Глава 16. Ромео, о зачем же ты Ромео?

      Полусидя на кровати, Пруденс играет в «Пуйо». Нахмурив брови, она складывает цветные фигурки, пока живот урчит от голода. Но она намерена стоять на своём до конца! Голодовка! Это принцип. Странный, конечно, способ добиться справедливости и признания, но какой уж есть.       Внезапно Пруденс улавливает два ярких аромата. Таких сильных и густых, что мелькает мысль: кто-то чужой проник в дом…       — Кто-то ещё пришёл к нам? — она откладывает консоль. — Кроме Поттера. Может, Нотт и Малфой?       Она медленно встаёт с кровати, надевает олимпийку с шортами и решает не паниковать раньше времени. Пруденс выходит в коридор и делает лишь шаг в сторону лестницы, как вдруг кто-то перехватывает её со спины и зажимает рот.       Мужчина?       Секунда на осознание — и…       Это точно мужчина!       Она отчётливо ощущает терпкий запах хвои.       Это волк. Точно. Но какого чёрта?       — Тс-с, малышка, — низкий голос раздаётся у самого уха. — Пэнси занята. Встреча с любимым и всё такое. Не стоит им мешать. Билл сейчас так зол, что даже я ему не перечу.       По голосу это скорее парень, чем мужчина. Лет двадцати, плюс-минус.       — Давай так, — продолжает он. — Я тебя отпускаю, а ты обещаешь не орать. Кивни, если поняла.       Она кивает. Но едва незнакомец убирает руку, как она кричит во всё горло:       — ПЭНСИ!       — Вот сука мелкая! — парень вновь затыкает ей рот. — Ладно, я чары наложил, не услышит.       Затем он резко разворачивает её к себе и грубо впечатывает в стену. Теперь Пруденс может разглядеть его: высокий, бритый блондин со шрамами на лице, шее и зелёными глазами. И от него ужасно воняет лесом.       — Дам ещё один шанс, волчонок. Подведёшь меня — нагну и выебу. Прямо тут. Поняла? Уверен, дырка у тебя узкая и влажная.       Теперь Пруденс по-настоящему страшно. Он не шутит. Судя по уверенному и жёсткому взгляду, чужак сделает это без зазрения совести.       — Ещё раз: поняла? — стискивает он зубы, грозно нависая над ней.       Пруденс судорожно кивает.       — Хорошая самка, — самодовольно усмехается незнакомец и опирается ладонью на стену по правую сторону от неё. — Я Марк, кстати. Пожрать есть чё?       Пруденс снова кивает.       — Круассаны. С шоколадом, — отвечает она с недовольством.       — Отлично. Никогда не пробовал круассаны. Пойдём, угостишь меня.       Марк отталкивается от стены и, не дожидаясь приглашения или разрешения, входит в её комнату.       Кусок волчьего дерьма!       — Я жду круассаны, — напоминает Марк. — Ты где там, Порше?       — Я Пруденс, — впиваясь ногтями в ладони, громче нужного отвечает она.       — Неважно.       Нахал бесцеремонно забирается на постель, на ходу скидывая обувь, и без тени скромности растягивается на чистых простынях «звёздочкой». Довольно крупная, к слову, получается звезда.       — Что застыла в дверях? — грубо окликает её Марк. — Тащи жрачку.       — Я должна проверить Пэнси, — решительно заявляет Пруденс. — Сейчас же.       Он закатывает глаза. Хиггс уже разворачивается, чтобы уйти, но Марк молниеносно достаёт палочку и резким взмахом захлопывает дверь прямо перед её носом.       Пруденс тянется к карману, достаёт палочку, но…       — Экспеллиармус, — короткая вспышка, и древко со свистом вылетает из её рук.        — В себя поверил?       Зелёные глаза Марка хитро прищуриваются.       — Ну ты и шпиц, конечно, малыха. Пытаешься тявкать?       Пруденс демонстративно морщится от его дешёвого сленга и делает глубокий, успокаивающий вдох.       — Общаешься как подросток из гетто, — язвит она в ответ, — хотя… ты ведь и правда из волчьего гетто.       Самодовольство мгновенно испаряется с испещрённого шрамами лица. Взгляд Марка леденеет.       — Я выебу тебя. Однажды. Даю слово, — процеживает он сквозь зубы.       — Ага, конечно.       Какая невоспитанность! Завалился в мою комнату и ещё права качает. Билл наверняка давал ему совершенно другие указания.       — Мурр, принеси круассаны, — негромко приказывает она в пустоту.       Спустя мгновение прямо в её руках появляется тарелка с ароматной выпечкой…

