...

Перебирание кнопок на телефоне. Долгий гудок. Наконец-то ответ. - Эй, привет, Мэнни... Я от тебя давно ничего не слышал. Всë нормально? "Нет. Далеко не нормально", – хотелось сказать. Но ему какое дело? - Ну, как... Обыденно. Много работы. Сегодня уставший как собака. - Жаль. Я хотел предложить сходить куда-нибудь... Знаешь, как обычно. Так много накопилось за неделю. Много. Конечно, много. Книга, расследование, жена, дети. - Звучит неплохо. Когда? - Сегодня вечером, если ты не против... Сможешь? Или ты слишком уставший? У меня просто появилось свободное время, вот я и подумал... Естественно, у него свободное время появилось. Он же безработный. - Можно к семи. Шэрон не будет против? - Нет. Всë в порядке. В общем, спасибо, я рад. Значит, увидимся, да? - За тобой заехать? Из трубки послышался невнятный бубнёж, а тон голоса стал больше походить на нашкодившего ребёнка. - Нет… Не стоит. Не хочу, чтобы ты тратился на бензин лишний раз… - Какой бензин, ты издеваешься? Там сущие копейки. - Тогда просто не надо. Всё, хорошо, увидимся вечером. Пока. Щелчок. Звук пластика телефона о тумбочку. И снова тишина в пустой квартире. На полу валяются пустые смятые банки из-под пива, рядом с диваном лежат грязные тарелки, из шкафа вываливается одежда, которую Мэнни не потрудился развесить или хотя бы сложить. Единственная опрятно выглядевшая вещь в шкафу - полицейская форма. За неë от начальства прилетает. Не то чтобы нужно было часто еë надевать, но лучше быть наготове. Незачем лишний раз доставать утюг. Мэнни перешагнул через тренажер и чуть не запнулся. Бутылка. Слава богу, пустая. Удивительно, как в квартире не завелись тараканы. А может, они тут уже есть? Не то что бы у Мэнни была такая захламлëнная мебелью квартира, где этим жукам было бы место прятаться. Мерзкие мелкие твари, лезут в чужой дом, едят твою еду, плодятся как проклятые. От одной мысли хочется сжечь квартиру. Но убираться же слишком долго? Мужчина поднял бутылку с пола и пронëс до мусорки, как будто совесть нашептала, что пора убраться. Или мысль про тараканов так заела в голове? Крышка ведра еле закрывалась из-за скопившегося внутри, пришлось пару раз спрессовать ногой. Пакет порвался, что-то мерзкое вытекло в ведро. "Твою ж мать..." Раздался кислый запах отходов. Что же такого было в этом мусоре? Кажется, гнилые овощи могут так вонять. Пришлось доставать новый пакет, чтобы вынести на улицу. Мэнни спускался вниз по лестнице в своëм привычном домашнем образе: шорты и какая-то замызганная футболка, которой лет, кажется, столько... сколько он уже и не помнил. На улице было туманно, обыкновенное состояние для города на прибрежье. В такую погоду настроение было особенно паршивым. Только выходишь на улицу - всю одежду пронизывает морось, сразу чувствуется неприятная влажность. Но Мэнни уже привык. Привык, что капли собираются на щетине, привык, что задницу натирает резинка от трусов, привык, что когда заходит домой, то кучерявятся волосы, и выглядит он как баранья морда. Мусор полетел в бак, раздался громкий треск стекла. Бутылка лопнула. Лишь бы пакет снова не порвался. Хотя это уже проблемы сборщика мусора. Мэнни попятился назад и краем глаза заметил свою машину. Кажется, единственная вещь в жизни, которую он содержал в порядке. Красивая. Цвет притягивает внимание... Может, не самая роскошная, зато своя, ездит быстро, салон удобный, в содержании не требовательная, чего ещё можно желать? Когда проходил мимо, невольно задумался о времени. Ещё слишком рано, чтобы ехать, а так хотелось уже сейчас всего и сразу: и забыть про заботы хоть на секунду, и встретиться с дорогим другом. Ну что ещё делать дома? Смотреть телевизор? От этих назойливых новостей хотелось свалить как можно дальше, больше никогда не слушать. Все новости заняты бредом с маньяками в масках. Да никакие они не маньяки, кучка отбросов общества с манией величия, ничего более. Мэнни прошёл мимо машины. Вроде та в порядке. В таком районе, в каком он живёт, порой происходят… Неприятные вещи. Опасно. Могут встретиться всякие наркоши, алкаши, карманники с домушниками. Хотя, учитывая обстановку в стране, районом с таким контингентом можно назвать абсолютно любой. Пардо вернулся домой. В ноздри снова ударил кислый запах мусора. Ну, всё, хватит, уже надоело. Может, если повезёт, то дорогой друг сможет зайти, немного погостить? Всё-таки у Мэнни они чаще собирались, чем у Эвана, у него обстановка не сильно настраивает на веселье. Дети, жена… Ну, такое. Мужчина прошёлся внутрь комнаты и разочарованно помотал головой. И как он не замечал весь этот свинарник? Надо хотя бы убраться, если уж Эван пожалует… Хоть он обычно таким не занимался, сейчас это было способом скоротать время. Начать было решено с посуды, наименее тяжёлого дела. Пока собирал тарелки со всех частей квартиры, слегка посвистывал. Удивительная манера, взявшаяся из ниоткуда. Может, потому что настроение хорошее? Всё-таки на работе действительно был завал, а близких знакомых у Мэнни там особо не было. Если так подумать, их в принципе не было, не то что на работе. Все близкие друзья, которые таковыми когда-то считались, ныне были заняты своими делами: карьера, семья, и другие менее интересные вещи. Видимо, не такие уж оказались и друзья. Оставалось радоваться, что Эван был исключением. И Пардо бы соврал, если бы сказал, что он не наслаждается его обществом. Только в последнее время между ними появилась некая натянутость. И всё из-за идиотской книги про этих маньяков, на которой писатель как поехал. И самое жестокое… Он перестал проводить так часто время