«Когда выпадет первый снег» • Адо/Император • от alinjuly

19 декабря 2025 год

Цок, цок, цок. Размеренный стук шпилек о белую, начищенную до блеска плитку офисного коридора разносился эхом по целому зданию. Цок, цок, цок. Она ненавидела этот звук, предпочитая неудобным шпилькам грубые, удобные берцы. Ей не нравились ни белая плитка, начищенная до блеска, ни само здание. И особенно ее раздражал начальник. — А как дела в западном филиале? — женщина на шпильках обратилась к маленькой фигуре, скрытой оверсайз худи яркой зелено-красной праздничной расцветки. В отличии от нее, миниатюрная девушка не особо заботилась о офисном дресс-коде. Лица не было видно из-за накинутого на голову капюшона, а руки прятались в длинных рукавах. Лишь голос, щебечущий словно воробей, выдавал в ней человека, а не призрака: — Всё в порядке, госпожа Адо. Госпожа Чуэ позаботилась обо всем и работа «горит». — Надеюсь, не в буквальном смысле? Ответом на это была лишь сверкнувшая из-под капюшона улыбка. Бр-р. Даже Адо в такие моменты боялась это создание. Коридор тянулся, не думая заканчиваться, а шаги и трель воробья продолжались. — Госпожа Адо, госпожа Адо! Пожалуйста, будьте добры к господину Директору. — О-о, я всегда добра к нему. Даже слишком. Он не сказал, чего именно хочет? — Нет, госпожа. Уточнил лишь то, что этот разговор должен быть с глазу на глаз, а не по телефону. «Тет-а-тет». Конечно. Тет-а-тет, как же иначе. Наконец остановившись перед перед кабинетом босса, Адо окинула взглядом огромную дверь, сделанную из черного матового стекла с причудливыми золотыми узорами. Вход в опочивальню императора, не иначе. «Года идут, а от комплексов так до конца и не избавился. Старый позорник» Она постучалась несколько резче, чем того требовал рабочий этикет. — Войдите, — оторвавшись от бумаг, красивый мужчина средних лет поднял голову и легко улыбнулся. — Вызывали, господин Ка? — как всегда, сделав особый акцент на последнем слоге, Адо предпочитала перейти ближе к делу. — Не нужно формальностей, Адо. Мы здесь одни. — Но всё еще на работе. Намек на улыбку сошел с лица. Проглотив возражения, Ян уставился в столешницу из темного дуба размышляя, с чего начать разговор. — Что ж… Твоя помощница уже передала, что дела в филиале идут хорошо. В принципе, от тебя другого я и не ожидал. Возможно, понадобиться официальный отчет, для бухгалтерии, но это уже после праздников… — Конечно, господин. Это всё? Мой рабочий день окончен и я хотела бы в кои-то веки вовремя уйти с работы, — тон Адо был абсолютно противоположен её учтивым словам, выдавая раздражение и осознание того, что он просто тянет время. Сегодня звёзды сошлись — пятница сочеталась с её последним рабочим днем перед праздничными «каникулами», а от прекрасного вечера в компании горячей ванны и бокала красного сухого её отделял лишь разговор с этим человеком. — Да, да, конечно, еще один вопрос и ты свободна. Было потешно наблюдать за тем, как взрослый, серьёзный мужчина в костюме стоимостью годового дохода простого работяги, пытается подобрать нужные слова. Сложив руки перед собой в замок и на секунду прикрыв веки, будто набираясь смелости, он всё-таки посмотрел ей в глаза и выдал: — Какие планы на Новый год? Ха, вот оно. Недолго же он прикрывался работой. — О, думаю, грандиозные. Я слышала о будущей коллаборации с иностранной фирмой, которая в перспективе должна принести достаточную прибыль… — Адо, хватит. Ты поняла, о чём я спрашиваю. И присядь, будь добра, — проскользнувшие стальные нотки «директора» заставили женщину повиноваться и опуститься в кресло напротив Яна. — Ничего интересного. Как и в прошлом году, планирую посетить спектакль в своем приюте, а после забрать детей к себе на праздничный ужин, — женщина намерено глядела куда-то мимо него, а сухая интонация выдавала невысказанное мнение о том, куда ему стоит засунуть своё «будь добра», — Юэ сказал, что у него запланирована встреча с партнёрами накануне, так что они с Маомао приедут после Нового года. К чему такой внезапный интерес? — наконец удостоив его взглядом, Адо вопросительно подняла одну бровь. — В этом году я хотел бы собрать всех вместе под одной крышей. Всю нашу семью. — О, очередной корпоратив с родственниками? Прошлогодней