Странности

На улице стемнеет, и свет от фонарей еле освещает дорогу. Воркута идёт медленно, не торопясь, разглядывает снег под ногами, который поскрипывал от каждого шага, а в кармане шуршала пустая обёртка от очередного, не совсем легально добытого сырка из местного магазина. Вероника совсем не смотрела на дорогу, думала о чём-то своём, не заметив, как уже прошла нужный ей поворот. «А каким всё было раньше?» Раньше мир был ярче, светлее. А самым ярким воспоминанием из того времени было давнее лето, в самом пике своего сезона. Когда ранним утром свет, пробиваясь сквозь тюль, красиво преломлялся. В комнате летала пыль и из-за солнечных лучей, казалось, что она блестела. Тогда всё сияло изнутри. Вероника помнила про какой-то старый заброшенный амбар. Воспоминание это самое яркое из всех. А там поле, высокая трава и она, которая бежит сквозь гущу, к старому почти развалившемуся зданию. Раньше хотелось исследовать весь этот яркий мир,что окружал. Каждый цветок увидеть, все секреты природы разузнать, побывать везде, где только можно и нельзя. А сейчас всё потеряло свою яркость и краски. Всё потеряло смысл. Даже воровство сырков, которое раньше будоражило разум, не приносит такого удовольствия. Сысольева страшилась смерти, но понимала, что она неизбежна. Постепенно, ступала по ступенькам разума вниз, привыкая к назойливым серым мыслям, которые преследовали её всё последнее время. Хотелось пропасть, исчезнуть, раствориться в той самой блестящей пыли, разбиться на мириады частиц. Но заброшенный амбар всё ещё держит. Она ведь помнит тот день, будто вчера это происходило. Возвышается серое деревянное здание посреди огромного поля. Когда через поле то идёшь, казалось, что трава яркая, светло-зелёная, с белыми цветами на ветру оживает. Заросли везде и не высокие, и не низкие, по локти маленькой Воркуте. Вероника шагает по полю, а оно от каждого движения колышется, шуршит и… Дышит? А Сысольева-то направляется прямо, к амбару, не обращая внимание на странные растения, вышагивает ровно. Щиколотки её открыты и за них постоянно что-то колючее цепляется. Будто поле Веронику хочет схватить и утащить под землю. Воркута шаг ускоряет, почти бежит. Выбегает на дорогу средь поля, где появляются две узкие проплешины, похожие на след от колёс машины. По ним бежать становиться легче. За несколько минут преодолев небольшое расстояние, останавливается перед большим и странным зданием. Старый заброшенный амбар. Воркута ближе подходит к деревянным воротам. А они засовом железным закрыты, что уже почти уничтожила ржавчина. Сысольева засов осторожно поднимает, а тот лишь со скрежетом поддаётся. Вероника толкает ворота и, кажется, на всю округу раздаётся громкий противный скрип. Внутри приятная прохлада стоит, а через дырявую крышу и пол чердака свет от солнца проливается. В местах, где он землю нагревает, одуванчики маленькие распускаются, а по углам, куда лучи не попадают, мхи растут. Почти везде из выбитых окон стекло валяется. Воркута стоит у входа, и всё же решается зайти. Дышать начинает намного тише, будто боится кого-то спугнуть или же чтобы этот кто-то её не заметил. Здесь время замирает и тишина глухая. Внутри с улицы абсолютно ничего не слышно: ни как птицы поют, ни шелест трав с поля - ничего. Сысольевой казалось, что она зашла в комнату, которую полностью изолировали от звуков. Только вот сейчас она не в комнате и точно ничуточки, ни от чего не изолированной. Здесь Вероника дыхание своё слышит и от этого становится не по себе. Ведь вокруг большого амбара ничего, кроме поля нет. Маленькая ближайшая деревушка находится за полем и идти туда очень долго. Воркута выдыхает про себя: «Ну, ничего же не случится, правда?». Проходит вглубь, а по амбару ветер гуляет, свистя в щелях между досками. Тишина давит, словно камнем, пытаясь свести с ума всех, когда-либо зашедших и вышедших. Большое