с окружающими людьми. С Пардо. Подонок. Но, может, ещё не всё потеряно? Эван – почти единственный человек, с которым детективу было хорошо. Свободно. С которым можно было не притворяться. Можно было же?.. Он точно жаждал каждой встречи, лишь бы отвлечься от рутины. И этому маленькому островку спокойствия стала мешать какая-то напечатанная туфта… Уборка продолжалась. После раскладывания вещей в шкаф, чтобы можно было по-человечески закрыть его дверцы, Пардо захотел перемыть полы. А то подошва постоянно натыкалась на какие-то липкие участки, оставляя при ходьбе забавный звук и неприятное ощущение. Если б Мэнни ходил в носках по дому, их было бы жалко. Пока убирался – жестяные банки сминал и выбрасывал в мусорный пакет, а железные просто складировал у двери. В один пакет с остальным мусором они бы не поместились. Полы перемыты. Руки устали. Кожа на пальцах сначала разбухла от длительного контакта с водой, а затем, как высохла, потрескалась и начала слезать из-за воздействия чистящего средства. Неприятно, мягко говоря. Надоедает, когда сухая кожица то и дело цепляется за ткань футболки, да и любую другую ткань. Хочется взять и отгрызть. В принципе, так Мэнни и сделал. До крови, случайно. Но носить перчатки всё равно для неженок. После уборки Пардо взглянул на часы. В принципе, если не торопиться, то можно бы уже собираться и выходить. Медленно натянуть штаны, нормальную футболку, взять ещё один мусорный пакет и выйти на улицу… Там снова сходить до мусорки, сесть в машину и уехать. Навстречу хорошему вечеру… *** Пардо стучал пальцами по столу, ожидая. Эван часто опаздывает. Сам назначает встречу, а потом опаздывает. Что его может так долго задерживать? Какие вообще могут быть дела у человека в пятницу вечером? Сидеть, перечитывать наработки для своей дебильной книжки? Почему бы его жене этим не заняться? Почему он постоянно заставляет себя ждать?! Лёгкий хлопок по спине вывел Пардо из своих размышлений так же моментально, как отключается телевизор, если выдернуть шнур из розетки. Мужчина немного дëрнулся от неожиданности, но затем нахлынула волна спокойствия: в поле зрения вторглось знакомое лицо. Эван сел на стул напротив с запыхавшимся видом. Вероятно, бежал с метро. - Привет, как ты тут? Прости, что опоздал, я не думал, что так получится... Просто немного поругался с... -Всë нормально. Опять его оправдания. Ты назначил встречу, у тебя дела, почему ты позволяешь каким-то обстоятельствам себя задерживать? Причëм каждый раз. Жена, не жена, дети, не дети, работа, книга - у тебя дела. - Нет, мне правда жаль. Я опаздываю каждый раз, тебе это не надоело? Райт виновато улыбнулся. Всë ещë тяжело дышал после марш-броска от метро. Под столом руки сжались в кулаки. Челюсть чуть не заскрипела. Эван умеет выставить себя заботливым другом. Притвориться, будто ему не всë равно. А как на самом деле? - Ничего. Ты же доехал? Ну вот и всë. Эван потряс головой и слегка прикрыл рот пальцами, подпирая подбородок. - Мне всë равно неудобно... Может, сегодня я куплю нам пива? Это что ещë за выпад? Нет, Мэнни в таких подачках не нуждается. Он же не обиженка, так ведь? - Не смеши, всего-навсего опоздание. Сиди здесь... - Пардо поднялся со стула и тяжёлой поступью направился к бару. Он сам не знал, на что злился. На Эвана? Но тот же ничего не сделал... Как ничего? Он опоздал. И пытается извиниться. Действительно, как он может... Мэнни оплатил пару банок пива и вернулся к столу. Хорошее начало. Эван сидел молча, то и дело переплетал пальцы рук между собой. Было похоже, что он чего-то очень сильно ждëт. Банка пива с лёгкостью проехала по лакированной поверхности стола прямо ему в руки, но звука почти не было слышно из-за шума наполненного клиентами бара. - Спасибо. Надеюсь, я не сильно налегаю на твой кошелëк? - Райт неловко усмехнулся, встречая товарища. - От пары баксов не обеднею, можешь не беспокоиться. Пардо слабо улыбнулся и сел обратно за стол. Крышка банки прорезала отверстие, прозвучало характерное шипение. Друзья стукнулись банками, слабенько, чтобы ничего не выплеснуть, и наконец все тревоги отошли на задний план. Можно было поговорить по душам. Горло немного жгло от пузырьков газа, но так бывает только первые пару глотков. - Как неделя? - Эван прерывает молчание. Пардо немного съёживается. Он тысячу раз проворачивал в голове ответ на этот вопрос, но никогда не мог нормально сформулировать. Вернее, не нормально, а как ему надо. - Приятного мало. Начальство имеет во все щели. Вечно им всё не так. А я виноват, что слишком много дерьма развелось на улицах? Уж извините, я не тормоз, я не буду дожидаться лишних рук, когда могу всю работу сделать в одного… Чувак, порой я ненавижу этот город. Эван кивнул с отстранённым взглядом и отпил из банки. Он не знал, как работается детективом, последнее время вообще ничем не занимался, кроме как писательством. Но он знал, каково это – тяжело работать. - Появился очередной маньяк? - Маньяки... Пф-ф-ф… Много чести для этих придурков, - Пардо махнул головой немного пафосно, чтобы чёлка слетела с глаз, - всякая грязь из-под ногтей. Соревнуются друг с другом, у кого более извращённое воображение. Моральные уроды. - Что ты имеешь в виду? - Да так. Будто последний месяц начался негласный конкурс “Убийца года". Хотят прославиться за счёт своих конченных выходок. Но делают это так безграмотно… Допустим, хочется тебе кого-нибудь прикончить, сделай ты тогда по совести, улики прибери за собой, убедись, что нет свидетелей. Нет, по всей квартире свои отпечатки разнесëт, орудие убийства в соседнюю мусорку выбросит, а