Акт 2. Возвращение Титана. Глава 9. Боже, Федерацию храни!

Майкл застыл в своём кабинете, будто в аквариуме с густым, отравленным воздухом. Время потеряло смысл. Его разум раскололся надвое: одна половина ясно видела крах – колониальная империя, трещавшая по швам, отдавала последние метры территории под напором невидимых сил. Другая – отказывалась регистрировать факт. Его Федерация не просто рухнула. Она испарилась, как мираж, оставив после себя лишь запах гари, цифры падающих индексов и два номера на столе. – Что же мне делать? – фраза вырвалась сама собой, пустая и бесцельная, как стук капель по подоконнику. Он нервно дёргал ногой, а пальцы выстукивали на столе не ритм, а хаотичную морзянку паники. Два номера: +0 (Империя) и +7 (Кинжал). Два обрыва. – Хах… Цинизм. Империя возьмёт плату – мои колонии, мою душу, моё имя в истории как марионетки. Кинжал… С ним труднее. Он возьмёт плату моими же принципами, заставит меня самого их растоптать. Выбор между гильотиной и петлёй. И я… я выбираю петлю. Хотя бы смерть будет с иллюзией достоинства. Майкл понимал, что какой бы он выбор ни сделал, помощь не будет бесплатной, и выбирая между Империей и Кинжалом, он выбрал меньшее из зол. – Вас приветствует секретарь верховного правителя всея анархии, что вы хотели? – спросила секретарь. – Я Майкл I Испаньёлский, хочу, чтобы вы меня связали с господином Штормом фон Дексом, хочу попросить его о помощи. – Хорошо! Подождите 1 минуту! – в голосе девушки слышался смех, ей было смешно, что капиталист – главный идеологический враг, просит помощи у рабочего человека. – Я на связи, как меня слышно? – голос Шторма прерывался помехами. – Чем же я смогу помочь капиталистическому трупоеду? – слово «трупоед» Шторм произнёс сладостно, смакуя каждый слог, будто пробуя на вкус унижение собеседника. – Решил у того, кого объедал десятилетиями, теперь милостыню просить? – …Моя биржа рухнула. Испаньёла на грани. Буквально как Яра. – Не упоминай Яру! – голос в трубке стал резким, как удар хлыста. – Вы там, в своих дворцах, лишь наблюдали, как она тонет! А мы в ней горели! Переходи к делу, мне противно тратить время на твои капиталистические сопли. – Я… прошу денег. В долг. – Голос Майкла стал тонким, почти детским, голосом провинившегося школьника. В трубке на минуту повисло холодное молчание, затем раздался, как выстрел, смех. – Ха-ха-ха-ха! Вы себя слышите?! Чтобы я, анархист, дал деньги капиталисту? Да мы этими деньгами согреваем наших детей зимой. У нас честный обмен, нам плевать на вашу биржу. А знаешь почему? Эти бумажки пропитаны кровью народа! Обычного рабочего народа, который пашет, как ни в себя, а вы ими свою грязную капиталистическую хору потеряете! – Действительно, в Кинжале не было своей валюты, вместо неё – обмен, бартер. Все доверяют друг другу, может, в этом сила Кинжала? – Я понимаю, как это смешн… – всё тише и тише говорил Майкл. – Вы не понимаете! Вы – капиталисты, унижаете простой народ, а затем, когда находитесь на краю пропасти, просите помощи у обычного рабочего народа! Вы никогда не меняетесь! А народ всё помнит, помнит времена Яры, когда его личность была полностью уничтожена, как, например, в Технэ, у них там вообще хер поймёшь, что творится, – перебил Шторм. – Я тоже помню времена Яры, как я с отцом покупали заводы за бесценок, назвали это “выгодным вложением”, мы просто сделали то, до чего вы, пролетарские уроды, не смогли! Мы были первыми! И на нашем месте ты бы поступил точно так же! – Внутри Майкла горел не просто огонь, а целое