***

      Крепкие руки в чёрных кожаных перчатках ползут вдоль живота Пэнси, а горячее дыхание, кажется, вот-вот прожжёт дыру в её шее.       Билл рядом. И он дьявольски зол.       Она чувствует лопатками, как вздымается его грудь. Чувствует, как он обнюхивает её. И понимает, что не может даже шелохнуться.       Проклятье.       — Он… трогал тебя? — рычит он.       — Би-илл?..       — Отвечай, — его хватка на её талии крепнет, причиняя Пэнси боль. — Или я убью его прямо сейчас.       — Нет! Нет, он не трогал меня!       Она берёт себя в руки и, резко ударив его по рукам, высвобождается. Оборачивается к Биллу. Тот лишь шипит — скорее от негодования, нежели от боли.       — Проваливай. Нахрен. Из моего дома, — Пэнси тотчас начинает трясти. Не то от обиды, не то от внезапного осознания своей слабости перед ним. Она нутром чует, как волчица внутри довольно расправляет плечи и, даже будучи обиженной, готова дать этому самцу ещё один шанс.       Может, и не один.       Но Пэнси решительно затыкает внутреннее звериное урчание. Пошло к Мордреду это животное.       Она наводит палочку на Билла. Тот, хоть и пытается скрыть это, но, похоже, насмехается над ней. Потому что неторопливо лезет в карман пиджака, достаёт сигареты и прикуривает.       — Тебе предлагать не буду. Даже не проси, — произносит он тоном, каким обычно разговаривают с маленькими детьми.       — Я бросила.       — Похвально.       — Знакомые сигареты, — прищуривается она, узнав их по тёмному фильтру. — Нашла однажды окурок. В своей гардеробной.       — Некоторые поступки не красят меня, — он приподнимает уголок губ в улыбке. — Отрицать не буду…       — Билл!       — Я весь внимание, сладость.       Нет, он явно издевается!       Внутри у Пэнси разгорается настоящее пламя — самый Адский огонь, что только существует на свете. Но рука дрожит.       Дурацкая рука!       — Проваливай.       — Я не уйду, — вздыхает Билл.       Он продолжает пялиться на неё в упор, словно на музейный артефакт, и медленно затягивается. Курит те самые сигареты. Курит демонстративно, без тени сожаления о том, пробирался в её дом ночами…       Пэнси, очнись!       — Гарри сейчас придёт в себя!       — Сомниум, — без эмоций бросает Билл в беднягу Поттера повторное заклинание. — Ты нападать собираешься или мы наконец можем поговорить?       У Пэнси теперь трясётся не только рука — дрожь проходит по всему телу. Ей так больно, так обидно. А его показное равнодушие лишь распаляет гнев.       — То есть ты правда считаешь, что можешь прикинуться мёртвым, трахнуть какую-то волчицу в лесу, — палочка в её ладони накаляется, а остатки смелости смешиваются с яростью, — а потом заявиться на моё свидание с Гарри Поттером и требовать чего-то? Ты часом не охуел, Уизли?!       — Я никого, выражаясь твоим языком, не трахал, Пэнси, — вкрадчиво произносит Билл. — Надо мной жестоко подшутил один идиот, подлив зелье Вожделения. Но я сдержался. Едва почувствовал твой запах.       — Ну да, конечно.       — Можешь спросить у него лично. Он сейчас в комнате Пруденс.       — Что?!       Наплевав на Билла в тот же миг, Пэнси протискивается мимо него и на всех парах несётся вверх по лестнице. Тот, тяжело вздохнув, следует за ней.       — Он ничего ей не сделает, — всё так же невозмутимо чеканит Уизли. — Он у меня в долгу, поэтому…       Но Пэнси его не слушает. Она с силой пинает дверь, с грохотом распахивая её настежь, и разъярённой фурией влетает в комнату Пруденс. Девушка растерянно стоит посреди спальни с тарелкой круассанов в руках, а на её постели, бесцеремонно развалившись, валяется бритоголовый блондин.       — Э-э-э… здравствуйте? — подаёт голос упомянутый Биллом «идиот», лениво приподнимаясь на локтях.       Пэнси даже не смотрит в его сторону. Она взволнованно оглядывает ошарашенную Пруденс, пытаясь понять, всё ли в порядке.       — Ты как? Он трогал тебя? — Пэнси переводит яростный взгляд на парня. — Эй, ты! Ты трогал её?       Позади раздаётся очередной тяжёлый вздох Билла, в котором, однако, сквозит едва заметная нежность.       — Пэнси, родная, пойдём…       — Ты вообще молчи! — шипит она. — Покойникам слово не давали. Пруденс, — её голос мгновенно теплеет, когда она вновь переключается на неё, — он тебе что-то сделал?       — Да ни в жизнь, — встревает блондин, примирительно вскидывая ладони. — Она же… ну, мелкая совсем.       — Я тебя не спрашивала!       — Вообще-то, секунду назад вы именно меня спросили…       — Всё хорошо, Пэнси, — мягко прерывает их перепалку Пруденс. — Он просто попросил круассаны.       Переводит острый взгляд на Марка.       — Мне девятнадцать.       Паркинсон чувствует, как со спины бесшумно подкрадывается Билл. Его ладони ложатся ей на талию, собственнически прижимая к себе, а губы касаются ушка:       — Марк её пальцем не тронет, обещаю. Он у меня на крючке. А вот ты… ты всё ещё должна мне разговор.       — Я ничего тебе не должна, — огрызается Пэнси, пытаясь вырваться из его захвата, после чего демонстративно забирает с тарелки один круассан. — Пруденс, я зайду к тебе чуть позже, ладно? А ты, — её обещающий скорую расправу взгляд вонзается в Марка, — только волос с неё упадет — и я тебе этот круассан в задницу запихаю.       — Она не шутит, — совершенно серьёзно подтверждает Билл, хотя на губах играет усмешка.       Пэнси оборачивается, замечает его довольное лицо и, стискивая зубы, хватает Уизли за руку и выходит в коридор.       — Пэнс, зови, если что случится, — слышит она Пруденс.       Затем дверь с грохотом захлопывается.       — Сначала, — начинает Пэнси, надкусывая круассан, — нужно избавиться от Гарри Поттера.       — Звучит двусмысленно, — хмыкает Билл, неотрывно, с неким наслаждением наблюдая за тем, как она жуёт.       — Мерлин… Просто… — она зажимает пальцами переносицу, тяжко вздыхая, — давай перенесём его в гостевую спальню и попросим эльфа проследить.       — А Мурр сам не может это сделать?       — Может.       — В чём тогда проблема?       Пэнси искренне кажется, что Билл намеренно выводит её из себя, раздражая тупыми вопросами.        Воцаряется недолгая тишина, во время которой Пэнси кушает круассан стреляя глазами в Билла, а тот пристально смотрит в ответ.       Нет. Разговора с ним не получится. Да и о чём говорить? Он лжец и изменщик. Быть может, это гормоны в ней сейчас бушуют, но она твёрдо уверена, что он явился вывести её из себя!        Пэнси вновь вскидывает за палочку и, прицеливаясь аккурат между красивых голубых глаз, вместо ответа на его вопрос злобно шипит:       — Пошёл вон отсюда.       Лицо Билла удивлённо вытягивается.       — Я опять сказал что-то не то?       — Вали!       — Давай ты успокоишься…       — Не указывай мне, что делать!       В груди разворачивается настоящее эмоциональное сражение. Часть её рвётся простить Билла, вторая требует кровавой расправы.       — Ты, кстати, странно пахнешь, — вдруг говорит он, принюхиваясь. — Как-то иначе.       Уизли медленно сокращает расстояние между ними.       — Ты глухой? Проваливай, — сквозь зубы чеканит Пэнси, отступая. — Иначе я брошу в тебя что-нибудь…       — Что? — перебивает он с ухмылкой.       — Секо!       — Секо, значит, — хмыкает Билл насмешливо. — Смело. За это я тебя и люблю.       Он приподнимает бровь, ожидая нападения, пока Пэнси громко и гневно дышит, поджав губы.       — Нет, и всё же ты очень странно пахнешь, — повторяет Билл, затем ловко — одной рукой — выбивает палочку из её пальцев и хочет наклониться ближе, но…       Пэнси яростно, со всей силы отталкивает его. Как Гарри утром. Гора мышц ростом, кажется, больше ста девяноста сантиметров почти отлетает, падает на паркет и тихо шипит от боли.       Из комнаты мгновенно вываливаются Пруденс и Марк и принимаются изучать происходящее ошеломлёнными взглядами.       А Пэнси, улыбаясь, стряхивает с красного платья невидимые пылинки и гордо заявляет:       — А я беременна. Вот и пахну так.       Последнее, что она видит, прежде чем уйти к себе, — непередаваемый шок на лице Уильяма Уизли.       — Всем спокойной ночи, — бросает она попутно, — и если хотя бы одна мужская особь войдёт в мою комнату — лишится достоинства между ног.       Ощущая неистовую внутреннюю силу, Пэнси входит в спальню и запирает дверь заклинанием.       — Мурр, расположи мистера Поттера в гостевой спальне, — произносит она и направляется в ванную.