потом идëт по улице довольный. Кругом одни имбецилы... Эван слегка усмехнулся. Ему нравилось, когда Пардо так жаловался. Хотелось верить, что его кроме работы больше ничего не беспокоит, и дома он находит умиротворение в… Телевизоре? Спорте? В чём-нибудь… В последнее время Эван как будто стал терять близость со своим товарищем… Мэнни словно подменили. И Эван даже не мог понять, что с ним было не так, что с ним случилось, если уж и случилось... То какой-то замкнутый, то агрессивный… А иногда вообще складывалось впечатление, будто ему на всё плевать. Но сколько бы Райт ни пытался опросить друга, что происходит, может ли он чем-нибудь помочь, Пардо отмахивался. И это давило. - Что там с твоим Потрошителем? От этого вопроса у Мэнни на лице растянулась странная ухмылка. Райт обычно не любил об этом говорить. Что-то поменялось? - Рад, что ты спросил, - Мэнни откинулся на спинку стула и задумчиво застучал пальцами по краю стола, - этот парень довольно умён. За собой пока не оставил ни одного свидетеля, ни одной улики. Единственный достойный конкурент в болоте под названием Майами. Имею в виду, по сравнению с другими "особо одарёнными", его не можем поймать уже… на его счету несколько убийств, минимум три. И ни одной зацепки. К сожалению, до конца погружать тебя в детали дела не имею права, но могу с уверенностью сказать: я думал, что такого до конца жизни не встречу. Имею в виду, всякий молодняк в академии мечтал о каком-нибудь мегазапутанном деле, всё такое… - А как же дело убийц в масках? Одно упоминание этих "масочников" растворяет у Мэнни на лице всякий намёк на интерес. Этот раз был не исключением. Ну почему Эвану постоянно нужно ломать кайф? - Опять? Приятель, я же говорил, это всё ребячество. Просто кучка слабоумных. Такие долго не живут. Тем более что они толком и скрываться не пытаются. Пройдёт неделя, две, и этих выпендрёжников найдут в какой-нибудь подворотне с простреленными головами. Я тебе гарантирую. Мэнни сделал большой глоток из банки. Кажется, что он выхлебал уже половину. Когда поставил пиво на стол, что-то в его взгляде поменялось. - Ты говорил, у тебя там что-то накопилось за неделю, - Мэнни провëл рукой по щетине, жёсткие волоски приятно упëрлись в кончики пальцев. - Давай, выкладывай. Эван громко вздохнул и отвёл взгляд от лица собеседника. Уж больно пристально тот пялился. Кончики губ напряглись, как обычно напрягаются у людей, которые чем-то сильно гордятся, но стесняются говорить. - Если кратко, то я продолжаю писать книгу... Опять свою шарманку заведёт. Но Мэнни хороший друг, он вытерпит. - А если длиннее? Пардо отхлебнул снова, не сводя глаз от друга. Смотрел уже исподлобья, от чего было тяжело распознать его эмоции. Эван немного поёжился. Конечно, ему приятно внимание… - Я допоздна засиживаюсь в здании суда, где разбираются по делу того парня. Ну, ты понял… И… Я не устаю восхищаться, знаешь… О, нет… - На улице, где выход из суда, постоянно стоят митингующие! И я говорю не о двух-трёх зеваках, там настоящие толпы! Челюсть сжалась до боли в дёснах. - И меня это так вдохновляет. Встряхнул банкой. Осталось на дне. Нужно ещё пива. Дотерпеть. - Ты же видел его в суде? Ноль эмоций на лице, абсолютно сломленный человек. Похоже, он действительно через многое прошёл… Почему стало так тесно? Захотелось резко встать и ударить руками по столу. - Много людей оттого думают, что он просто психопат. Это слово уже было как триггер. И почему сидение резко стало таким неудобным? - Не в смысле, невменяемый, не понимает, что вокруг происходит, нет. Хладнокровный маньяк. Просто получает удовольствие от убийств и не чувствует никакого раскаяния. Под столом рука резко сжалась. Эван вздрогнул от внезапного звука. - Ты уже всё? Остриё разорванного алюминия больно впилось в кожу, по руке потекли липкие струйки пива. - Да. - Что-то ты быстро… В ладони защипало. То ли банка такая острая, то ли кожа слишком тонкая… - Настроение не тормозить. Пойду возьму ещё парочку. Тебе надо? Но Эван отрицательно помотал головой. Свою он допил только до половины. - Ты что, стесняешься? - Нет, мне правда не надо. Меня дома ещё жена ждёт, не хочу давать ей повод для конфликта… И так у нас кризис, сам понимаешь. Мэнни лишь развёл руками и снова отправился к барной стойке. Жена у него... Какие могут быть поводы для конфликта? Ты мужик в доме, тебе нужен отдых. Разве, казалось бы, самой близкой женщине на свете так сложно это понять? А может ли быть, что причина в чём-то другом? Пардо вернулся к столу уже с новой банкой. Рука, которой он смял предыдущую, неприятно болела, поэтому пиво он нёс в другой. Ещё стоило бы эти самые руки помыть, но вместо этого Мэнни лишь вытер их об свою футболку. Вариантов ему никто не давал. *** Они сидели ещё некоторое время, общались о всяких бытовых вещах. Иногда бывает полезно отвлечься, выпить, поговорить со старым близким товарищем. В конце концов Мэнни задал вопрос, который терзал его каждый раз, как у него с Эваном намечалась встреча. - Почему ты отказываешься от того, чтобы я тебя подвозил? Знаешь, мне не трудно. Гораздо тяжелее тебя тут дожидаться. Мужчина заёрзал. Что-то определённо было не так. - Как сказать. Шэрон… не очень любит, когда я ухожу вот так вот в бар, понимаешь? Что за эгоистичная женщина? С чего бы ей тяжело отпустить своего мужчину на встречу к лучшему другу? Что может произойти? - И ты ей врёшь насчёт того, куда уходишь? Эван отвернул взгляд чуть в сторону от лица Пардо. И как тот умудрялся так пристально смотреть? Как будто душу сверлит. - Я никогда ей не вру. Просто мне кажется, кажется, что