фотосессии прессе не хватило? — Я говорю о семейном празднике у нас дома. Настоящем. Как когда-то. Эти слова заставили её замолчать. Правильно ли она услышала? Он действительно сказал «семья»? По меньшей мере это было странно слышать из уст человека, с которым они много лет «семья» лишь юридически, на бумагах, чтобы лишь не разрушать созданную совместно «империю» — семейный бизнес. Да, у них есть общее прошлое и взрослые дети — сын Юэ и приёмная дочь — но их жизненные пути помимо работы давно не пересекаются, и всех всё устраивало. До этого момента. То, что он вообще заикнулся о семье после его отношений с другими женщинами, было унизительно, даже обидно, и Адо не оставила возможности съязвить по этому поводу: — А я обязательно должна присутствовать? Почему бы тебе не взять на роль примерной супруги ту, груд… «талантливую»? Хотя да, она скорее подошла бы для камер, — размышляя, она задумчиво потёрла подбородок. — А что насчет той рыженькой, всё время забываю, как её зовут? Она милая, да и с Юэ ладит, вроде бы. Всё-таки ровесники, — голос буквально сочился сарказмом, а последнее слово она протянула с особой издёвкой. Мужчина за столом устало вздохнул, совсем не удивлённый её резкому, насмешливому тону, и опустил голову на руки. — Адо, пожалуйста. Можешь смеяться, унижать меня. Я это заслужил, за ту боль, что я причинил тебе… — О какой боли ты говоришь? У меня всё прекрасно. Живу, как мне хочется, никакого контроля, не нужно держать лицо, — чувствуя, что начинает закипать, женщина поднялась в намерении закончить этот спектакль. — ДА, Я ВИНОВАТ. И Я СОЖАЛЕЮ ОБ ЭТОМ. Это ты хочешь услышать?! Я старый дурак, идиот, извращенец. Говори всё, что думаешь, — удар по столу и резкий тон заставили её сесть обратно. Она даже забыла, какую колкость хотела кинуть следующей, молча наблюдала за тем, как Ян встал, и, обойдя стол, остановился перед панорамным окном спиной к ней. Офис находился на последнем уровне двадцатиэтажного комплекса, и из огромного окна окружающий их город раскинулся, как на ладони. Прозрачный первый снег несмело ложился на крыши близлежащих строений, а серое мутное небо отлично описывало внутреннее состояние Адо. — Я признаю все свои прошлые ошибки и не прошу тебя прощать, или возвращаться ко мне. Лишь вытерпеть один-единственный вечер в моей компании. Развернувшись к Адо лицом, он добавил: — Я знаю, что в глубине души и ты этого хочешь. Грязный, грязный ход. Последние слова, что были явной манипуляцией в её сторону, резанули по сердцу осколком воспоминаний, тех, что сейчас казались другой реальностью. Маленький Юэ, которому лишь исполнился год, делал первые неуверенные шаги в сторону яркой елки в центре комнаты в их доме. Так и не достигнув цели, потерпел неудачу, завалился вперед, упал и заплакал. Ян, звонко рассмеявшись, поднял сына над своей головой, подкидывая и пытаясь утешить мальчика теплыми словами. — Юэ, ну чего ты, в самом деле? И Китай не сразу строился. Идём, вместе поможем маме. Оставив мальчика разбираться с пестрыми ёлочными украшениями, он подошел к Адо, занятой последними приготовлениями к встрече Нового года. Теплый поцелуй в щеку, в уголок губ, в губы. Мягкий, осторожный в начале, превращается в страстный за несколько секунд. Длинные пальцы зарываются в её волосы, щетина царапает подбородок, а низкий голос шепчет на ухо: — Думаю, Юэ пора спать, а маме с папой встретить Новый год в спальне? Адо проглотила невольно собравшийся от нахлынувших воспоминаний ком в горле. Она не собирается плакать перед ним. Он прекрасно знал, на какую точку надавить больнее всего. В его стиле. — Зачем это, Ян? Мы же обо всем договорились — юридически остаемся в браке, но в мою жизнь ты больше не лезешь. Дети уже выросли. Зачем теребить старую рану? — Я не прошу тебя дать ответ прямо сейчас, но, пожалуйста, подумай об этом. Если не ради меня, то хотя бы ради Юэ, — даже не пытаясь объяснить причину этого внезапного порыва, он всё так же стоял к ней спиной, дав понять, что разговор окончен. Уходя из офиса, она прошептала еле слышно через плечо: — Почему ты не хотел семьи, когда она у тебя была? Не дав ему возможности ответить, Адо зашагала прочь, заглушая единственный тихий всхлип за звонким стуком шпилек.