***

      Я лежу на полу, уставившись в пустой коридор. Марк и Пруденс продолжают пялиться на меня, пока я…       Пытаюсь осознать услышанное.        Ты беременна? Но от кого? Неужели от Поттера?        Мысли носятся в голове быстрее «Авады».       — Пруденс, — обращаюсь к девчонке, медленно поднимаясь на ноги, — от кого беременна Пэнси?       Та хмурится, непонимающе глядя на меня.       — От вас, — отвечает она так, будто я спросил глупость. — Конечно же.       И тут меня прошибает то ли пот, то ли дрожь, то ли озноб. Или всё вместе. Точно сказать не могу, но меня начинает ощутимо потряхивать.       Я смахиваю прилипшую к одежде пыль, невольно стиснув зубы.       С тобой, Пэнси, я разберусь через пару минут. А вот…       Марк и Пруденс всё ещё сверлят меня взглядами. Но если девчонка смотрит с удивлением и лёгким любопытством, то парень словно напуган. Страх — залог хорошего воспитания молодых самцов. Одаряю его хищной ухмылкой, и он мгновенно опускает глаза.       — Понял. Где можно разместить Марка на ближайшие три дня? — спрашиваю я у неё.       У Пруденс брови взлетают к самому лбу. Видимо, мой вопрос окончательно выбил её из колеи.       — Три дня? — сипло переспрашивает она, прикусывая губу. — Есть ещё одна гостевая спальня. На чердаке. И коврик у двери.       Марк брезгливо морщится.       — Я могу поспать и в лесу, — заявляет он. — Шелка и хоромы мне не нужны.       Меня забавляет его непоколебимая дикость. Юнец и правда считает, что пара ночей на мягкой постели убьют в нём волка.       — Это не предложение, Марк, — говорю ему, стягивая чёрную перчатку и снимая протез, под которым сильно ноет затёкшая конечность, — а факт. Ты будешь спать там. Пруденс, поможешь ему расположиться?       Та, насупившись, оборачивается к нему и картинно закатывает глаза. Тот кривится в ответ. Похоже, знакомство у обоих вышло на редкость «приятным».       — Хорошо, — кивает Пруденс. — Пойдём.       — Обожди. Дай круассаны захвачу, — бросает Марк и скрывается в комнате.       Девчонка нарочито громко цокает языком.       Я покидаю этот молодняк с лёгкой улыбкой. Уменьшаю протез заклинанием и прячу его в карман. Теперь передо мной стоит задача посложнее: поговорить с тобой и остаться в живых. Если ты в положении, то способна выкинуть всё что угодно. Беременные волчицы порой ведут себя похлеще любого альфы. И предвкушение мешается с радостью. А я чувствую, как рот мой непроизвольно наполняется слюной. У меня будет ребенок от тебя.       Наш ребёнок.       Вот бы… облизать тебя. Всю. Почувствовать, какая ты на вкус теперь.       Прикрываю веки, чтобы отогнать инстинкты, проснувшиеся так некстати. Найти твою спальню по запаху — пара пустяков. Да и дверь вскрыть не проблема. Но я и так достаточно нарушил твои личные границы в прошлом, не так ли? Сейчас необходимо действовать тоньше.       Осмотревшись по сторонам, я решаю забраться к тебе через балкон. Романтично. Очень…       — Мне кинь цветок скорей с балкона, — насмешливо нашёптываю я магловскую поэму, попутно дёргая за ручки дверей в соседних комнатах. — А лучше ты спустись ко мне, и мы обнимемся во тьме…       Одно из помещений легко поддаётся. Вхожу и оказываюсь в маленьком кабинете с узким окном.       — Люмос.       Пространство заливает мягкий свет. Я направляюсь к окну, но взгляд цепляется за знакомую жёлтую папку, какие обычно заводят на пациентов в Мунго. Она сиротливо лежит на дубовом столе.       «Пэнси Паркинсон. Беременность. Ликантропия».       