солнце. Его разрывало на части. Ему хотелось на этом моменте взять и просто положить трубку. Но он знал, что если откажется от помощи Кинжала, то станет не президентом Федерации Испаньёла, а губернатором провинции Испанкио (старое название Испаньёлы во время Яры). – Я понимаю… понимаю… Но кто, если не вы? Империя? Да она меня превратит во вторую Ару! Нет. Даже хуже! А стану тестовым полигоном для трёхкрылитов! Я готов вступить в Пакт Силы и готов воевать вместе с вами против Империи и её гегемонии! После услышанного Шторм не повёл и бровью, но он тоже понимал, что иметь у себя прямую границу с Империей ещё хуже. Стоит сказать, что в эти годы Империя переживала экономический и технологический бум, когда Кинжал только готовился к перевооружению армии. – А чем вы отличаетесь от Империи? Вы всё такие же глобалисты и агрессоры, но вот в отличие от вас, у Империи всё получилось, а вы даже не смогли сохранить свою лжефедерацию! – Несмотря ни на что, Шторм настаивал на своём, если бы он согласился сейчас, возможно, его бы посчитали предателем анархизма и просто бы сместили с кресла. – …Я разрешу профсоюзы, допущу вашу партию к выборам, обеспечу ресурсами! С каждым предложением Майкл брал красную ручку и вычёркивал в лежащей перед ним книге «Признаки суверенитета» не строчки, а целые главы. «Независимая внешняя политика» – зачёркнуто. «Экономический суверенитет» – зачёркнуто. «Контроль над территорией» – зачёркнуто. – …Вы вступите в Пакт Силы, откажетесь от Виталины и разрешите моей армии маршировать по вашим дорогам. Для… защиты, конечно же. Майкл посмотрел на карту. Красный цвет Кинжала уже не просто приближался к границам Испаньёлы – он медленно проступал сквозь её цвета, как кровь на промокашке. В книге осталась одна не зачёркнутая строка: «Если ты дошёл досюда – значит, ты уже проиграл». – Хорошо! Я вступаю в Пакт Силы, и, если что, готов вместе сражаться против Микаи и её Империи! – Но вместо “хорошо” Майкл услышал лишь тихие гудки. Шторм бросил трубку. – Так, теперь надо ждать помощи, может, купить потом себе новую яхту? – подумал на миг Майкл. Неожиданно дверь открылась, и в комнату вбежал правая рука Майкла. – Тебе чего? Я уже договорился! У нас будут деньги! – Настроение Майкла резко поменялось, теперь он был как ребёнок, которому купили новую игрушку. – Юг… повстанцы… Империя… – правая рука пытался вдохнуть воздуха, но не получалось. Страх завладел им. – Отдышись и скажи нормально! – Майкл махал рукой, показывая “тише”. Правая рука отдышалась и медленно подошёл к Майклу. – Не нужны больше деньги! Я сейчас был в министерстве, и мне сказали страшную весть. Подпольные группы объединились и создали “антиколониальное движение”. Это не просто повстанцы! У них целая армия! Армия, чёрт возьми! Их голод сможет утолить только ваша смерть. Также развёртка на востоке заметила… – он начал ещё сильнее задыхаться, стал весь синий, зная, кто надвигался. – Три эскадрильи имперских трёхкрылитов, приближающиеся к нашим колониям. В особенности к острову Банку, нашей жемчужине! Они не успеют дать отпор! Жду вашего указания! – В чём был смысл… – Голос Майкла иссяк, словно воздух из лопнувшего шарика. Вместо ответа за окном медленно и величественно, как чёрный цветок, распустился первый столб дыма над портом. Движение. Империя. Кинжал. Война. Смысла не было. Он торговался за место в шлюпке, когда корабль уже лёг на дно. И теперь ему оставалось лишь сжимать в потных пальцах мокрый от слёз лист капитуляции, который никому, даже ему самому, уже не был нужен.