Ну давай, попробуй обыграть меня

Лето катилось к зениту. После поездки на море прошло несколько дней, но солёный привкус на губах, казалось, ещё не выветрился. Город дышал жарой, и спасаться от неё приходилось в прохладных полуподвалах и кондиционированных залах — например, в бильярдной. Бильярдная встречает их томным, рассеянным светом ламп, повисших низко над зелёным сукном столов. В полумраке почти безлюдно – лишь приглушённая музыка льётся из динамиков, да в воздухе витает терпкий запах мелка и полированного дерева. Атмосфера здесь обволакивающая, чуть сонная, будто созданная для откровенных разговоров и неспешных прикосновений. Минхо, одетый в тёмно-синий, идеально сидящий пиджак, под которым проглядывает ворот светлой шёлковой рубашки, входит первым, учтиво придерживая дверь для Джессики. На ней – облегающее платье винного оттенка, подчёркивающее каждый изгиб её фигуры, и тонкий серебряный браслет на запястье, поблёскивающий в полумраке. Она проходит мимо, одаривая его лучезарной улыбкой: — Никогда бы не подумала, что наше свидание пройдёт именно так. Мне казалось, ты выберешь что-то более… банальное. — А мне нравится. Здесь спокойно, – отвечает он и, взяв из стойки кий, проводит рукой по его гладкой поверхности. — И, возможно, я смогу тебя удивить. Чанбин, наблюдающий за ними комментирует: «Я предупреждаю заранее: если Минхо сегодня снова включит режим "беспомощного котёнка, научи меня всему", я лично выключу свет во всей этой бильярдной. Но ладно, посмотрим… На что он готов пойти ради Джессики?» Джессика, с лёгким шлейфом цветочных духов, подходит к столу, изящно наклоняется, прицеливаясь. Удар – и шар, словно приклеенный к сукну, остаётся неподвижным. Она удивлённо моргает, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. — Минхо, это… считается? Могу я попробовать ещё раз? — Давай так, – он подходит ближе, ощутимо нарушая личное пространство. – Сделаем вид, что я этого не видел. Сегодня я щедр. Она тихо смеётся, смущённая его близостью и собственным промахом. В её смехе слышится лёгкое кокетство. Минхо встаёт позади неё, обволакивая её своим теплом, берет её руки в свои, мягко и уверенно выравнивая линию удара. Его движения спокойны, выверены, словно он боится причинить ей малейший дискомфорт, но при этом не отпускает, держа её в своей власти. — Расслабь плечи, Джесси, — шепчет он ей на ухо, и от этого «Джесси» по её коже пробегает лёгкая дрожь — сильнее, чем от его близости. Он заметил. Он запомнил. Он пользуется этим. В бильярдной пахнет дорогим одеколоном Минхо и её сладкими духами. — Это ты так говоришь, будто мы не на шоу, – отвечает она, но голос звучит мягко, почти задыхаясь. Ей нравится его прикосновение. Она делает удар, повинуясь его рукам. Шар, описав замысловатую траекторию, катится… и с тихим стуком падает в лузу. — Получилось! – в её голосе слышится искренняя радость победителя. — Видишь? – Минхо нежно улыбается, смотря на неё сверху вниз. – Я же говорил, в тебе есть скрытые таланты. Чанбин: «Вот они… Минхо учит, Джессика сияет. Романтика у них получается лучше, чем у большинства актёров в дорамах! Кажется, кто-то здесь серьёзно увлёкся…» Минхо делает удар – и с лёгкостью, достойной профессионала, забивает сразу два шара. Движения отточены, безупречны. — Так! Ты поддавался! – Джессика возмущённо тычет в него кием, прищурив глаза. – На прошлых "уроках"! — Да? – Минхо приподнимает бровь, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Поддавался когда? Может, тебе показалось? — Не притворяйся! Ты специально делал вид, что не умеешь. — А, ну… возможно, – он лукаво подмигивает ей. Джессика, сама того не желая, расплывается в улыбке. Она не может устоять перед его обаянием. После нескольких партий они заказывают напитки и устраиваются на мягком диванчике у стены. Джессика, ощущая его взгляд, поправляет прядь волос, чуть запрокидывая голову назад, обнажая изящную шею. — Скажи честно, – она смотрит ему прямо в глаза, пытаясь разгадать его намерения. – Ты всегда такой внимательный или это только на камеру? Играешь роль? Она сказала это и тут же пожалела. Не потому, что вопрос был лишним, а потому, что задала его при всех — при камерах, при микрофонах, при съёмочной группе, которая замерла в пяти шагах. Это был вопрос не для шоу. Это был вопрос для них двоих, и она только что выставила его напоказ. Минхо, казалось, тоже это понял. Он бросил быстрый взгляд в сторону ближайшей камеры — туда, где горел красный индикатор записи, — и едва заметно усмехнулся. — Ты сейчас спрашиваешь для них или для себя? — Для себя, — ответила она, не раздумывая. — Но они пусть тоже слышат. Он помолчал. Потом отставил бокал и посмотрел ей прямо в глаза: — Только когда рядом человек, который… мне действительно нравится. — Он говорил тихо, но отчётливо, не отводя взгляда. — И мне всё равно, кто это услышит. Она замирает на секунду, ощущая, как её сердце пропускает удар. Она слышит только его дыхание и чувствует, как в животе порхают бабочки. — Минхо… — Ш-ш, – он поднимает руку, призывая её к молчанию. – Ничего не отвечай. Просто играй дальше. Делай вид, что ничего не было. Он протягивает ей кий. Она принимает его, намеренно задерживая пальцы на его ладони – чуть дольше, чем это необходимо. Между ними пробегает искра. Чанбин: «Ого… это уже серьёзнее, чем просто свидание. Минхо такие вещи обычно только своим кошкам говорит, да и то – не всегда. Похоже, наш мальчик и правда влюбляется. Кажется, я скоро буду крёстным отцом их детей!» Они заканчивают игру почти вничью – Джессика неожиданно улучшила свою технику, а Минхо пару раз «случайно» промахнулся. Когда они собираются уходить, Минхо, будто набравшись смелости, останавливается и тихо говорит: — Джессика… — Да? – она смотрит на него с надеждой. — Мне было очень хорошо, – в его голосе звучит искренность и лёгкая грусть расставания. Она улыбается медленно, тепло – так, что у него внутри будто всё смягчается, тает от её взгляда. — Мне тоже. Они выходят на улицу, погружаясь в прохладную вечернюю дымку. И их руки почти соприкасаются, будто тянутся друг к другу сами по себе. Но они ещё не решаются взять их по-настоящему, не сейчас. Пока. Чанбин: «Так, ребят… если вы продолжите смотреть друг на друга так, будто мир вокруг перестал существовать, мне придётся ставить возрастной рейтинг на этот выпуск. Но свидание – просто бомба! Наблюдаем дальше! И запасаемся попкорном!»