Желания

— Цукаса-кун, а чего бы ты хотел? — задала ему вопрос Нэнэ-чан. Крошечная, писклявая Нэнэ-чан. В кофте с напечатанной на ней фотографией хомяка. Цукаса никогда бы не подумал, что кто-то спросит у него такое. Тем более она. Тем более когда она такая бестолковая, раздражающая малявка. Он мог бы проигнорировать еë. Он мог бы напугать еë, зыркнув как-нибудь зловеще или сказав, мол, хочу тебя скушать. Но вопрос настолько сбил его с толку, что он не сделал ни того, ни другого. — Э? Я? — Цукаса глупо улыбнулся и указал на себя, склонив голову набок. — Чего хочу я? Какой смешной вопрос, Нэнэ-чан! — Почему это смешной? — Нэнэ обиженно нахмурилась и надула свои пухлые щëчки. Сама наивность. А ведь когда-то Цукаса… Его улыбка ослабла и приобрела оттенок меланхолии. Усталости. Конечно, было бы интересно порассуждать о том, чего хотел Цукаса. Возможно, составить список. Если бы Цукаса остановился и подумал над этим как следует, он мог бы прийти к некоторым выводам. Всë же, он был заперт в клетке, без доступа к кокудзëдаям, закованный в кандалы, беспомощный. Куда торопиться? Но… — Не то чтобы мой ответ будет иметь значение, правда же? — фыркнул Цукаса. — Почему-у-у? — заскулила Нэнэ, распластав своë маленькое тело по полу клетки. Она скучающе дрыгала ногой и билась кандалами о металлическое дно под собой. Цукаса тихо вздохнул, но решил объяснить ей это. Всë равно он уже поддержал разговор, так чего сейчас его завершать? — Я имею ввиду… даже если я скажу это, никто не исполнит моë желание! Я — единственный призрак, который может исполнять желания мертвецов. Зачем попусту заниматься самокопанием? Ты… ха-ха… такая смешная. Нэнэ-чан… — Он глухо рассмеялся, уронив голову на прутья клетки. Верно. У Нэнэ-чан есть Аманэ, который исполнит любое еë желание, даже самое глупое. У неë есть Аманэ, который любит еë и хочет, чтобы она жила и была счастлива. А кто есть у Цукасы? Сакура, которая с ним из-за их вынужденной связи, да тварь из-под дома Цукасы, которая сейчас пульсировала где-то в дырке от ножа у него в груди и вилась вокруг его горящего мëртвого сердца. Никакой любви в этом нет. Только больной симбиоз. Нужда. Не желание. Нэнэ молчала. Интересно, как скоро они выберутся отсюда? Даже если хранители часов придут по их души, отсюда до этого момента может пройти уйма времени. Не о таком сценарии Цукаса думал, когда забирал Нэнэ-чан в эту грань и устраивал с ней игру в догонялки, попутно ища маленькую чëрно-белую печать среди огромных болтов и шестерëнок. Всë должно было быть не так. Они нашли бы ëрисиро, Цукаса силой заставил бы девчонку сорвать печать… А потом что? А потом, быть может, заставил бы еë сорвать печать и с него. Из семи ëрисиро остался только сам Цукаса и то, что у Первой тайны. У Мицубы не было ëрисиро. — Цукаса-кун, ты дурак. В ответ на такое заявление по лицу Цукасы расползлась удивлëнная улыбка. — Э-э? Зачем же сразу обзываться, Нэнэ-чан? — протянул он, повернувшись к ней всем своим телом. — Потому что ты дурак! — Нэнэ поднялась из положения лëжа и с суровым лицом указала на него пальцем. — Все вы дураки. Столько времени существуете, а становитесь всë глупее… — Она замолчала, чтобы выждать паузу. Цукаса молчал. Ему было интересно услышать, что она скажет. — Ты забыл очень важную вещь, Цукаса-кун! Не обязательно быть джинном или духом, исполняющим желания, чтобы исполнить чьë-то желание. Это можно делать просто так. Потому что хочется! — сказала она. И Цукаса понял, что это действительно так. Возможно, не всегда, но в его случае девчонка права. Цукаса хотел достигнуть своей цели, и Нэнэ могла исполнить это желание. Она могла помочь достучаться до Бога. Она могла помочь уничтожить ëрисиро Первой тайны. Она могла помочь Цукасе исчезнуть. И Цукаса с нетерпением ждал, когда это произойдëт.