Глава 5

      Когда я вернулся в «Купеческий трактир», Несси уже не было. Наверное, ушла домой, устав дожидаться, и я решил идти в сторону Храма, погруженный в свои мысли. Я был в замешательстве. То, что я узнал о Велдоне, не давало покоя. Я не знал, как мне действовать дальше: я был абсолютно уверен, что его сестра и есть убийца, но... моя сестра тоже убийца. И я живу с этим, это не мешает мне любить Несси и иногда прикрывать её. Почему я не мог точно так же отнестись к Марсель? Она была той, кого я должен арестовать. Но Велдон, скорее, убьёт меня, чем допустит такое. Только вот я боялся совсем не этого. Я боялся того, что Велдон совсем не знал, кем стала его сестра за эти два года.       Папка в руках напоминала о себе острыми краями, впивающимися в кожу. Я понимал, что не дождусь утра и сяду читать это дело сразу же, как приду домой. Но смогу ли я помочь своему другу? Для начала нужно найти Марсель. Узнать, для чего она убивает влюблённых подростков и пленяет их души и действительно ли можно закрыть глаза на её преступления. Она опасна и очень могущественна. Её чародейский взгляд до сих пор не выходил из головы, заставляя содрогаться, будто от холода. Сейчас я понимал, что мной овладела её магия, но я всё же осознавал происходящее. Я сразу приметил схожесть этой девушки с Велдоном, но в тот момент мне показалось это бредом, поэтому я сразу же отбросил эту мысль.       А как бы я отнёсся к тому, если бы Несси поймали? Со страхом. Я любил свою сестру, но только если её запрут за решёткой, то и я тут же составлю ей компанию, а потом лишусь головы на плахе за то, что долгое время помогал Тёмному Братству. Поэтому я старался не допускать такого.       Когда я подошёл к дому, обнаружил, что дверь не заперта. Значит, Несси и впрямь решила, что уже не дождётся меня. Я зажёг лампу и поднялся наверх, в спальню. Сестра спала на моей кровати, и я решил не тревожить её, уйдя со своими бумажными работами на кухню. В папке было много различных документов, досье на Ревингов и записи с продвижением расследования. Пробежавшись по бумагам беглым взглядом, я оставил их в покое. Для начала нужно было разжечь камин, чтобы не дрожать ночью от холода, и только потом пытаться в чём-то разобраться.       Через несколько минут я уже сидел за обеденным столом с кружкой чая, напитком, который так любит мой друг, и читал в свете лампы дело двухгодичной давности. После очередной страницы, усталость всё же скосила меня.       Кажется, что я вовсе не сомкнул глаз, но не заметил, как Несси подошла сзади и легко потрепала по светлым волосам. Совсем как в детстве, будто я снова был семилетним мальчишкой. Из-под моей руки, на которой я так незаметно заснул, выскользнула раскрытая папка.       — Вчера что-то случилось? — прозвучал над головой обеспокоенный голос Несси.       — Да… Прости, что не пришёл.       Я выпрямился, решив, что на кровати спать всё же лучше, чем на столе, и тут же сбил локтем кружку с недопитым чаем. Он мгновенно разлился, и тёмные капли западали на пол, издавая тихий частый стук.       — Хорошо, что я забрала у тебя эти бумажки, да? — Несси засмеялась, а потом быстро перебрала документы, изучая их. — Что это? При чём здесь Велдон?       — Всё не так просто, — устало ответил я, всё ещё пытаясь проснуться.       Несси подвинула ещё один стул и уселась, приготовившись слушать. Пришлось всё ей рассказать, начиная встречей с Марсель и заканчивая разговором с Велдоном. Сестра не перебивала и не задавала глупых вопросов. После того, как она услышала от меня всё, что хотела, она ещё некоторое время молчала, переводя взгляд с бумаг на рассвет за окном. Потом всё же спросила:       — И что теперь будешь делать?       — Не знаю, — признался я и встал, чтобы найти какую-нибудь тряпку и убрать разлитый чай.       — Ты ведь не собираешься обвинять во всём его сестру?       — Только проблема в том, что она виновата, Несси. Все улики указывают на неё, да и сам я видел её глаза. Она причастна к этим убийствам.       — Велдон тебя возненавидит.       — Знаю…       — Ты и меня бы с такой лёгкостью упёк за решётку? — Я знал, что она спросит об этом. Её серые глаза злобно сверкнули, и я понял, что она всем своим существом против того, чтобы я арестовывал сестру Велдона. Я не переставал удивляться тому, что она так любит этого чародея, хотя даже не встречалась с ним. Наверное, я слишком долго думал, поэтому она, не дождавшись ответа, продолжила: — Я знаю, что ты очень дорожишь своей дурацкой работёнкой, но, Аластар, семья важнее. Подумай о Велдоне, он два года считал сестру погибшей, а сейчас вынужден смириться с тем, что она убийца, которую должен арестовать его лучший друг. Подумай, как ему тяжело.       — Несси, — начал я, и она сразу поморщилась, поняв, что это начало серьёзного разговора. Она очень не любила, когда я произносил её имя с такой интонацией, — я прекрасно понимаю его. Я знаю, что ему сейчас очень сложно. Но что я смогу сделать? Дело не в том, что я боюсь за свою, как ты выразилась, “дурацкую работёнку”, а в том, что я не могу отпустить Марсель. Она продолжит убивать.       — Для начала её нужно найти, а уже потом судить о чём-то. — Она резко встала со своего места, наверное, посчитав меня совсем бездушным подонком, какими она видит всех солдат легиона. — Делай, что хочешь. Раз уж тебе даже на Велдона наплевать, то я не знаю, что тут ещё можно сказать.       С этими словами она вышла из дома, плотно закрыв за собой дверь. Несси всегда ставила на первый план чувства, из-за чего недопонимания между нами возникали довольно часто. Может быть, в чём-то она бывала права, но почему-то понимать моё положение она не хотела. А я оказался в крайне затруднительном положении.       Я решил, что бездействие ни к чему хорошему не приведёт, поэтому аккуратно сложил документы в папку, привёл себя в порядок и направился в гарнизон. Мне хотелось поговорить с Велдоном, но что-то мне подсказывало, что сейчас я его не найду. Чародей появляется только тогда, когда сам хочет.       И что за люди меня окружают? Иногда я самому себе сочувствовал.       Когда я зашёл в главную башню, чтобы вернуть документы, мне встретился мой старый добрый друг Дерал, выясняющий что-то у тюремщика. Мне это было абсолютно безразлично, поэтому я только вежливо улыбнулся, показал тюремщику папку, напоминая, что я вчера брал её, и поднялся по лестнице в архив. После того, как я зашёл в нужное помещение, за моей спиной послышались тяжёлые шаги, и я догадался, что этот человек носит броню, а значит, наверняка это Дерал.       И я, конечно же, угадал.       Солдат лицемерно улыбнулся, однако в его взгляде по-прежнему оставалась неприкрытая злоба.       — Как дела с расследованием, детектив?       Я решил отвечать ему так же фальшиво вежливо.       — Пусть твой хозяин не беспокоится, у меня всё под контролем.       Моё спокойствие и язвительные слова вывели Дерала из себя.       — Для чего тебе старые дела?       Дерал бы неглуп и понял, у какого именно стеллажа я стою. Это могло вызвать проблемы.       — Это тебя не касается. Тебя вообще не должно здесь быть.       — Ошибаешься, Элиус. У меня есть разрешение. — Он помахал мне каким-то листочком и усмехнулся.       Ясно. Дерал снова выполняет какое-то особо важное поручение Филиды. Я не хотел вмешиваться. У них своя работа, у меня своя. Напрягало только то, что Дерал слишком уж активно интересуется моим расследованием, что наталкивало на весьма неприятные мысли. Либо он сам лезет не в своё дело, либо генерал мне настолько не доверяет. В любом случае мне очень не нравилось поведение этого солдата.       Я вернул папку на место, отсалютовал Дералу и оставил его в гордом одиночестве. Тратить на него своё время не хотелось.       Я вышел на улицу, отметив, что поднялся сильный ветер, разметав по земле осенние листья, а это значило, что над городом могли снова нависнуть тучи, и мысль об этом окончательно испортила мне настроение. Дождь уже всем порядком надоел, а у меня дождь теперь ещё и ассоциировался с Марсель. Сам не знал почему.       Я спустился по ступеням и свернул налево, в свой кабинет. Погруженный в тяжёлые размышления, я не заметил идущую навстречу девушку и чуть не столкнулся с ней. Когда я, наконец, оторвал глаза от земли, то немало удивился. Это была Ливия, дочка хозяина «Купеческого трактира», и выглядела она очень обеспокоенной.       — Детектив!.. Аластар… — Её голос был напуганным, а я стоял перед ней, как последний идиот, и не мог понять, в чём же дело. — Я боялась приходить сюда, но ты должен что-то сделать!       Мне понравилось то, что она обращалась ко мне как к другу, а не как к детективу. Я позволил себе приобнять её за плечи, чтобы она перестала так испуганно дрожать, и ответил:       — Для начала успокойся. Пойдём, расскажешь мне всё в подробностях. Если время позволяет.       Она кивнула, и я открыл перед ней дверь, жестом приглашая войти. Ливия, поправив дурацкую причёску, закрывающую половину лица, села напротив и стала дожидаться моего разрешения говорить. Её напряженность заставила меня улыбнуться:       — Всё хорошо, Ливия. Из-за чего ты так переживаешь?       — Это… из-за господина Велдона.       Сейчас начал переживать я.       — С ним что-то случилось?       — Кажется, да. Он приходил вчера поздно вечером и спрашивал об одной девушке. — Я обречённо вздохнул. Парень всё-таки решил разыскать сестру без моей помощи. — Он описал её внешность, и я поняла, что… встречалась с ней недавно.       — Марсель? — встрепенулся я. — Ты встречалась с ней?       Она осторожно кивнула:       — Да. Только я не могу подробно рассказать тебе об этом. Нет, дело не в том, что мне что-то угрожает, или я просто не хочу говорить… Я не могу. Не знаю, как объяснить это, но…       — Не объясняй, — перебил я. — Я всё понял.       