помещение внутри разделяет деревянная стена (если её можно назвать таковой). Кажется, если дотронешься, то она рассыплется в щепки в эту же минуту. Воркута стоять около неё не хочет, проходит дальше и видит старую лестницу, ведущую на чердак. Смотрит наверх, на прямоугольное отверстие в итак тощем полу чердака. «Интересно, упаду оттуда или нет?» - думает и подкрадывается к лестнице, будто кто-то её заметить может. Сысольева деревянной конструкции касается, проверяет, не развалится ли она. Шатает лестницу, а та издаёт жалобный скрип. Вероника немного мнётся, сомневается. Кажется, чужое дыхание на затылке чувствует. Очень близко. По телу бегут мурашки, и где-то в груди чувствуется сильный страх. Оборачивается резко, но не замечает никого, видимо это типичная для неё паранойя. Всё так же тихо, всё так же ни единой души вокруг. Воркута еле слышно выдыхает, вновь глядит на лестницу и решается забраться. Первая ступенька выдерживает вес, значит и последующие тоже справятся с этой миссией, так решает Сысольева и делает следующие аккуратные шаги по лестнице, в направлении вверх. В крови играет адреналин и жуткий интерес к тому, что может находиться наверху. Голова осторожно выглядывает из отверстия, а после и руки, что ухватываются за пол, окончательно поднимаясь на второй этаж. На чердаке ни единой души. Прямо перед ней оказывается много деревянных перегородок, похожих на лабиринт, пропитанных страхом ещё сильнее, чем помещение внизу. Интересно Веронике очень, что же там находится или может быть спрятано. Всё интереснее становится и делает она шаг в ту сторону, но под ней резко скрипит половица. Воркута моментально отскакивает назад, будто обожглась. «Лучше, я туда не пойду» - Сысольева еле дрожит, мотает головой, чтобы сбросить с себя накативший страх. Разворачивается в противоположную сторону и видит небольшую площадку, маленькое квадратное окно в крыше. Больше ничего. Воркута подходит к окошку и выглядывает из него. В лицо ударяет тёплый воздух. Вновь появляются всевозможные звуки: пение птиц, движение травы на ветру; а в нос ударяет запах цветов и трав. Отсюда открывается вид на всё поле. Дышать Веронике становится намного легче. Надо будет спуститься обратно вниз и снова пойти побегать среди очаровательной природы. Глаза медленно прикрывает, наслаждается тёплым ветром лета, богатыми запахами и пением птиц. Нос резко втягивает воздух и чувствует только мороз. Глаза Сысольева открывает и вновь оказываются в холодном и тёмном городе. Воркута ежится от такого сильного контраста, обречённо вздыхает, понимая, что прошла уже пару лишних кварталов. На пятках разворачивается, обратно идёт, громко топая по заледенелой дорожке, уже полностью высвобождаясь от яркого воспоминания. Она абсолютно не понимает, как оказалась там с этим амбаром, также как и ушла от него. Но желание вернуться в то самое поле сильное-сильное. Вероника не знает, что её так тянет туда, но уверена в том, что попытается найти тот старый амбар всеми силами. Старательно пытается вспомнить, как же добраться до поля, но в голову ничего не приходит. В голове возникает странная мысль: «А что если никакого амбара не было?». Чертыхается и чуть не падает, запнувшись о какой-то камень. Что если это всего лишь бред из её больной головы? Может, из-за постоянных назойливых мыслей о смерти её мозг решил подкинуть чужие яркие воспоминания, наполненные жизнью? Но ведь не может же быть всё именно так. Воркута окончательно путается, не понимая, где правда, а где ложь. Может быть, она уже мертва и находится по ту сторону картины? И ей случайно попадаются чужие мысли и воспоминания? Вероника мотает головой, пытаясь избавиться от этого наваждения. Нужно срочно вернуться в магазин, пока он не решил закрыться. Украсть пару сырков или лучше немного больше, чтобы успокоиться. Разберётся с этим амбаром попозже, если успеет.