Часть 1

- Я умирал. Всё, что было лучшего в моей жизни, безвозвратно ушло, как сон. Та, которая пробудила во мне вкус к жизни, открыла второе дыхание, вторую молодость, - да чего там, первую настоящую! - не простила мне моей слабости и нерешительности. Как поётся у одного русского исполнителя - "Несвоевременность - вечная драма, где есть он и она". Это была случайная встреча, и я каким-то необъяснимым чутьём понимал, что последняя. Больше я её никогда не увижу. Я упустил свой главный шанс в жизни на лучшее и вернулся к той, что, по твоему выражению, Сметает пыль, Судит и Прощает. Не сразу, конечно. В тот вечер я был одуряюще пьян; в таком состоянии совершаются страшные преступления. Я рыдал, как ребёнок. Сюзанна не проронила ни слова, когда увидела меня, вообще вела себя как-то незаметно. А мне хотелось по-волчьи выть, как раненый зверь. Наутро голова раскалывалась от литра выпитого виски. Вино - это напиток для романтических ужинов и чинных семейных застолий, а когда не с кем разделить душевные муки, тут уж только виски помогает...       Утром Сюзанна всё ещё была неразговорчива, отделывалась односложными фразами, но была как-то особенно мягка и предупредительна. Кто знает, может быть, чувствовала свою вину в произошедшем? Боялась?..       В тот вечер Адриан и Кристина остались с ночёвкой у друзей. По телевизору передавали какую-то вечную ерунду, но знаешь, в таких случаях его звук успокаивает, программа играет как необходимый фон, чтобы давящая тишина не свела с ума. Я сидел в кресле в гостиной. Мимо прошла Сюзанна, села в кресло напротив. Поставила на столик поднос с чаем и двумя бокалами вина, открыла коробочку тёмного шоколада. - Зачем? - спросил я, имея в виду совсем не этот натюрморт. Зачем пытаться склеивать разбитую чашку, вязать к себе человека, чья душа уже не с тобой? Неужели женщинам так важна проклятая "респектабельность", как это всё называют англичане? Вежливо раскланиваться с женой зеленщика и чопорными мамашами одноклассников детей, напускать на себя гордый вид на всех корпоративах, везде подписываться "мадам такая-то"... Условности, рамки, вечные границы! Конечно, на шестом десятке непросто всё бросить, то, что наживал годами, но если этот решительный шаг сделал бы нас обоих, всю семью, только счастливее?.. - Знаешь, - сказала Сюзанна, - я недавно в журнале прочитала про искусство золотого шва. Это в Японии. Осколок разбившейся чашки скрепляют клеем с золотой пудрой, и чашка становится целой, и даже ещё интереснее, чем была. Золотой шов проходит через весь сосуд, как узор.       Прозрачный намёк... - Нет, это не моё, - ответил я. - Было бы некомфортно пить чай, зная, что там скол. Красиво, но ненадёжно, разбитая посуда - разбитая и есть, присыпать золотой пудрой бесполезно. Не люблю я всего наносного и фальшивого. - А зря, там, в Японии, такие вещи ценятся, - сказала Сюзанна, откусывая кусок шоколаду. - С историей, интереснее, чем новая чашка с магазинной упаковкой. Вот, посмотри, - и она положила мне на колени журнал, открытый на нужной странице. - Мгм, - промычал я, только чтоб не молчать. - Пьер, нам действительно плохо вдвоём? - голос Сюзанны прозвучал непривычно тихо и грустно. Почему она спрашивает об этом сейчас??? - Ты неплохая женщина и хорошая жена, - сказал я, и ведь почти не лукавил! - Но я любил её, а она - меня. Моему сыну пять лет,он растёт без отца. Зачем ты хотела удержать тающий снег? - Мы почти четверть века вместе, я знаю, что ты любишь и чего не переносишь. Жить одним днём, без царя в голове - можно понять в восемнадцать лет, а тебе ведь под шестьдесят! Авантюры вредны; строить можно долго и упорно, а разрушить - в одно мгновение. И знаешь, Пьер, я ведь в самом деле боюсь тебя потерять. Давай попробуем начать сначала. *** - И что? - спросила Хлоя, отпивая глоток мятного чая. - У вас получилось применить искусство золотого шва? - Я смирился, как и много раз в своей жизни. Мне скоро умирать, а я и остался мальчиком, которому не хватало духу подняться на седьмой этаж. Старая боль никуда не исчезла, забота Сюзанны лишь приглушила её. Но, в конце концов, то, что я имею - не худший вариант, согласись? - Я не знаю. Но, возможно, отчасти Сюзанна права: страсть, романтика - это всё хорошо в своё время? - Восьмого июня каждого года я прилетаю в Гонконг, в ту самую гостиницу, и весь день провожу в баре; каждый раз верю и надеюсь, что вот-вот появится она, в том самом страшненьком офисном костюме или в джинсах. А наутро возвращаюсь к домашнему очагу. Сюзанна наверняка догадывается, но молчит, мирится. А Матильда - она так и осталась моей несбывшейся мечтой.