Реальная фобия

"комната подношений" - было высечено на тяжёлой двери в конце коридора, дверь была закрыта, но где замочная скважина, там всегда найдётся тот, кто попытается её расшевелить. Немного поковырявшись в скважине и ударившись лбом о дверную ручку, мальчику удалось открыть дверь и пройти внутрь, Ева последовала за ним всё дальше в тёмное место. У неё так-то и не было другого выбора, ведь идти некуда, место было незнакомым и никто не ждал её. Она была уверена, что Фоб её отпустит, если она захочет уйти, но это было худшей идеей, что могла только прийти в голову, ведь два почти всегда лучше, чем один, да и благодарна она была ему несказанно, ведь время, проведённое в заточении, было трудно даже предположить. В очередной комнате стало просто невозможно что-то увидеть: дверь стояла на углу комнаты, так что всё, что было за правым углом двери, нельзя было разглядеть. Фоб уже начал входить в темноту, в процессе чего почувствовал руку у себя на плече. Е - "сбрендил? Да там темно, как у негра в заднице." Ф - "в смысле? Мне всё видно, хотя не очень радужно." Перед глазами Фоба всё обстояло примерно так: были видны чёткие, чем-то белые контуры предметов, но при этом всё вокруг было чёрным. Можно было разобрать очертания всего, что находилось в комнате, но на мелкие детали это не распространялось. Е - "как тут можно что-то увидеть? Лично я вижу, что передо мной черная стена." Ф - "не знаю, просто вижу. Это место похоже на то, где я был раньше... Тут круг ритуальный, как там, только вместо кружочков тут "Я" красным нарисовано." Е - "а... Это бога какого-то. Не припомню точно, но он не особо популярен." Ф - "тогда зачем он нужен?" Ева лишь пожала плечами. Фоб ступил в комнату и жестом подозвал ничего не видующую спутницу. То, что находилось в темноте, напоминало большой зал с тюремными камерами по сторонам, только ни одна дверь не была закрыта. Пол был из какой-то стали, только шатался под ногами. Похоже, под тонким полом не было далеко падать. Как только оба подошли к первой камере, Фоб сразу рванул в камеру, ведь та была заполнена коробками и бочками, и начал рыться в них. Половина находок ещё не были разобраны им, как он услышал голос Евы со спины, который стал немного дрожащим. Е - "... Мне страшно." Ф - "почему? Вроде никто нас загрызть не пытается." Е - "не знаю... Темнота давит сильнее, чем обычно. Ещё есть хочется." Ф - "а, точно. Ты же не ела ещё. А насчёт твоей испуганности мы разберёмся, не может же она быть без причины." Уровень разума Евы немного упал, но она смогла выдать тихое "угу" и встала на месте. Камера оказалась довольно богатой на всякое барахло: кожаный шлем, три огнива, репа, метательный дротик, немного табака, топор, почти усохший кустик зелёной травы и факел. Посмотрев назад и увидев взволнованное лицо девушки он зажёг факел и поднял его левой рукой, та сразу зажмурилась и ругнулась про себя, после чего рсторожно открыла глаза. Е - "предупредил хотя бы!" Ф - "не думал, что он сразу ярко вспыхнет." Е - "правильно! Тебе думать ещё рано. Но... Спасибо. Я уже почти начала трястись."" Ф - "видимо, темнота - не друг молодёжи. Ты не молодёжь, звучишь, по крайней мере, так." Е - "приму это за комплимент." Фоб вытащил репу из той коробки, где её нашёл и отдал её Еве, та немного засмущалась, но всё же начала есть. Силы понемногу возвращались к ней, когда она доела немного не спелую репу. Е - "спасибо, Фоб. Кроме помоев я ничего и не ела, наверное, на скелета похожа, а не на человека, не говоря уже и о женщине..." Ф - "всё не так плачевно. Я пострашнее буду, да тут это и не важно. Тебе бы только научиться говорить без плохих слов." Е - "нашёлся мне тут учитель. Сама знаю, как мне говорить. Я хотя бы не звучу, как какой-то вежливый дед." Ф - "так мне ещё никто не льстил." Теперь всё стало ярче и живее, пол стал виден насквозь, а внизу - пустота. Главное - не провалиться, а на остальное плевать. После недолгих раздумий Фоб потрепал Еву по плечу, из-за чего она вздрогнула, и протянул ей нож. Ф - "возьми, с ним безопаснее." Та неловко взяла нож и озадаченно на него посмотрела, но кивнула и положила его в карман своей новой одежды. Фоб тем временем вооружился топором, что недавно нашёл, и начал идти в сторону противоположной камеры. Там была расположена большая палатка из старой ткани. Подойдя поближе, он заметил множество глаз, выглядывающих на него. Это была палатка, в которой обосновались такие же попрошайки, как ребёнок, которого пара раскусила совсем недавно. Лучшим решением по мнению мальчика было не трогать их и пойти дальше. Крайняя правая камера была самой обычной, как в тюрьме, только не было туалета. В углу стояла деревянная кровать с одеялом из старой ткани. Ф - "смотри, кровать. Давай отдохнем?" Е - "в этом месте? Да что с твоим чувством самосохранения?" Ф - "оно получше, чем у тебя. Я хотя бы не провёл кучу времени на цепях." Е - "не напоминай... Ладно. Но тронь меня и нож, что ты мне дал, окажется у тебя в ты не хочешь знать, каком месте." Ф - "да я и сам устал, нам силы нужны, не нужно их тратить на что-то подобное." Фоб подошёл к кровати и не убирая топор из руки лёг к стене, чтобы не смущать девушку замкнутым пространством. Ева легла спиной к спине с ним, натянув на себя тот кусок ткани, имитирующий одеяло. Хоть заснуть и было непросто, через пару минут оба справились с этой задачей. Сон героя представлял из себя серию чрезмерно мутных изображений, которые в хаотическом порядке лежали на столе. Резкий визг выбил его из сна, он подскочил и обнаружил, что рядом Евы нет. Взяв топор в руку он выбежал из камеры и побежал по направлению к камере с попрошайками. Перед его глазами встала картина, которую он всем сердцем презирал: связанная Ева и уродцы вокруг, пробуют к ней пристроиться. Процесс, видимо, ещё не начался, но это никак не поменяло мыслей Фоба. Сделав глубокий вдох и подойдя ближе к палатке с той же искривлённой улыбкой, он замахнулся топором. В палатке образовалась дыра, а за дырой - ныне свободная в передвижении по воздуху голова одного попрошайки. Спустя две минуты вокруг были свежие куски плоти, кровь и взуки всхлипов. Мальчик молча нагнулся и разрезал верёвки, которыми была связана его спутница. Она молча взяла его за руку и встала, после чего бросилась к нему и обвила руки вокруг его шеи, тихо хныкая ему в плечо. Его лицо немного смягчилось, принимая более нежные черты, топор выпал из его рук и упал на пол камеры с громким звоном. Он поднял свои руки и поправил капюшон её одеяний прежде чем легко похлопать её по спине. Ф - "прости, не уследил. Терпеть не могу унижения над женщинами, которые этого не заслуживают." Ева лишь продолжила тихо плакать, не отпуская его, как единственную опору над пропастью. Не в силах успокоиться. Их ноги приняли бурый оттенок из-за следов крови на полу, хотя бо́льшая её часть уходила через маленькие дыры в железе.