она слегка тебя… недолюбливает. На последнем слове Эван съёжился. Сильно, будто в чём-то провинился. Пардо приподнял бровь. Нога начала стучать в быстром темпе по полу от напряжения, но всем остальным телом он был недвижим. - Да ну? И почему? - Я не знаю. Возможно, потому что ты помогаешь мне с книгой, а ей не нравится, что я вместо работы занимаюсь писательством. Но ведь это и есть моя работа… Эх, Эван, глупый Эван… Как писательство может быть работой? Работа заключает в себе труд. А в этой глупой книжке какой труд? То, что ты ищешь приключения на свою задницу - это не труд. Это просто неоправданный риск. Есть же более интересные вещи, чем олигофрены в масках… - Ты как ребёнок. Она же жена твоя и мать твоих детей. Конечно, ей не будет нравиться, что ты шастаешь по всяким обрыгаловкам, чтобы там связаться с какими-нибудь отморозками из русской мафии. Взгляд Эвана потускнел. Он знал, что Мэнни прав. И что Шэрон права, что всё это очень опасное дело… Но писательство было его страстью. Как можно отказаться от чего-то настолько родного? От чего-то, что наполнило твою жизнь смыслом, помогло пройти тяжёлые времена? - Я же говорил тебе… Есть дело поинтересней. Тот же Майамский Потрошитель. Сам понимаешь, этот парень проколется не скоро. А тот маскарад уже по телеку даже показывали. К таким вещам интерес быстро пропадает. Как допишешь свою книгу – так все про них забудут. Ты уверен, что весь этот риск будет оправдан? - Хватит, прошу. Я тебя услышал. Эван провёл руками по лицу, немного разворошив усы, и сразу расправил их в обратном направлении. Глаза вдруг приобрели усталый, тусклый вид. Писатель взглянул на время и неодобрительно цокнул. - Слушай, Мэнни, я перед отъездом обещал жене, что не буду сильно задерживаться. Ей надо по некоторым делам, она попросила посидеть с детьми. Мне надо потихоньку собираться… Что? Так рано? Но они же так мало успели побыть вместе. - Какие дела могут быть у женщины поздно вечером вне дома? - По работе. Что-то у коллеги. Я не вдавался в подробности, было некогда… Сюда торопился. Мэнни закатил глаза и нащупал куртку кончиками пальцев. - Ладно, поехали, довезу. Всё равно я протрезвел уже. - Точно? Может, я вызову такси? - А ты мне что, типа, не доверяешь? Ты когда-нибудь видел, чтоб я попадал в аварию? Эван выдохнул и отрицательно помотал головой. - Вот именно. Пошли уже. *** В машине писатель чувствовал себя неловко. Ему казалось, что он слишком пользуется чужой добротой. Однако Эван всё равно был благодарен: у самого-то денег особо не было. Из радио тихо доносилась какая-то надоедливая песня. Мэнни не решился вставлять в проигрыватель никаких кассет, не было настроения. На самом деле, настроение у него пропало практически для всего, кроме варианта напиться ещё раз. - Если хочешь, сможешь зайти, Шэрон... наверняка приготовила ужин, - пробубнил товарищ, смотря в окно, как будто это бы заставило Пардо расстроиться ещё сильнее. Такое предложение, честно сказать, действительно заинтересовало. Сам детектив готовил не очень, да и готовил в основном что-то не слишком мудрёное. Тем более, если жена уезжает, значит, они смогут побыть вдвоём хоть немного, так? А дети пусть сидят в своей комнате и молчат, или чем хорошие дети там обычно занимаются… Когда они приехали, градус напряжения немного спал. Мэнни уже успел себе нарисовать небольшой план, чем они сами могут заняться, вроде просмотра телевизора и прочих простых радостей, не грузящих мозг. Друзья вышли из машины, и только Эван начал открывать дверь, как его встретила удивлённая Шэрон. - Привет, дорогой. Рада, что ты не забыл. Я думала, опять опоздаешь. Женщина вышла из-за двери и увидела неловко стоящего Пардо рядом с её мужем. В глазах её сверкнула неприязнь. - Ох, здравствуй, – вытянула Шэрон почти безэмоциональным тоном, скорее недоброжелательным, чем радостным или хотя бы вежливым. Мэнни молча кивнул и сложил руки в карманы куртки. Почему-то было чертовски неуютно. - Всё, я ухожу. Не забудь покормить детей, еда на плите. Когда Шэрон проходила мимо, Эван поцеловал её на прощание. Так люди друг друга целуют, когда уже довольно долгое время вместе. От этого чмока у Пардо дёрнулось веко. Уходить не захотелось, но раз уж пригласили – встречайте по-человечески. Жена ушла, зато подбежали сыновья. Младший, Тимми, уже раскинул руки, чтобы обнять, но как только увидел Пардо рядом – ближе подходить не стал, при посторонних людях показывать такие нежности мальчику было слишком стыдно. Старший же был скромнее изначально, просто смотрел со стороны и слабо махал рукой. Может, потому что подросток? Они постоянно молчат. И как его там звали? Брайан, кажется? Пардо плохо запоминает имена… Пока Эван задавал своим детям незначительные для Пардо вопросы, Мэнни лишь сухо поздоровался и особо не отходил от входной двери. Конечно, он не знал, как с детьми надо общаться, своих-то у него не было, а юношеские года он давным-давно позабыл. Не то чтобы сильно хотелось вспоминать… В конце концов, его пригласили сесть за стол. Эван взял на себя все заботы, как подобает хозяину дома: гостя усадил на мягкий стул, достал тарелку и поставил на стол кастрюлю с пастой, что приготовила жена. Запах оттуда доносился очень яркий, приятный, было трудно не оценить кулинарные способности Шэрон. Пардо от неловкости зачесал затылок. Для него подобное блюдо было из разряда изысков, которыми он обычно не баловался. Еде надлежало быть практичной, несложной в готовке и с большим количеством белка, желательно, чтобы поддерживать мышцы в тонусе при тренировках. Заставляло задуматься о