Кладу волшебную палочку на стопку книг и беру документ в руку. Безумно хочется открыть его, изучить всё вдоль и поперёк, чтобы лично убедиться, что всё в порядке. Но… я возвращаю папку на место. Сначала я услышу всё от тебя самой.       Действуй деликатно, Билл.       Я распахиваю окно и выглядываю наружу. Бросаю взгляд влево и замечаю заваленный снегом балкон, тускло освещённый тёплым светом из твоей спальни. Понимаю, что придётся прыгать прямо в сугроб, а затем карабкаться вверх по водосточной трубе.       — Что ты со мной делаешь, сладость? — удручённо вздыхаю я, представляя, какой сложный путь ради тебя мне предстоит преодолеть.       Снова надеваю протез, сую палочку в карман и прыгаю вниз, в холодный снег…

***

      Пэнси слышит шум за окном. Она дёргается непроизвольно, готовая вот-вот сорваться с места, но, подавив инстинкт, остаётся в горячей ванне. Она догадывается, кто шастает во дворе. И если среагирует, то лишь доставит этому рыжему ублюдку удовольствие.       Но шум усиливается, и запах Билла становится ярче. Он рядом. Слишком близко. Волчица внутри беснуется и, кажется, готова взвыть.       Раздражённо сжимая челюсти, Пэнси всё же покидает ванну. Накидывает махровый халат, выходит в спальню и нутром чувствует, где он. С крайней степенью недовольства она распахивает тяжёлые шторы и видит…       Рыжего волка с железной лапой, который развалился на балконе, словно домашний питомец.       — Ты что, идиот? — шипит она на животное.       Волк издаёт нечленораздельный звук, вроде урчания, невинно прижимая уши к голове.       — Всё-таки научился обращаться без Луны. Поздравляю. Вот и сиди здесь, — бросает она и задёргивает шторы.       Но Билл, кажется, не готов сдаваться. Он царапает когтями стекло и… скулит.       Мерлин, он правда скулит, как милый пёс или что-то в этом роде.       Осознавая, что Уизли так просто не отступит, Пэнси вновь отодвигает плотную ткань и с неприязнью глядит на него. Тот, состроив жалобную гримасу, облизывается и хлопает голубыми глазами.       — Ты издеваешься, что ли? Думаешь, я поведусь на твои уловки?       «Х-х-холодно…»        Она слышит его мысли.       — Неужели? — усмехается Пэнси самодовольно. — Ты в мороз по лесу бегал в одних штанах и босиком. И температура нашего тела может достигать катастрофических сорока двух градусов, Уизли. Плюс густая шерсть. На улице, — она бросает взгляд на термометр, — десять градусов ниже нуля. Сибирские оборотни выживают даже при минус пятидесяти. А мы с ними почти родня. Поэтому… — хитро прищуривается она, — спокойной ночи.       И резко, с максимумом негодования, в очередной раз задёргивает шторы, игнорируя клацанье когтей по стеклу. Пэнси надевает пижаму и забирается в кровать под тёплое пуховое одеяло, всячески подавляя безумие волчицы, которая требует немедленно впустить Билла в спальню. Та прямо-таки негодует: почему человеческая половина противится желанию провести ночь со своим волком, как предначертано судьбой и природой?       — Потому что волк твой — дерьма кусок, — отвечает она шёпотом зверю внутри. — Понимаешь? Так что завались. И давай спать.       Но Уизли, кажется, слышит всё. Потому что раздаётся его тихое:       — Пэнси.       — Её здесь нет, — отрезает она.       Звучит лёгкий стук в окно.       — Мне нужно две минуты. Всего две минуты — и я уйду.       Пэнси рывком садится в постели.       — И снова врёшь, ведь.       — Нет. Я правда уйду. В гостиную. Или к Поттеру…       Пэнси смотрит в сторону балкона. Мерлин и Моргана, да почему когда-то в её жизнь, словно торнадо в солнечный день, ворвался Билл Уизли?       И почему она так слаба перед ним?