***

20 декабря, глубокой ночью.

Белый свет монитора освещал темный домашний кабинет. Монотонный стук пальцев по клавишам клавиатуры всё сильнее заставлял глаза слипаться. Ян кинул взгляд на часы в правом нижнем углу экрана ноутбука — давно за полночь. Было еще достаточно работы, но он продолжит завтра. Взяв на дом большую часть работы, он таким образом освободил несколько дополнительных дней дня своих подчинённых. Пока все готовились к праздникам в кругу семьи, он сидел в тихом, темном доме. Пустом, как его душа. Расслабив узел галстука, который он даже не потрудился снять, мысли невольно вернулись к разговору с Адо днём. Он провалился. Единственная надежда на сближение была разрушена его собственными стараниями. Это было его главной проблемой — абсолютное отсутствие эмпатии. Его внутренний «босс» не оставлял его ни на секунду: неплохо для шефа, возможно. Фатально в семейных отношениях. Устало прикрыв веки, он вновь увидел её лицо. Мягкие черты, глубокие глаза цвета обсидиана, в которых стояли слёзы. Те, что она всеми силами пыталась скрыть от него. Дурочка. Будто от него вообще можно было что-либо скрыть. Какой же идиот. Работа уже не спасала от самоуничтожения, значит его ждет ещё одна бессонная ночь. Экран смартфона замигал входящим вызовом, привлекая внимание и отвлекая от мыслей. — Простите за беспокойство, господин, — прозвучал голос Гаошуня, как обычно ровный и сдержанный. — У вас… гость. — Гость? Ночью? — Понимаю ваше раздражение, но госпожа Адо настаивает на встрече немедленно. Адо?.. Ян резко поднялся, не на шутку перепугавшись. Какой ужас мог заставить ее приехать к нему в такое время? — Что произошло, что-то с Юэ? — Нет, госпожа по личному вопросу. Сказала лишь, что это разговор. Кхм. Тет-а-тет. — Впусти. — Господин. — Что еще? — гаркнул он, не скрывая подступающей паники. — Она возможно не совсем трезва, — тихо, видимо, чтобы не услышала гостья, послышалось из динамика телефона. Ах, вот оно что. В мгновение ока напряженные плечи расслабились, а тревога отступила. — Я сам её встречу. Спасибо, Гаошунь. — Как прикажете, господин. Снег продолжал падать, ложась мягким одеялом на идеально подстриженные кустики вокруг дома. Всё в его жизни было идеальным. Кроме него самого. Она шла уверенно, вышагивая в тех же ненавистных офисных туфлях по припорошенной снегом подъездной дорожке, будто по подиуму. Он всегда восхищался стойкостью и величием этой женщины. — О, господин директор, вы даже дома при параде. Как мило, — её язык совершенно не заплетался, а нетрезвость выдавало разве что чересчур приподнятое настроение — Адо. — А ты кого-то другого ждал? Рыженькую? Ха-ха-ха! — пихнув его локтем, Адо прошла мимо него в дом, на ходу снимая пальто. — Чем угостишь? Что-то еще водится в этом доме, кроме унылого хозяина? — Что предпочитаешь? Вода, чай, вино? — преследуя её по пятам, Ян потянулся за бокалами на верхней полке кухонного гарнитура. — О-о, нет. Вина сегодня недостаточно. Виски. Мужчина, обернувшись, скептически поднял бровь. — Не пожалеешь утром? — он передал ей бокал, предварительно разбавив виски парой кубиков льда. У Адо это заботливое замечание вызвало лишь приступ смеха. — Я же не ты. Это вам с Юэ достаточно пробку от вина понюхать. Меня сломить не так просто, — она сделала маленький глоток, облизав губы. Ян заворожено проследил за движением ее языка. — Итак. — Итак? — Что ты задумал? — скрестив руки на груди, она явно ждала каких-то объяснений. — Почему ты решила, что я скрываю какой-то мотив? — Потому что это твоя природа. Ты ничего не делаешь просто так. — Не тогда, когда дело касается вас с Юэ. Может мы и не вместе, но мы семья. — Хватит повторять это. — веселое настроение улетучилось, и она раздраженно стукнула бокалом о гранитную поверхность. — Если ты пришла, чтобы продолжить тот разговор… — Я пришла, потому что ты не имел права, слышишь? Ты не имел права снова вываливать на меня это дерьмо о воссоединении семьи. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь, — она шагнула вперед. — Ты, как всегда, думал лишь о собственном эгоизме. И просто смелости не хватает признаться. Прикрываешься семьей, манипулируешь моей любовью к сыну — любой путь, лишь бы снова посадить меня на свой поводок власти. — дрожащим от гнева голосом, она выплёскивала всё то, что не смогла сказать днем ранее, в офисе. — Всё совсем не так… — Я тебе не верю. — Ну если же я такой деспот, почему ты пришла? — парировал он. — Да, я не самый лучший человек, но согласись, я всегда думал о тебе и детях. Продолжение семейного дела, репутация фирмы, бизнес — всё это не имеет чёртового смысла, если вас не будет в моей жизни, — одним шагом он еще больше сократил расстояние между ними. — Вы самое дорогое, что у меня есть. Она неотрывно глядела на него на протяжении нескольких минут, будто ища в его лице подтверждение этих слов. Он чувствовал огонь, пылающий внутри, который она решила потушить в зачатке, отвернувшись и переводя тему. — Где мой виски? С ловкостью, неожиданной для человека под градусом, Адо запрыгнула и села на барную стойку. Обновив напиток и подав ей бокал, Ян не нашёл решения лучше, чем взять стул и сесть перед ней. На расстоянии, что разделяло их, запах крепкого односолодового смешался с тонким ароматом парфюма, верхней нотой которого был жасмин. Его любимый. Она сидела прямо на барной стойке, как обычно наплевав на правила и приличия. Длинное бордовое платье идеально повторяло аппетитные изгибы фигуры, узкую талию и широкие бедра. Такая сексуальная. Идеальная. Такая Его. Будь его воля, он провел бы всю жизнь на этом самом месте. У её ног. Глядя на Адо снизу вверх, Ян дотронулся до изящной щиколотки костяшками пальцев, не решаясь смело касаться. Негласно спрашивая разрешения. Она моргнула, медленно сомкнув и разомкнув ресницы, условно давая это разрешение. Мужская ладонь обхватила икру и двинулась вверх, поставив каблук её шпильки себе на бедро. — Без тебя… Без вас с Юэ и с переездом Лишу дом стал совсем одиноким. Пустым. — Как и его обитатель, — злоба в голосе постепенно таяла. — Прости меня. Я знаю, что не имею права просить прощения, но всё же. Прости меня. — Я не верю. Умоляй. — Умоляю. Продолжив двигаться вверх по её бедру, он коснулся губами её колена в невесомом поцелуе, чем вызвал мурашки по её телу. Одна из её маленьких слабостей, о которых мало кто знал. Но он знал о ней всё. — Щекотно, — не разрывая зрительного контакта, но выдавая чувства хрипотцой голоса, прошептала она. —Ты нужна мне, Адо. Мне нужны мы. Пожалуйста, позволь мне быть рядом. — в тон ей, будто боясь своих слов, его голос практически растворился в стуке их сердец. Её взгляд не просто притягивал — он прибивал его к земле. Она медленно окинула его глубоким взглядом, наблюдая как он сидит у её ног. Преклоняется перед ней. Одновременно с силой вдавив тонкий каблук в его колено, намерено причиняя боль, Адо притянула его за бороду, оставляя между их губами сантиметр. — Покажи мне. Сейчас. И он показал. Губы моментально нашли её, проведя языком по верхней и углубляя поцелуй. Поцелуй с легким привкусом алкоголя, дорогого и терпкого, как та, что пила его. Он никогда не забывал это чувство. Рука, покоившаяся на бедре, скользнула вверх, обхватив талию и притянув Адо ближе к краю. Ян выпрямился, поднявшись, нависая над Адо, ноги которой так знакомо обвились вокруг его бедер, прижимаясь еще ближе. Приглашая. Искушая. Его губы переместились на нежную кожу шеи, чередуя острые укусы нежными касаниями языка. Руки Адо, не теряя времени, оказались под рубашкой, очерчивая поджарые, твёрдые мышцы. Исследуя. Вспоминая. Широкая ладонь коснулась внутренней поверхности бедра, где начинался пожар. Коснувшись фалангой