том, какой же он криворукий… И одинокий. - Эван… Ты сам умеешь готовить? Тот явно не ожидал вопроса. Пока накладывал порцию пасты, успел задуматься. - Хм… Умею. Приходится. Шэрон же на работе большую часть времени, а детей кормить надо. Тут за стол подсели и те самые дети. Они молчали. Странно. Стеснялись? Пардо поднёс к губам вилку со спагетти и принялся есть. Он был далёк от семейной жизни, в самом деле далёк, и сейчас почувствовал себя так, как не привык чувствовать за всю жизнь. Это была не просто зависть, что-то глубже… - Уроки сделали? – мягким и тихим тоном спросил Эван. - Меня мама уже проверила, – пробубнил младший сын с набитым ртом. Старший сидел так, будто не услышал вопроса. Тут мелкий указал на него пальцем и сделал лицо, будто собирался открыть какую-то страшную тайну. -А вот его не проверила! Мама сказала, чтобы ты проверил! За такие слова от старшего брата тут же прилетел подзатыльник. - Заткнись, Тимми! - А вот и нет! -Ну-ка хватит! Оба! – вмешался отец семейства. Как бы он ни пытался звучать грозно, в глубине души Эван ненавидел ругаться на своих детей. Тем не менее, голос прозвучал строго, и мальчишки умолкли. - Мы поговорим об этом позже. Пока доедайте и уходите в комнату. Вы же не хотите слушать, как разговаривают скучные взрослые? На последних словах Эван покосился на сидящего рядом Мэнни. Тот не совсем ожидал. В голову залезли другого рода мысли. - Выпивать мы уже не будем, я так понимаю? – усмехнулся Пардо, пытаясь сбавить градус напряжения. -Прости. Шэрон не терпит алкоголь в доме. По крайней мере, при детях, – последнюю фразу Эван почти прошептал. Видимо, уж слишком беспокоился за моральное состояние своих отпрысков. Пардо громко вздохнул и протёр глаза пальцами. - Шэрон то, Шэрон это. Слушай, Эван, твой дом или чей? Дети съёжились от внезапного повышения голоса. Кажется, Пардо даже не сильно их стеснялся. У главы семьи, тем временем, лицо немного напряглось. - Давай потом об этом поговорим. - Дядя Пардо, - вдруг вмешался мелкий, - а почему вы едите у нас? У вас дома нет еды? Какая наглость. Пардо преодолел возмущение: в конце концов, что они понимают? - Видишь ли, Тимми, - он придал голосу важности, - дядя Пардо следит за тем, чтобы вы с братом, ваши папа и мама, да весь город, чёрт его дери, - тут он прочистил горло, - могли спокойно есть. Спать. Играть в игрушки. Делать классные вещи. А ты вместо того чтобы пойти в комнату и заняться чем-нибудь крутым выбрал мне хамить? Так себе ход, парень. Тимми упрямо спросил: - Но какую-нибудь яичницу же делать просто? Даже брат справляется за пять минут. - Иногда этих пяти минут может не быть… - Вот у кого точно нет времени, так у того придурка из газет, ну, который режет людей, – воодушевлённо перебил Тимми. – Это ему нечем заняться. Лошара, да? И просто убивать ножом скучно. Не мог придумать способа поинтереснее? В новом мультике по третьему каналу злой король пришельцев высасывает мозги, а ещё откусывает я... - Тимми! Досказать ребёнку не дал предупредительный отец. Тимми стушевался, прошептал: - Я не успел ещё посмотреть, что откусывают. Короче, Потрошителя надо печатать в анекдотах, а не на второй полосе. Какой-то лузер. Пардо медленно покраснел не хуже соуса на дне тарелки. Эван хотел возразить и предъявить за грубую лексику, заодно и поинтересоваться, откуда ребёнок узнал о серийном убийце - старший брат постарался, просветил? Однако не успел, сынок продолжил. - А ты что скажешь? – Тимми толкнул локтём брата, подначивая на разговор. – Если уж убивать, так надо весело, да? Предположительный Брайан безразлично жевал свою пасту, пожав плечами, будто не хотел признавать своей причастности к познаниям младшего брата. Пардо сейчас завидовал его выдержке. Детей обычно он не трогал, но проверить, какой кетчуп получился бы из мозгов говнюка ростом в три-четыре фута, ему внезапно очень захотелось. - Всё равно его скоро поймают и дадут по заднице на глазах у всего побережья! - Тимми заливисто рассмеялся. – Нашлёпают, нашлёпают лошару, ля-ля-ля! Эван придержал вилку в воздухе на полпути ко рту. Похоже, от сына такой прыти он не ожидал. Глубоко пожалел, что редко следит за телепрограммой, которую гоняют дети. Но на этот раз его возражения, которые он так хотел высказать, прервал уже Пардо: - Слушай сюда, мелкий. Пока ты ещё не решаешь, штанишки надевать или шортики, не вякай в сторону взрослых, особенно взрослых с грязными ножиками и такими же грязными мыслями. Дядя Пардо кого угодно поймает, выяснит его мотивы, но не факт, что успеет сделать это до того, как Майамский Потрошитель подслушает, какой он, по твоему мнению, лошара. Тимми вряд ли напугался. -Не подслушает. Он за своими психами ничего не слышит. Ло-ша-ра! Видишь, дядя Пардо, не услышал! Не так уж и сложно будет его поймать, если он глухой как танк! Справишься даже ты! Этого Пардо не смог выдержать. Он ударил по столу, переворачивая миску с пастой, и так захохотал, что старший сын Эвана, явно проигрывающий в голове какой-нибудь придурковатый трек какой-нибудь придурковатой подростковой группы, потерял связь с вымышленным музыкальным центром и распахнул глаза, а сам Эван, наконец, залепетал: - Тимми, ну-ка, следи за языком! Где ты таких манер понабрался! Кого-то, я смотрю, придётся оставить без телевизора?! Нельзя так разговаривать с гостем! - Мне не обидно, друг, – сквозь смех ответил Пардо. – Ты бы прислушался к тому, что он говорит. Я, так и знай, – Пардо указал себе в грудь, - его поймаю, ты об этом напишешь, а ты, как выучишься читать, захочешь прочесть эту книгу сразу после алфавитного