Я действительно всё понял. Марсель очень талантливая чародейка. Её магия не просто очаровывает, она проникает в разум и контролирует его. После встречи с сестрой Велдона я почувствовал это на себе. Мне невозможно объяснить собственные мысли, потому что они словно скрыты от меня самого полупрозрачной белёсой пеленой. Некоторые моменты нашей встречи я помнил отчётливо, но я не мог найти нужных слов, чтобы рассказать об этом. И сейчас, когда Ливия сказала, что с ней произошло то же самое, я понял, наконец, как же Марсель удаётся оставаться незамеченной в самом большом городе Сиродила. Её замечают, наверняка даже многие стражники сталкивались с ней, но они никогда не расскажут об этом, потому что она для них словно сон. Сны всегда забываются на утро, оставаясь лишь смутным воспоминанием. Вот и Марсель была таким сном. Она замирала где-то на краю сознания, но ты никак не мог вспомнить о ней, как бы ни старался.       Только вот, наверное, сном моя лиса оставалась лишь для тех, для кого считала нужным. Потому что многие, кого я спрашивал о ней, вполне нормально реагировали на такой вопрос и вспоминали и её внешность, и её слова. Как и я. Почему-то она хотела, чтобы я о ней помнил и даже мог что-то рассказать. Странно…       — Расскажи мне всё как можно более подробно, — попросил я Ливию, когда она замолчала.       — Вчера утром я видела эту девушку. Точно такую, как описал Велдон. Она его сестра?       — Да. — Я с трудом натянул на себя улыбку, потому что волнение в груди разгоралось всё больше и больше. Я не думал, что у рассказа Ливии будет хороший конец.       — Такое чувство, будто она заколдовала меня. Я помню, зачем она приходила, но я не могу сказать. Вряд ли ты действительно понимаешь это.       — Отнюдь, — отрезал я. — Я тоже встречался с ней. И я понимаю.       — Правда? Тогда… ты ведь простишь меня?       — Конечно. — Я ответил с большой неохотой, потому что сейчас передо мной сидела самая ценная свидетельница, но я ни о чём не мог её расспросить. Проклятые маги. — Что насчёт Велдона?       — Он вёл себя очень странно. Сначала он просто спросил о ней, а потом, когда я сказала, что да, она приходила ко мне… я впервые увидела его таким злым.       — Злым? — Не поверил я. — Что же его так разозлило?       — Наверное, то, что я не смогла сказать ничего дельного. Он накричал на меня. Я не поняла и половины его слов, потому что это были либо какие-то научные термины о беззащитности обычных людей против элементарной магии, либо бретонские ругательства. А когда я попросила его успокоиться и объяснить, чего он хочет от меня, он… — Её голос становился всё тише и печальнее. Ливия, судорожно вздохнув, отодвинула прядь нелепо уложенных волос, показывая мне левую щеку. На ней был большой тёмно-синий кровоподтёк.       — Придурок, — выдохнул я. — Да он совсем свихнулся.       — Аластар, — Ливия стала ещё серьёзнее, чем была до этого, — с ним что-то случилось? Он выглядел таким… несчастным.       — Не переживай. Я поставлю ему мозги на место.       — Я не могу не переживать. — Неожиданно перешла на откровения девушка. — Он… очень мне нравится. И мне так больно видеть, как он страдает, и знать, что я ничем не могу ему помочь.       — Ты не ударила его в ответ? — Я неподдельно удивился.       — Что? Нет!       — Тогда сделаю это за тебя.       — Не надо, Аластар! Я знаю, что с ним что-то случилось, и твои кулаки ему не помогут. Лучше скажи, могу ли я что-то сделать?       — Во-первых, ты молодец, что решила всё рассказать мне. Нашему чародею сейчас и впрямь приходится очень нелегко, и я боюсь, как бы его пошатнувшаяся психика окончательно не дала сбой. Во-вторых, если ты что-то вспомнишь насчёт той девушки, немедленно сообщи мне. А в-третьих, постарайся больше с ней не встречаться.       — Она опасна, да?       Я не стал лгать:       — Боюсь, что да. Не знаешь, где Велдон сейчас?       Она пожала плечами. Я кивнул и задумался, пытаясь связать всё в одну нить. Не получалось.       В дверь неожиданно постучали, и ко мне зашла Бернас, при виде которой я улыбнулся, как пятнадцатилетний пацан. Ливия решила, что ей уже пора, и встала со своего места.       — Спасибо, что выслушал, Аластар.       — Тебе спасибо. И Ливия… найди себе уже кого-нибудь другого. Ты ведь такая красивая, умная и молодая, зачем тебе нужен парень, который тебя даже не замечает?       — Не знаю. — Тихо отозвалась Ливия. — Мне нравится то, что он мне нравится.       Я усмехнулся, провожая её взглядом. Молодая и наивная. Другое дело — Бернас. Её всегда можно понять. Она открытая, честная, но умеет слукавить, если ей понадобится, что делает её ещё более очаровательной.       — Рад видеть тебя, — искреннее поприветствовал её я.       — Взаимно. — Она приблизилась и, опустив взгляд на мой стол, поморщилась. — Боги, Аластар, ты хоть когда-нибудь здесь прибираешь?       Её палец скользнул по столешнице, собрав слой пыли. Я рассмеялся.       — Хорошо, что ты не была у меня дома.       — Кто эта милая девочка?       — Ревнуешь? — поддел я, не собираясь так просто отвечать на все её вопросы.       Она ответила очень неожиданно:       — Разумеется! Будет неприятно, если какая-то девчонка уведёт у меня такого мужчину!       Ого, да ты сегодня в хорошем настроении, Бернас! Ещё немного, и я точно влюблюсь.       — Ладно, я здесь по делу. — Она сразу же стала серьёзной и села рядом, достав из сумки какую-то книгу и кладя её передо мной.       — Что это?       — Возможный ответ на вопрос, зачем убийца пленяет души подростков.       Я, удивлённо посмотрев на Бернас, сразу же раскрыл небольшую книгу и почувствовал, как испорченное Дералом настроение начинает подниматься. Однако, как только я посмотрел на кривой почерк и различил некоторые магические термины, улыбка с моего лица исчезла.       — Ты ведь не заставишь меня читать всё это? — чуть ли не взмолился я.       Она поддельно разочаровалась:       — А я думала, тебе будет интересно… Но так и быть. Расскажу тебе на словах.       — Боги оценят твоё милосердие.       — Хватит шутить. Если говорить простым и доступным языком, то это трактат о размерах и силе душ, как белых, так и чёрных. Если не знаешь, то белые — это души различных животных и существ, а чёрные — людей и прочих высших разумов. Помимо этого, чёрным душам здесь посвящена отдельная глава, в которой говорится, что мощность энергии души различных людей различна.       — Бернас, я уже начинаю путаться.       — И всё же попытайся понять. Я не могу гарантировать, что это правда, потому что здесь приведены неподтверждённые факты. Энергетика людей зависит, прежде всего, от настроения и того, что мы называем состоянием души. Это может быть злость, ненависть, разочарование, умиротворение, радость, счастье, любовь… и так далее. Угадай, какая душа будет наделена большей силой?       — Счастливая?       — Хуже. Влюблённая. А знаешь, что делает энергию этой души ещё мощнее?       — Что?       — Тоска.       — Как это?       — Допустим, что ты влюблён в кого-то, а этому человеку до тебя нет дела. Конечно, тебе будет больно, и ты будешь тосковать. Но разве из-за этого ты перестанешь любить этого человека? — Я, кажется, начинал понимать, к чему она ведёт. — Как вот эта девчонка. Ей нравится то, что он ей нравится! Её душа точно заинтересовала бы этого некроманта.       — Подожди! — До меня, наконец, дошло. — Ты говоришь, что моей лисе нужны мощные души, и она находит их во влюблённых подростках?       — Это только вариант. Но, на мой взгляд, очень разумный. Потому и подростки, ведь взрослые люди уже достаточно чёрствые.       — А ещё это объясняет то, почему она работает именно в Имперском Городе. Здесь предостаточно таких. Но зачем они ей?       — Для какого-то магического ритуала, мощного предмета или… ещё чего-то. Я недостаточно сильный маг, чтобы разбираться во всём этом.       — Ты лучший маг из всех, кого я знаю, — абсолютно серьёзно ответил я. — Не представляю, что я бы без тебя делал. Где ты взяла эту книгу?       — В университете.       У меня сразу же возник вопрос, почему этого не сделал Велдон. А вот Бернас удивила. Всё это время она не сидела сложа руки и пыталась хоть чем-то помочь, потому что дело действительно было запутанным.       Неожиданно меня осенило, и я соскочил с места:       — Проклятье! Ливия! — Я хотел было рвануться вперёд, но потом неожиданно для самого себя развернулся и поцеловал Бернас в губы. — Спасибо.       Она ничего не поняла, но у меня не было времени что-то объяснять, поэтому я выбежал на улицу и как можно скорее решил добраться до Торгового района, следом за Ливией. Я должен был немедленно догнать её.       Можно бесконечно поражаться тому, как нелепая случайность всегда рушит мои планы. Перебежав мост и оказавшись на рыночной площади, я заметил краем глаза знакомый тёмный плащ, промелькнувший слева и скрывшийся за углом здания. Пришлось сменить траекторию и догнать Велдона.       — Ревинг! — окликнул я, поймав себя на мысли, что во мне закипает неконтролируемая злость.       Чародей остановился и обернулся. Он не был мне рад. Хорошо. Потому что первое, что я сделал, когда приблизился, — это заехал кулаком ему в челюсть. Злость сразу исчезла.       — Какого даэдра ты творишь? — не дав ему задать этот же вопрос, начал я. — Понятно, что у тебя окончательно крыша поехала, но Ливия-то в чём виновата?       Прислонив ладонь к лицу и поморщившись от боли, он тихо ответил:       — Я действительно схожу с ума. Я вижу её в любой девушке, на которой надеты красные одежды. И мне становится плохо от этого.       — Велдон. — Я мгновенно успокоился. Не знаю, почему я всегда так вёл себя, но, видя его печальные зелёные глаза и вечное безмятежное спокойствие, злиться было невозможно. — Перестань пытаться отыскать её. Я обещаю, что мы сделаем это вместе.       — Нет, Аластар, я не позволю тебе поймать её.       — Да я помогу тебе, идиот! Помогу, слышишь? Я не стану её арестовывать, я всё выясню и спасу её. И никто мне не помешает, потому что, скамп бы тебя побрал, ты мой лучший друг, а она твоя сестра!       Велдон отвёл взгляд, думая над моими словами. Я чувствовал его сомнение, а ещё мне показалось, что он ощущает свою вину. Может быть, за то, что не верит мне.       — А если она на самом деле преступница? Ты ведь посадишь её в тюрьму. Или… убьёшь.       — Заткнись, — попросил я. — Просто заткнись, хорошо? Никого я не стану убивать или сажать в тюрьму, потому что прекрасно тебя понимаю. Я ведь так и не познакомил тебя с Несси. А она моя сестра. И ещё она опасная убийца. А теперь ничего больше не говори и иди за мной. У меня есть все основания полагать, что Ливия поможет нам найти твою сестрёнку, которая, по-моему, выбрала её своей следующей жертвой.       Велдон ничего не ответил, но я видел, что в его глазах промелькнуло неподдельное удивление. Убрав с лица прямые волосы, он быстрым шагом пошёл следом, кажется, всё-таки поверив мне.       Этот день начинал мне нравиться. Я чувствовал себя ещё на шаг ближе к разгадке.       Я не был уверен, что Ливия поможет нам найти Марсель, но на данный момент это было большее, что я мог предпринять. Мне нужно было понять, зачем чародейка приходит к своим жертвам перед тем, как убить. Ведь она два раза беседовала с Глэном, потом наверняка встречалась с Анабель. Я помнил, что мне сказала служанка Ингриил: после расставания с мальчишкой Синтавов Атиус весь день плакала, а вечером ушла гулять в одиночестве. Вероятнее всего, именно тогда убитая и встретила свою убийцу. И к вечеру следующего дня уже была мертва. Только вот для чего это Марсель? Чтобы убедиться в том, что жертва подходит по нужным параметрам? Это наталкивало меня на мысль о маньяке.       Велдон шёл рядом, и выглядел он мрачнее, чем обычно. Смотреть на него было грустно. Сейчас его и без того постоянно несчастные глаза были полны нестерпимой боли. Я был привязан к этому парню и часто ловил себя на мысли, что хочу видеть его счастливым. Я задумался: видел ли я вообще когда-нибудь на лице Велдона настоящую улыбку? Кажется, нет.       И если во мне и оставалось хоть что-то человеческое, то эта часть меня не позволяла отнимать у мага сестру, которая, возможно, была единственным светом в его никчёмной жизни. Я не прощу себе, если буду виноват в том, что окончательно убью мальчишку изнутри. Кем бы ни была эта Марсель, в первую очередь она сестра моего лучшего друга.       Когда мы зашли в трактир, нас встретил взволнованный взгляд Ливии и несколько нелестных слов от её отца. Я оборвал его пламенную речь строгим жестом. Сейчас вопросы задавал я.       Велдон подошёл к Ливии и, положив ладонь на её лицо, практически неслышно извинился. От кровоподтека на бледной скуле девушки не осталось и следа. Я только усмехнулся, видя этот влюблённый девичий взгляд и безразличное выражение глаз чародея. Ливия, Ливия… Велдон далеко не тот, в кого стоит влюбляться.       — Я должен поговорить с твоей дочерью, — коротко пояснил я Велусу. — Возможно, ей грозит опасность.       Старик благоразумно промолчал. Он знал, что перебивать меня не следует, и я, дождавшись его неуверенного кивка, обратился к магу:       — Вел, что делает Марсель? Почему все, кто встречался с ней, ничего не могут вспомнить?       Чародей устало опустился на стул, внимательно изучая зелёным взглядом Ливию.       — Не все. Ты ведь помнишь практически обо всём, а вот Ливии, кажется, она чуть ли не полностью стёрла воспоминания.       — Такое возможно? Для чего это ей?       — Для того чтобы мы не узнали их разговора, разумеется. Это магия Иллюзии, очень изящная и опасная.       — Опасная? Эти чары можно как-то снять?       Велдон проигнорировал мои вопросы.       — Марсель решила поступить так, как было проще. Если бы она хотела полностью убрать себя из чужой памяти, ей пришлось бы придумывать сотню других сюжетов, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Но она не стала ничего убирать, а всего лишь завуалировала самые важные детали, скрыла их не только от других иллюзионистов, но и от самой Ливии.       — Я всё равно ничего не поняла. — Ливия нахмурилась. Я мысленно ей посочувствовал, потому что давно привык к тому, что Велдон совершенно не умеет объяснять какие-то магические феномены, хотя сам прекрасно в них разбирается. В подобных случаях мне чаще всего приходилось просто верить ему и полностью полагаться на его способности.       — Хорошо, — наконец произнёс я после недолгого раздумья. — Если мы ничего не можем сделать, то нам придётся некоторое время следить за тобой, Ливия. Марсель наверняка вернётся.       — Откуда такая уверенность?       Я отмахнулся от вопроса Велдона:       — Просто я не рассказал тебе всего, что мне удалось узнать. Потом объясню.       — И что мне делать, если она вернётся?       — Рассчитывать на помощь Велдона.       Маг грустно усмехнулся, а потом резко встал из-за стола и вышел на улицу. Мы с Ливией непонимающей переглянулись.       — Что с ним?       — Он очень тяжело переживает всё это. А может, ему в голову пришла какая-то скверная мысль. Не обращай внимания.       Я и сам бы хотел не обращать внимания на странное поведение друга, но проснувшееся во мне благородство твердило, что оставлять Велдона одного не стоит. Поэтому я, извинившись перед девушкой, вышел следом. Чародей стоял, прислонившись к стене, и смотрел на хмурые тучи. Он заметил меня, но даже не повернулся.       — Знаешь, Аластар, было бы лучше, если бы она умерла в тот день. Наверное, ты прав. Сель больше не моя сестра.       — Ты не знаешь этого.       — А может быть иначе? — Он всё-таки повернулся ко мне. Его взгляд мне не понравился, но я решил промолчать и не начинать читать лекции. Велдон продолжил: — Она сама предлагает яд жертвам. Они соглашаются. Конечно, она обманывает, но для неё очень важно, чтобы это было что-то вроде самоубийства. Нет. Самопожертвования.       — Во имя любви?       — Бернас постаралась, да?       — Она рассказала мне то, о чём умолчал ты.       — Извини. Я хотел рассказать, зачем Сель именно влюблённые подростки, но…       — Не оправдывайся. Всё нормально. Мы найдём твою сестру и всё узнаем.       — А если не найдём?       — Найдём. Она вернётся к Ливии.       — Не вернётся. Если бы она хотела вернуться, она не стала бы так воздействовать на её разум. Ведь Сель практически полностью промыла ей мозги, а это значит, что она хотела навсегда уйти из её жизни. Да, встречались. Да, беседовали о чём-то. Но для Ливии всё это было бы незначительным, если бы… если бы я не пришёл к ней и не стал допрашивать. Подумай, как часто ты запоминаешь лица случайных людей? А разговоры с ними?       Я понял, к чему ведёт чародей:       — Хочешь сказать, что с помощью Ливии мы твою Марсель не найдём? Тогда я не знаю, что нам делать теперь.       — Есть один способ…       — Какой?       — Я могу попробовать снять с Ливии чары.       — Это возможно?       — Возможно, но очень опасно. Ливия может полностью лишиться памяти.       — Какова вероятность такого исхода?       — Достаточно высока.       — Нет, мы не можем так рисковать.       — Нам больше ничего не остаётся.       — А ты?       — Что я?       — Какая опасность грозит тебе?       Велдон отвёл взгляд вниз, на мостовую.       — Это не должно тебя волновать.       — Я должен знать, Вел.       Он не любил, когда я повышаю голос.       — В любом случае не умру.       — Это была плохая шутка.       — Это не шутка.       Я задумался. Велдон предлагал дельный вариант, но рисковать девушкой мы не могли. Да и вряд ли она сама согласится на такой опасный эксперимент. Только вот что ещё нам оставалось?       — Может, стоит всё же подождать?       — Чего? Третьего трупа? Он точно будет, потому что Ливию Сель хотела убить. Но по какой-то причине не стала. А это значит, что вместо Ливии умрёт кто-то другой. — Велдон был прав. Ждать мы не могли. Нужно было действовать и как можно скорее. — Нет, Аластар. Мы не будем ждать, когда она ещё кого-нибудь убьёт.       Он сделал особый акцент на последних словах. Я понятия не имел, какие чувства он испытывал, но его вид стал намного хуже. Эта бледная нездоровая кожа, глубоко запавшие глаза, тёмные круги под ними, заметно дрожащие руки, тихий уставший голос, спутавшиеся волосы… Весь его чародейский пафос и высокомерие исчезли, и сейчас Ревинг выглядел… жалко. Я невольно сочувствовал ему. Парень настолько глубоко переживал всё происходящее, что это его сломало. Наверное, я не мог похвастаться такой любовью к своей сестре. Похоже, близнецов и правда связывает что-то намного большее, чем обычная братская любовь.       — Хорошо. Тогда попробую поговорить с Ливией и Велусом. Может, мне удастся убедить их пойти на это безумие.       — Стой, — он остановил меня. — Я сам.       Настроение Велдона оказалось заразным, потому что сейчас мной завладели сильная апатия, тоска и чувство безысходности. Впервые за долгие годы моей службы мне попалось настолько личное дело. Я всегда думал, что если мои друзья окажутся преступниками, то я с лёгкостью защёлкну наручники на их запястьях. А вышло так, что я не могу арестовать девушку, которую даже не знаю.       В эту минуту я ненавидел самого себя. Скамп возьми, я слишком любил этого мальчишку, чтобы не обращать внимания на его мучения. Я не мог отнять у Велдона сестру. Как я смогу жить после такого?       Бросив последний взгляд на погребённую под осенними листьями и дождевыми лужами торговую площадь, я вернулся в трактир. Как и ожидалось, на меня сразу же красноречиво напал Велус, которого, похоже, чародей слушать не захотел. Велдон тихо разговаривал с Ливией, совершенно не интересуясь мнением её отца. Девушка, заметив меня, поднялась со стула.       — Я согласна, Аластар. Если это поможет вам, то… хорошо.       — Я не позволю копаться в мозгах моей дочери и причинять ей вред.       — Никто не причинит ей вред, — спокойно ответил я. — Так ведь, Вел?       — Я постараюсь.       — Отлично.       Ливия махнула рукой на лестницу, указывая нам, куда следует идти, а потом подошла к отцу, чтобы что-то сказать ему. Я не стал слушать их разговор, и мы с Велдоном поднялись в нужную комнату.       — Это было несложно, да?       Он странно посмотрел на меня.       — Послушай, Аластар, если что-то пойдёт не так, любыми способами останови меня. Я не эксперт в Иллюзии, и опыта в работе с чужими сознаниями у меня почти нет. Я не могу ничего обещать.       Я понимающе кивнул, хотя представшая перед нами перспектива меня совсем не радовала.       — А на что мы рассчитываем?       Маг пожал плечами.       — Узнать, о чём Марсель говорила с Ливией. Может, нам это поможет.       Я заметил, что Велдон нервничает. Меня напрягало его состояние, потому что я впервые видел его таким. Не то чтобы он чувствовал страх, просто в его глазах ясно читалось сомнение. Он не говорил мне всего, потому что я и половины не пойму, но я всё равно начинал беспокоиться. Если Велдон считает эту операцию опасной, то, скорее всего, она и вовсе смертельна.       Вскоре подошла Ливия и открыла ключом одну из дверей. Девушка была серьёзной, но печальной. И я знал почему: не каждому хочется, чтобы человек, которого ты любишь, начинал рыться в твоих мыслях. Лично я бы ни за что не пошёл на это. Мало ли что Велдон может прочесть в её воспоминаниях?       — Хорошо, я готова. Что мне делать?       — Просто сядь и постарайся ни о чём не думать. — Велдон поставил перед ней стул и встал напротив. Я прислонился к стене, внимательно наблюдая за каждым его движением. Мне не нравилась нервозность чародея. Когда он делал что-то, он всегда был уверен. А сейчас он шёл вслепую, и я всерьёз беспокоился как за девушку, так и за него.       Велдон положил пальцы на её виски и прикрыл глаза. Под его кожей появилось яркое жёлтое свечение, с каждой секундой становящееся всё более насыщенным. Я вдруг задумался над тем, что он имел в виду, когда сказал: если что-то пойдёт не так. Как я пойму, что что-то пошло не так? Для меня сейчас всё было не так.       Его руки дрожали. На лице появились глубокие морщины от сведённых вместе бровей и закушенных губ, а кожа стала совершенно белой. Я и сам невольно нахмурился. Ливия сидела спокойно, казалось, с ней вообще ничего не происходило, но вот за Велдона я волновался. Когда я спросил его, как этот процесс скажется на нём, он только отмахнулся. Зря я не стал расспрашивать.       Но вскоре я всё-таки понял, что имел в виду Велдон. В его руках скопилась такая сила, что сдерживать её он не мог, каким бы потрясающим чародеем ни был. Он начал сильнее сжимать лицо Ливии, и это, признаться, меня немало напугало. Чародеи, которые не могут контролировать свою магию, поистине страшны.       — Велдон. — Я приблизился к нему. Он не услышал. — Вел…       Я внимательнее вгляделся в его лицо. В этот момент он определённо находился не в этой комнате, а где-то глубоко в сознании Ливии. Я не знал, стоит ли мне пытаться как-то вырвать его оттуда или оставить всё как есть, потому что понятия не имел, что вообще происходит. Всё же моя рука осторожно сжала его горячее запястье и отвела в сторону. Внутри липким холодом свернулся страх того, что именно я могу всё испортить. Но в сложившейся ситуации нужно было что-то предпринять, поэтому мне не оставалось ничего другого.       Похоже, я поступил правильно. Велдон испуганно распахнул помутневшие глаза, и его ноги подкосились. Я не позволил ему упасть.       — Вел? Ты как?       Он тяжело дышал, опираясь о стену обеими руками, но мне удалось различить в его слабом голосе что-то похожее на «спасибо».       Я повернулся к девушке.       — Ливия, помнишь меня?       Она удивлённо моргнула и почти незаметно улыбнулась.       — Конечно, Аластар. — Я проследил за её взглядом, непонимающе смотрящим на Велдона.       — А его?       Почему-то я знал, что она отрицательно покачает головой. И был уверен, что это вовсе не побочный эффект, а работа чародея. Велдон специально прочистил ей мозги, чтобы она больше не думала о нём. Мне хотелось убить этого своевольного идиота.       — А что насчёт Марсель?       — Марсель?       — Не надо, Аластар. — Велдон безразличным взглядом посмотрел на девушку. — Она уже не помнит о Марсель.       — Уже?       — Нам пора. Я всё тебе расскажу.       Не став дожидаться моего ответа, он покинул комнату. Я посмотрел на Ливию.       — Как себя чувствуешь?       — Хорошо. Я тебе помогла чем-то?       — Да. Спасибо. Это был большой риск, но… я ценю твою храбрость. Удачи тебе.       