вами не поделился! – воскликнул парень. — Пиздец. У меня аж в глазах потемнело от твоего анекдота, – сказал парень и улыбнулся. – Кажется, ты будешь сидеть рядом со мной в одной клинике. — Да не, я то дружу со своей кукушечкой, в отличие от некоторых, – ответила я. – А, и не устраиваю массовые убийства. Это так, к слову. — Ха-ха, – саркастично произнёс парень. – Спасибо за закрытый стендап концерт. — Обращайся. Только в следующий раз это будет платно. — Как меркантильно! Не ожидал от тебя! – наигранно воскликнул Птиц, взявшись за сердце. — Ты сам сказал, что я живу в халупе, – напомнила я. – И вообще, как так получилось, что ты ещё на свободе? Я решила перевести тему, ведь мне было интересно другое. — Талант и сноровка, – довольно ухмыльнулся парень. – Но ты ведь не сдашь меня? — Нет, если ответишь на один вопрос, – хитро улыбнулась я. — А если не отвечу? Тогда что? – ухмыльнулся Птиц. — У меня здесь спрятана камера, – сказала я спокойным голосом. – Она всё записывает и спустя пять минут отправит видео в полицейский участок. Отменить это действие смогу лишь я. Ну и, разве что, Разумовский. Но ты ведь не он? Ты же мне так говорил? Я опустила взгляд на наручные часы и нарочито холодным тоном сказала: — У тебя четыре минуты. Решай. Если до этого он расслабленно сидел на диване, то сейчас выпрямил спину и заметно напрягся. Его взгляд вмиг стал строгим и сосредоточенным. Он начал взглядом осматривать комнату и от этого у меня пошли мурашки по коже. Он молчал и от этого становилось только хуже. Неужели он правда поверил? — Можешь не искать камеру, – сказала я, на что он отвлёк свой взгляд на меня. – Её здесь нет. — Как быстро ты сдалась, – улыбнулся парень, откинувшись на спинку дивана. Он провёл меня! Сразу понял, что я шучу. — Оберхазли! Зачем было так пугать меня, – раздраженно сказала я, ударив его по плечу. Он засмеялся и спросил меня о том, кто такой оберхазли. — Молочная коза с рыжеватой шерстью, – сказала я, хитро улыбнувшись. — Ну зачем же ты меня так обе-е-ежаешь, овечка моя – протянул он, спародировав козу и поблеяв. Я лишь цокнула, закатив глаза. — Не серчайте, о принцесса моя. Тоска Вам не к лицу, – произнёс он ироничным голосом. – Тем более, я слишком красив, чтобы идти в сравнение с козой. Вам так не кажется? Он посмотрел мне прямо в глаза своими янтарными радужками и от этого сердце забилось чаще. Я решила успокоить чувства и скрыть их при помощи шутки. — Оо, а самолюбия тебе не занимать, как я погляжу, – саркастично сказала я. – Ох простите, что это я на ты перешла, друг Вы мой пернатый. Конечно, Ваш лик прекрасен как лучи закатного солнца, медленно таящиеся во тьме ночной. Знайте, я всегда провожаю Вас, стоя у окна и встречая рассвет. Ах, как я раз за разом ожидаю момента, когда промчится день и я вновь смогу лицезреть Вашу красоту в сумраке ночном. Я верю, что Вы никогда не оставите меня и не позабудете обо мне, и под россыпью звёзд, обязательно явитесь, осчастливив своим приходом. И вот, даже сейчас, смотря на часы, я помню, что наша встреча вновь подойдёт ко концу. Я уже скучаю по Вам и в предвкушении новой встречи. Даже самой мимолётной. Я замолчала и стала ждать его реакции. Это была правда. Чувства на самом деле переполняли меня и я должна была остановиться говорить ещё давно, но не могла. Он молча улыбнулся и притянулся ко мне, прильнув к губам. — Даже не скажешь, как это глупо звучало? – спросила я, отпрянув. — Очень литературно. И, даже признаюсь, неплохо. Такие слова не бросают на ветер, – ответил он. – Но ты же у нас любительница литературы и книжек, так что я удивлён, что ты не написала мне любовное письмо как Татьяна Онегину. — А твоя любимая книга наверно была «Преступление и наказание»? – задала я вопрос. – И духовную связь ты нашёл с Раскольниковым, я полагаю? — Книжка, конечно, хорошая, но не понимаю к чему ты клонишь, – растерянно посмотрел на меня парень. – У меня достаточно денег, чтобы не убивать бабку топором. — Не надо смотреть на меня так, будто я самый желанный гость психушки, – недовольно сказала я. — Я просто правда не понимаю к чему ты это сказала. Или это вопрос, который ты хотела изначально задать? — Совсем нет, – покачала я отрицательно головой. – Я задам тебе его позже. Пообещаешь ответить? — Я, пожалуй, проигнорирую твой вопрос, как и ты мой. Ещё как ответишь. Куда ты денешься, Птицушка? Я решила продолжить своё и процитировала роман: — Тварь ли я дрожащая или право имею. И Родион тоже говорил Соне, что не деньги ему нужны были.  Надеюсь, теперь ему стало понятнее. — А, так вот ты о чём, – сказал парень. – Ну, я об этом никогда не думал. Но, ради тебя, обязательно перечитаю на досуге. — Ох, и как же мне отплатить за такое одолжение? — Расскажи ещё шутку. Это будет платой, – хитро прищурился Птиц. — Хорошо, но перед этим один важный совет, – сказала я. – Важно быть собой. — Хорошо, милая, – лишь слабо кивнул парень. — Ты уже выбрал кем из собой тебе сегодня быть? – спросила я. — Какая ты остроумная, – произнёс он в ответ. – Тебе хоть во лбу ничего не колет? Я улыбнулась и хихикнула. — Мы стоим друг друга. — Я же тебе говорил, что не такие уж мы и разные, – припомнил он. Но это напомнило мне о том, что я вообще хотела у него спросить.  — Вообще нет. Я гуманист и человек сомнения. А ты радикал и человек действия, – возразила я. — Я и не говорил, что мы абсолютно похожи. — Я слабо верю в то, что противоположности притягиваются, – отозвалась я. — Тогда тебе следует прочесть ещё одну книжку по психологии или спросить об этом свою подружку. — Ну так может ты меня просветишь? — Психика человека стремится к целостности, восполняя за счёт другого то, чего не хватает твоей личности, – объяснил он. — Так создал бы себе третью или какая там по счёту, новую личность. — Я и так делю это тело с этим недоразумением, а ты мне предлагаешь подселить кого-то новенького, – возмутился Птиц. — Ну так а я тебе зачем? Я не поклонница, не богачка и не жертва системы. Я одиночка. Нашёл бы себе фанатку и было бы тебе счастье. Ты бы вряд ли сомневался в её верности и не спрашивал о том, сдаст ли она тебя, – уколола его я. —  Ты ревнуешь меня к фанаткам или что? – усмехнулся он. — Я не шучу сейчас, а вполне серьёзно спрашиваю. Зачем тебе это всё? – расслабила я лицо. – Приходить ко мне, таскаться за мной, терпеть мои шутки и всё это. Чем больше ты высовываешься из своего злодейского логова, тем больше риск, что ты попадёшься. — Почему ты считаешь, что я тебя терплю? Нет, я конечно терпеливый, но всё же, – спросил он. – Я не понимаю, что тебя не устраивает. Я просто не могла поверить в то, что он правда что-то ко мне чувствует. Такой как он в принципе смог полюбить. И такая честь выпала мне? Я просто не могла понять, почему он выбрал именно меня? — Ты лучше фанаток именно в том, что не сходишь по мне с ума. То есть, я задела его эго тем, что не вешалась на него и он решил заполучить меня? Пока это звучало для меня именно так. — Я буду скорее уверен в тебе, чем в какой-нибудь обожательнице. И он был прав. Я долго думала о том, что мне делать. Сдать его или нет. Сомнения долго терзали меня, ведь если я расскажу - он умрёт. Но если промолчу - умрут другие. Однако сейчас, когда я влюблена, то не могу пойти против чувств и сердца. В такие моменты перестаёшь слушать мозг и здравый смысл. Он глядел на меня, не отводя взгляда, и ждал ответа. — Что ты так на меня смотришь? Гипнотизируешь? – произнесла я с улыбкой. Когда он смотрел на меня так, то я начинала забывать, как говорить или дышать. — Ты всегда, когда волнуешься, улыбаешься и шутишь? – поинтересовался он. — Смех - моя защитная реакция, – ответила я. — Тебе не обязательно защищаться от меня. — А тебе необязательно придираться к каждому слову, – возразила я. — Тогда лучше думай, прежде чем говорить. — Ох, оставь свои непрошеные советы при себе, – недовольно произнесла я. — Что ж, тогда, если ты не в духе, то я лучше пойду, – сказал парень. И с этими словами он подошёл к моему окну и отдёрнул шторы. Я подбежала к нему и поставила руку на плечо. Он сразу же смахнул её и резко повернулся. — Перед тем как ты уйдешь, можно задать тебе один вопрос?  — А разве ты его только что не задала? – язвительно спросил он. — Хватит вредничать! – нахмурилась я. – Мне правда интересно. — Зачем ты постоянно расспрашиваешь меня и хочешь всё узнать? На миг мне показалась в его взгляде нотка подозрительности. Чёрт, не этого я хотела. Надо что-то придумать. — Ну уж извини, что я не супер программист, который может просто найти информацию в Интернете. — Извиняю, – самодовольно расплылся он в улыбке. – Ладно, что ты хочешь знать? — Про то, почему ты всё ещё на воле, ведь… – начала я, как он прервал меня. — Я же тебе говорил уже. Можно было и запомнить. Или это настолько сложная информация для твоего понимания? Я знала, что это слишком рискованно, но не могла по-другому. — Ты даже не дал мне договорить, – недовольно выразилась я и продолжила. – Я про Сергея. Он же альтруист и всё такое. Если бы он узнал, что его вторая личность является виновной в смерти людей, то тут же бы сдался полиции. Я долго думала об этом. Этот вопрос мучил меня с того момента, как я ознакомилась с личностью Разумовского. Он был похож именно на того человека, который готов делать всё для других, при этом жертвуя собой. Но почему Птиц тогда на свободе? Если бы у миллиардера был шанс уничтожить его, то он бы непременно это сделал. Я была уверена, что он именно так и поступил бы, даже несмотря на страх перед своим альтер эго.  — А потому что он не знает, что это я, – ответил Птиц. — Что? Это как? — Серёжа держит свой язык за зубами, потому что думает, что Чумной Доктор это его дружок детства Олега Волков. Да только тот уже год как погиб в Сирии, но бедняга не может этого принять, – объяснил парень. – Своего дружка он сдать не может. Знал бы он, что это я, так сразу бы побежал к ментам. Да у этого Разумовского ещё большие беды с башкой, чем я думала. — А теперь, юная фанатка Шерлока Холмса, я пошёл, – безразлично сказал напоследок парень, скрывшись в темноте. Вот подонок ненормальный! Ну почему он такой неуравновешенный и слишком переменчивый. Он слишком психически нестабилен, но я всё ещё вижу в нём человека. Как же я ненавижу себя за это! Да, Птиц жесток к системе, но он ведь не бытовой садист… Ведь так?

***

Я решила успокоиться и взяла в руки не дочитанную книгу.