пособия, малец. Очень хотелось бы верить, что так и произойдёт. Эван, ты бы прислушался… Но друг решил лишь неловко посмеяться. - Да-да, было бы забавно… Тут он снова обернулся на детей. – А пока этого не произошло, вы, молодые люди, живо доедайте и марш в комнату. Дети, чтобы больше не нарываться на замечания, ретировались к себе в комнату сразу. Товарищи остались наедине. Эван покосился на перевёрнутую тарелку и поторопился вытереть беспорядок. - Мэнни, в следующий раз можешь быть менее эмоциональным? Шэрон только вчера скатерть постирала… Но Пардо было всё равно на возражения. На данный момент голову волновали какие-то другие мысли. Пока суетливый хозяин разбирался со скатертью, Мэнни периодически посматривал в сторону детской комнаты. Оттуда периодически высовывались, как и раньше бывало, когда он приезжал, детские мордашки, чтобы подсмотреть за отцом и гостем. Но в этот раз в их взглядах таилось подозрение, они словно чего-то боялись… Наконец Эван разобрался с протиранием стола, убрал посуду, протёр лоб тыльной стороной ладони. Посмотрел в сторону своего кабинета. - Пойдём посидим в моём офисе? Там тихо, дети не потревожат. Покажу тебе пару наработок, оценишь как детектив? Такое предложение защекотало разные чувства одновременно. С одной стороны – гордость, что твой профессионализм признают, с другой – раздражение, что свои способности придётся применять в сторону этого беспонтового чтива. Но несмотря на сомнения, Пардо согласился. Он же хороший друг. Стоило Райту приблизиться к своему кабинету, повисла тишина, несвойственная дому, в котором обитают двое детей, мальчишек, причём. Но Эван не обратил внимания и прошёл внутрь, приглашая за собой товарища. Кабинет встретил спёртым воздухом, впитавшим в себя запах бумаги, вероятно, из-за огромного книжного шкафа длиною в целую стену, наполненного всякой литературой. Не успел Мэнни ступить и шагу, Эван велел ему смотреть под ноги: на полу валялись в куче какие-то газеты, объявления, бумаги, папки, чего только не было. Пардо, конечно, переступил, но не смог сдержать ухмылку. У Эвана всегда творческий беспорядок… Пока друг тянулся открыть окно, чтобы проветрить духоту, Пардо не удержался от, казалось бы, рядового вопроса: - А ты не боишься оставлять кабинет открытым? Дети забегут, что-нибудь засрут… Руки Райта застыли в футе от окна. Видно, сильно задумался. - Я… обычно его закрываю, – похлопывая по карманам штанов, пробубнил Эван. Тут он обернулся и обнаружил, что ключи всё это время были в двери. И как он не заметил? - Видимо, забыл вынуть, пока к тебе торопился, – вздохнул тот, снова разворачиваясь к окну. Форточка открылась, в лицо подул лёгкий ветерок, сменяя книжный запах на запах сырости с улицы. Пардо подошёл к Райту, оценивая беспорядок уже на столе. Эван стал что-то копошить среди стопок листов - видимо, искал отрывок, которому надеялся получить оценку. Наконец найдя, он протянул папку с записями, чтобы Мэнни её взял. В ту же секунду с улицы подул ветер, и некоторые бумаги со стола полетели на пол. Только тогда Эван заметил что-то неладное… Бумаги, оставшиеся на столе, залили не должной тут быть ни в каком виде жидкостью, видимо, апельсиновым соком или каким-то другим ярко-оранжевым. Раздражающего цвета. Челюсть писателя отвисла в ту же секунду, как он увидел, что чернила размыло на бумаге. До такой степени, что прочитанное было бы не разобрать. - И что я говорил, – закатил глаза Пардо. - Заткнись уже со своими комментариями! – беспомощно вскинул руками Эван. Хорошо, что он не видел ухмылку на лице друга, а то гнева бы у него прибавилось бы. - Дети! Живо в кабинет! Оба! Сейчас же! - крикнул в сторону двери писатель. Кажется, кому-то сейчас достанется… Пардо редко был свидетелем такого разгневанного состояния у друга, особенно в последнее время, но что-то в этом было завораживающее. Видеть, как у человека ломается его идеальный мир. Видеть, как падает его самомнение. Видеть, как он теряет контроль и перестаёт быть таким паинькой, сраным супергероем, идеальным во всех проявлениях. Везде он успешный: и в работе, и в семье, и по жизни. Брехня! В комнату забежал только маленький Тимми с перепуганным лицом. Эван этим не удовольствовался: - Я сказал, оба! Из-за двери вышел и старший ребёнок, закатывая глаза. Эван взял бумаги в руки и стал трясти перед лицами отпрысков. - Это что такое? - Сок, – односложно ответил подросток. -Я вижу, что сок! Почему он на бумагах? - Мы нечаянно. Кабинет был открыт, мы подумали… - Что? Что вы подумали? Что можно заходить в кабинет, где лежат важные бумаги, с едой? - Но нам мама разрешила, - тихо пробубнил младший, отводя взгляд. Эван застыл, будто сзади кто-то выключил его невидимый тумблер. - Мама, значит… Ну-ка, идите обратно в комнату. И не выходите, пока не скажу "можно". Детей из кабинета как ветром сдуло. Пардо всё это время неловко переминался с ноги на ногу. Конечно, его позабавила ситуация, но смотреть на семейные разборки в планы не входило. Эван вздохнул и протёр лицо руками. В очередной раз. Он будто уже и забыл о наличии друга за спиной, обернулся, без слов помотал головой и вышел, видимо, к телефону. Мэнни ничего не оставалось кроме как пройти за ним. Не помочь, так хотя бы посмотреть, что Эван задумал. В гостиной друг уже стоял с трубкой у уха, постукивая ногой по полу в ожидании. -Да, здравствуйте. Шэрон уже на месте? Нет? Передайте ей, что звонил муж. Скажите, чтоб перезвонила. Бросил трубку. Пардо почувствовал напряжение, начавшее в этом доме уже надоедать. Он хотел подойти ближе, но Райт торопливым решительным шагом