Попрощавшись, я тоже решил выйти из трактира. Велдон ждал на улице. Он ещё не до конца отошёл от этого магического обряда, хотя выглядел уже намного лучше.       — Всё нормально? — снова поинтересовался я, наивно надеясь на ответ.       — Сознание человека — это огромный лабиринт, зайдя в который вряд ли уже выберешься, — как всегда решил не отвечать на мои никчёмные вопросы чародей. — Оно по-своему прекрасно и ужасно в то же время. Очень сложно объяснить все хитросплетения нитей памяти, и практически невозможно найти в них что-то конкретное.       — Так ты нашёл то, что нам было нужно?       — Нашёл. — Он вздохнул. — Я видел Сель в чужих воспоминаниях. Это была она, Аластар. Это были её глаза и её улыбка. Я слышал её голос. Обливион, не думал, что для меня это окажется таким большим испытанием.       — Эй, Велдон… Всё нормально, слышишь? Мы найдём твою сестру и вернём её тебе. И во всём разберёмся. Только ты больше ничего не должен скрывать от меня. Ни-че-го.       — Конечно, Аластар. Я узнал, зачем Марсель приходит к своим жертвам. Она действительно предлагает им яд.       — Но зачем? Неужели Анабель и Глэн сами себя убили?       — Не совсем. Любовь — штука такая же сложная, как магия. Перед тем, как предложить яд, Марсель успевает промыть жертвам мозги небольшим философским разговором. Я не уверен, что она применяет Иллюзию. Она всего лишь вгоняет человека своими словами в такую тоску, что те действительно хотят покончить с собой.       — Такое возможно?       Он удивлённо посмотрел на меня, словно я спросил что-то глупое.       — А с тобой такого никогда не было? Когда ты находишься на высшей точке отчаяния, и тебе хочется сделать последний шаг с края обрыва в бездну? Здесь достаточно только правильного слова. Либо это слово спасёт тебя, либо подтолкнёт в спину.       Стало страшно за него. Я знал, что он находился на высшей точке своего отчаяния.       — Я никогда не думал о самоубийстве, как бы хреново мне ни было. Куда проще и правильнее разобраться со своими проблемами и жить дальше.       — Потому что ты уже не шестнадцатилетний мальчишка, которому любимая девушка не отвечает взаимностью. Именно поэтому Марсель и выбирает своими жертвами подростков. Ими легче манипулировать.       Я обречённо покачал головой:       — Я, конечно, ожидал чего угодно, но не маньяка, охотившегося на детей.       Чародей осуждающе посмотрел на меня.       — Ты и сам был таким, как эти дети. Может, в меньше степени, но был.       — Хорошо, хорошо! — сдался я. — Не буду отрицать, я сох в детстве по соседской девчонке.       Велдон грустно улыбнулся и сменил тему.       — Ливия оказалась не той, кто будет жертвовать собой из-за несчастной любви, именно поэтому Марсель не стала убивать её и, стерев память, навсегда ушла.       — Зачем ты так поступил с Ливией?       — Порылся в её мозгах?       — Заставил забыть о тебе!       — Зато теперь она счастлива. Влюбится в какого-нибудь хорошего парня, заведёт семью. Ведь так будет правильно. Я не хочу быть причиной её разбитого сердца.       Я не стал отвечать. Может быть, он прав. Может, так действительно будет лучше всем, только мне не нравилась одна лишь мысль о том, что Велдон превратил её в какого-то зомби, вырезав одну из важнейших частей её жизни. Я был уверен, что Ливия испытывала действительно сильные чувства к этому чародею.       — Мне не дают покоя её слова, — снова сказал Велдон. — Почему эльт маор? Что она хотела этим сказать?       — Я не знаю. Может… она рассчитывала, что ты поймёшь.       — Если она вообще помнит меня, — хмуро ответил маг.       Я не сразу понял, о чём он.       — То есть?       — Неважно. Просто… я знаю, что сейчас уже не имею для неё никакого значения. Скорее всего, она и впрямь считает меня погибшим.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что она не стала бы скрываться, Аластар. Она вернулась бы в университет, узнала обо мне, продолжила бы учиться, а она превратилась… в убийцу. Нет, ты был прав. Она уже не моя сестра. — Он помолчал некоторое время и резко продолжил: — Попробую узнать насчёт эльт маор. Найду тебя, если мне удастся что-то откопать.       Я понимал, что он просто хочет побыть один. У него была точно такая же потребность в одиночестве, как потребность в воздухе, это я уже давно заметил за ним, поэтому не стал ничего говорить и, проводив его взглядом, задумался над тем, что же делать мне.       И я решил навестить Университет Таинств. У меня не было больше никаких зацепок, кроме того нераскрытого дела, начатого два года назад. Кто-то должен был заняться этим. К сожалению, узнать о местонахождении Марсель или о её дальнейших планах нам не удалось, но нельзя было сидеть сложа руки.       Я знал, что Велдон не простит меня за то, что я собрался расспрашивать студентов о его жизни, но у меня не было выбора. Я должен был разобраться в том, что он за человек, потому что только сейчас понял, что совершенно ничего не знаю о своем лучшем друге.