пальца мокрого белья, последние сомнения были отброшены. Когда последний барьер между ними в виде промокшего кусочка кружева был откинут на пол, ее рука потянулась к молнии на платье, но была остановлена. — Оставь его. — прозвучало хрипло. — Ты такая красивая в нём. — Тогда я хочу быть сверху. — Да, моя госпожа. — едва ощутимый поцелуй в скулу вызвал электрический разряд вдоль ее позвоночника. Подхватив её под коленями, он переместил их на диван у панорамного окна, отдавшись во власть этой женщины. Отстранившись лишь за тем, чтобы спустить с него брюки, она сфокусировала взгляд на его лице. — Это ничего не значит. Я всё еще не простила тебя. Не желая спорить, он заткнул ее рот своим языком, вместе с тем погружаясь внутрь неё. Неглубоко, лишь на фалангу указательного пальца, но за этим послышался удовлетворительный стон из ее губ. Крышу сносило от того, как она хотела его. Даже после стольких лет. Сладкие стоны усилились, как только он надавил на главную точку, удваивая ощущения. Возвращая контроль в свои руки, она приподняла бедра, отстраняясь от его пальцев. — Моя очередь. Шепот обжёг ухо, а зубы болезненно впились в мочку. Пройдясь короткими, но острыми ногтями по его длине, Адо обхватила его рукой, сжимая почти до боли. Направляя, она намерено промахнулась, скользнув мимо входа. Вильнув бедрами, повторила движение, влажными складками прижимаясь к стволу. Дразня. Наказывая этим чувством неудовлетворенности их обоих. На очередном мнимом толчке Ян зашипел, накал возбуждения острыми иглами пронзил тело. Еще больше пьянея от его страданий, Адо продолжила пытку, опустив ладонь на адамово яблоко, сжимая пальцы вокруг мускулов шеи. — Каково это, когда тебе перекрывают доступ к кислороду, господин Ка? Несмотря на то, что он был физически сильнее, рука Адо знала, где надавить. Воздух заканчивался, и вместо ответа он выдавил лишь неразборчивый набор хрипов, после чего Адо опустилась на него. Медленно, до самого основания, параллельно ослабляя хватку на горле, отпуская контроль. Даря свою милость. Коктейль из ощущения тугих, горячих стенок, сжимающих его пульсирующий от болезненного возбуждения член и первый глоток воздуха, который она позволила ему вдохнуть держали его сознание на грани. Ногти царапнули по выступающим на шее венам, а бедра вальяжно двигались на нем, приближая обоих к завершению. Тёмные глаза Адо блестели от приближающегося оргазма, отражая падающие за окном снежинки, а рот приоткрылся, издавая приглушенные хриплые выдохи. Это не он, это она его имела. В отместку за всё, что он заставил ее пережить. — Адо, — не поддаваясь хозяину, голос был тихим, почти жалким. — Заткнись, — не желая слушать, рука с шеи переместилась на его губы, грубо зажав рот. Толчок бедрами. Рука сменилась ее ртом. Еще толчок, в этот раз жёстче. Выдох в губы, вперемешку с протяжным стоном. Дрожь по телу, горячие пульсации по его члену. И он отпускает себя, кончая вместе с ней. Не простая разрядка, а цунами, сносящая все на своем пути. С ней он ощутил это впервые, больше двадцати лет назад, и ощущал каждый раз. Только она была и его болью, и его спасением. Адо, наслаждаясь последними волнами накрывшего ее оргазма, обессилено упала на его грудь, моментально поглощаемая царством Морфея. — Разбуди меня в 7. И открой окно, жарко. Лишь усмехнувшись, он повиновался, подхватив на руки и перемещая ее в спальню, чтобы не нарушить подкрадывающийся сон. — И не думай, что это что-то меняет, — пролепетала она, уже с сомкнутыми веками, зарываясь в пушистое одеяло. Уже через минуту дыхание выровнялось и она уснула. Приоткрыв одно из больших окон, Ян поёжился от колючего зимнего воздуха и её слов. Ничего не меняет… Для него это меняло всё. Если бы только Вселенная услышала его. Глаза всматривались ночное небо, а первые декабрьские снежинки танцевали, унося его желание к звездам.