вернулся в кабинет. Не обращая внимания на ждущего товарища, Эван установил бумагу в печатную машинку и резко принялся что-то печатать. - Эй, я тут стою, вообще-то, – раздражённо прошипел сквозь зубы Мэнни. Эван от его слов расплылся в кресле, тяжело выдохнул, спрятал взгляд. Видимо, накрыла совесть. На пару секунд в кабинете повисла тяжёлая тишина. -Просто… Мне надо быстро восстановить материал, пока не забыл, что там на этих листах было. Подождёшь? Твою мать. Вот уж не нашёл лучшего времени заняться. - Да что ты так бесишься? Размыло и размыло, это просто бумага, не деньги, например. - Я не бешусь из-за бумаги! Материал пропадает! Шэрон, она!.. - Ну, разрешила она им поиграть и разрешила, что теперь, повеситься? - Ты не понимаешь! Это сплошное неуважение к моей работе! Она знала, ко мне в кабинет нельзя никого впускать, но всё равно разрешила им зайти! И вот так постоянно! Она не ценит мой труд! Как меня это уже достало! Пардо закатил глаза. Труд, труд, труд. Он заколебал со своей книжкой ещё и собственную жену. Вообще, похоже, ни о чём больше не думает. - Ну, женщина, что с неё взять. Внимания ей не хватает, наверное. Или… Эти дни. Ты её когда в последний раз... - Мэнни! Вот можно сейчас без твоих вот этих шуток? - А я не шучу. Ты на книге своей поехал уже. Может, это её и достало? - То есть, ты на её стороне? То есть, ты считаешь, что это нормально - взять и наплевать на мою работу, испортить всё? - Не знаю, что нормально. А вот что точно ненормально - помешаться на идиотской книге и забить на всё хер! На детей, на жену, на друга! Вместо злости на лице Эвана выразился ступор. Медленно сменяли друг друга беспорядочные, странные эмоции: то гнев, то непонимание, то удивление. - Что ты сказал? - Я сказал, что ты вообще больше ни о чём не думаешь, кроме своей этой писанины. Помешанный, слышишь? Когда тебе звоню, когда мы с тобой пересекаемся, всё, о чём ты можешь говорить – это книга, книга, книга! Тебе самому не надоело? Может, отвлечёшься на пару секунд на мир вокруг тебя? Посмотришь, что кругом происходит? Райт нахмурил брови и медленно поднялся с кресла, становясь на один уровень с собеседником, чтобы не чувствовать себя таким уязвимым. - Что, прости? Это я помешан? Я? Помешан? - Да сам посмотри! У тебя дети по телеку какую-то хрень смотрят, в газете читают про маньяков, жена твоя ходит на работу в чёрт знает какое время, я со скуки помираю, в конце концов, а ты сидишь и про этих чмошников в масках пишешь! Как тебе вообще? Нормально? Это было довольно внезапное откровение для Эвана. Он и не думал, что у Пардо могут быть такие мысли на его счёт. На лице у Райта появилось какое-то смущение. Но оно резко поменялось на ещё большее раздражение и гнев, чем прежде, а глаза приняли блеск, несвойственный добродушному писателю. - Да что ты говоришь? Ты вообще понимаешь, что несёшь? Хоть какое-то понятие имеешь, о чём судишь? - А мне не нужно быть гением, Эван. Я детектив, это моя работа - замечать закономерности. Райт сжал руки в кулаки; если присмотреться, то можно было разглядеть показавшиеся вены. - Давай тогда разберём тобою сказанное, детектив. Дети у меня имеют свойство ходить в школу. А там я не могу проследить, чем они занимаются и что обсуждают, увы! Даже если дома они что-то смотрят, я рядом не всегда! В конце концов, им нужно давать личное пространство, они же растут! Эван обернулся назад на секунду на испорченные листы, чтобы с новыми мыслями вернуться к рассуждению. - Насчёт Шэрон. Так уж вышло, что у неё кризис на работе. И иногда, чтобы получать деньги, нам не лишние, приходится работать по поздним вечерам! И график каждый раз разный! Вот же удивительная вещь, да? Даже мне иногда приходится ей помогать с бумажной работой! У Пардо запершило в горле. Что-то он хотел сказать, но Эван продолжил, не дал перебить себя. - Теперь о тебе. Я смотрю, ты у нас в доблестные рыцари записался? Бравый блюститель нравственности и порядка! Может, сам на себя посмотришь и сам себя трезво оценишь? Знаешь, в последнее время я всё чаще задумываюсь, почему вообще с тобой общаюсь! Эван сделал шаг вперёд. Пардо стоял на месте. - Какое право ты имеешь вот так вот высказываться о моей семье и порядке у меня дома, когда сам живёшь как... да не знаю как кто! Ты дома у себя давно убирался? Я как ни зайду, всё время у тебя горы какого-то срача, постоянно! Ещё один шаг вперёд. Но Пардо всё ещё не двигался. - Вот он, главный работяга Майами, никто его не понял и не принял, умирает он от одиночества! А ты не подумал, что чтобы люди к тебе тянулись, нужно иметь хоть какие-то другие интересы помимо работы? Да и работа у тебя, откровенно говоря, не такая уж и тяжёлая. Соблюдай ты субординацию и следуй правилам – не было бы никаких проблем с твоим ужасным-ужасным начальством! Зубы заскрипели. От его напора захотелось отвернуться, но Пардо держался. - Причешись, подстригись, побрейся, да хотя бы дома уберись и перестань себя вести так, будто тебе все обязаны! И увидишь удивительный эффект - люди захотят с тобой говорить! Невероятно! Теперь и сам Мэнни нахмурился. Слышать такие вещи от друга, мягко говоря, неприятно и даже удивительно. Эван отнюдь не славился резкими высказываниями. - Меня достало, как ты любишь вариться в своём собственном дерьме! И ничего не хочешь менять, только говорить, какой гнилой этот город и какие все люди вокруг уроды! "Начни с себя" – слышал выражение? В ногах появилась какая-то тяжесть. Теперь Эван стоял неприлично близко, можно было рассмотреть его взъерошенные волосы и слегка потрескавшиеся от напряжения капилляры в глазах. Райт всё не останавливался. - Меня достало, как ты пренебрежительно ко мне относишься! Что бы я ни делал, на твоём лице постоянно такое вот недовольное выражение! Что бы ни предлагал, о чём бы ни говорил, тебе ничем не угодить! А потом я слышу, что это я на своей книге помешан! Да ты сам с работы не вылезаешь практически и говорить о другом не желаешь! Не так уж ты и отличаешься от меня со своим этим Майамским Потрошителем! Теперь у самого Пардо рука сжалась в кулак. Но надо было держаться дальше. - И в принципе, когда это я к тебе в няньки записывался? Взрослые люди, я что-то не помню, чтобы обязывался тебя как-то развлекать! А я пытаюсь, но тебе всё не так! Просто признайся, единственный вариант, где ты был бы доволен, это тот, где я скатываюсь в такое же дерьмо, в каком ты сидишь сейчас, и где становлюсь таким же неудачником, жалующимся на всё подряд и не желающим ничего менять! Я прав? Это был край. - Заткнись. - Что, прости? Сзади послышался телефонный звонок. Эван никуда не ушёл. - Телефон звонит. - Я прав или нет? Чёртово пиликание давит на мозги. - Возьми трубку. - Ты. Мне. Ответишь? В ушах зазвенело. Пальцы сжимаются сильнее, рука, порезанная в баре, кажется, кровоточит. - ДА ЗАТКНИ ТЫ СВОЮ ВАРЕЖКУ И ОТВЕТЬ НА ЭТОТ ЁБАНЫЙ ЗВОНОК! Эван промолчал. У него лишь широко раскрылись глаза и приоткрылся рот, будто хотел что-то сказать, но не решился ни говорить, ни оставаться с Мэнни в одной комнате. Обошёл его и направился к телефону в гостиной. -Да? Шэрон? – раздался голос оттуда, уже более спокойный. Но Пардо не был намерен тут оставаться. Больше ни на секунду. Игнорируя Эвана, стоящего у тумбочки, Мэнни тяжёлым шагом прошёл мимо. Не взглянув назад, он хлопнул дверью. Направился к своей машине. Куда он поехал? Конечно, в бар. В самый паршивый, что был у дома, со всяким отребьем среди посетителей и дешёвым пойлом в меню, по вкусу больше всего походящим на газированную мочу. Однако тот бар находился ближе всего к дому, и было проще, в случае чего, добраться до квартиры. *** Пардо завалился в дом в подавленном состоянии. Пьяный. Обиженный. Как будто его достоинство втоптали в грязь, плюнули ему в лицо, обсмеяли и избили. Сердце невыносимо сжалось, хотелось лечь на пол и не думать больше ни о чём, побить пол, снести любые преграды на пути, будь это стол, диван, тренажёр, да хоть стена, и разбить нахрен руки. Мэнни прошёл вглубь квартиры. На полу опять споткнулся об очередную бутылку. Забыл вынести. Чёртовы, сука, бутылки, суются под ноги когда не надо! В наказание бутылка была брошена в стену со всей силы. Треск битого стекла заложил уши, осколки разлетелись повсюду, куда, казалось, даже теоретически не могли долететь. Но это было только начало. Пардо дошёл до своего комода и достал магнум. Единственная вещь, которая его понимала, как он считал. Единственная вещь, которой он дорожил в этой проклятой полупустой квартире. Он пару раз провернул барабан, будучи неуверенным, что собирается с ним делать. Тут с улицы раздались гудки машин, видимо, очередная пробка на дороге или что-то такое. Но лишнего звука было достаточно, чтобы вынести из себя Пардо окончательно. Он направил револьвер на кровать, что стояла рядом, и выстрелил. Раз. Два. Три... Шесть. Магнум полетел вслед за пулями, с глухим звуком приземлился на постель. Пардо подошёл к шкафу и рывком раскрыл дверцы, чуть не вывернув их из петель. На пол посыпались убранные штаны, футболки, рубашки, даже полицейская форма. - Сволочь! Тварь бессовестная! Дверцы с таким же резким движением захлопнулись назад. Мужчина метался по квартире взад-вперёд, не в состоянии остановить внезапный приступ ярости. Он сам не понимал, что на него нашло, что за невероятная злоба и почему он не может остановиться. Такой обречённости он не испытывал давно. Может, вообще никогда. Чтобы хотелось взять и перевернуть всю квартиру, в которой и мебели толком не было, лишь бы что-нибудь сломать. Эван прав. Ты - никчёмный плаксивый нытик. Кусок мяса, недостойный называться мужчиной. Пьяница. Свинья. ПОМОЙНАЯ ЗАВИСТЛИВАЯ СКОТИНА! Об пол разбилась посуда. Какая-то случайная тарелка, попавшаяся под руку. Теперь пол был усыпан не только стеклом, но ещё и керамикой. Наконец-то Мэнни додумался использовать свою ярость в менее разрушительном ключе: подошёл к боксёрской груше. Почему-то он не подумал о ней, когда вернулся домой, хотя привычка выплёскивать гнев на ней была давно. Может, до такой степени он не злился. Или это уже была не злоба, а что-то глубже… Что-то болючее. Что-то обидное. Унижение, чувство ничтожества, неуправляемая тревога. Что-то такое, от чего хотелось убивать. Хотелось разнести кому-нибудь хлебальник до неузнаваемости. Разбить нос, выдавить глаза, выдрать волосы, ударить по горлу, не дать возможность отдышаться. Засунуть два пальца в рот, чтобы жертва наблевала на пол, а потом ударить её с обратной стороны колен, схватить за волосы и прижать морду к полу. Заставить всё вылизать дочиста. Наступить на шею. Зажать между полом и подошвой… И давить. Давить, давить, ДАВИТЬ. И спросить: КТО ТЕПЕРЬ НЕУДАЧНИК? Первый удар. Слишком слабый. Второй, третий. Чувствовалась какая-то нелепость. Со стороны это же выглядит смешно, не правда ли? Четвёртый, пятый. Сильнее и точнее с каждым разом. Шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый. Костяшки побледнели, стало ломить в пальцах. Стоило бы размять, но это для бесхребетных чмошников. Круг по новой. Раз, два, три... ПОЧЕМУ НЕ ПОМОГАЕТ!? Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять... двадцать. Тело начало выдыхаться. Нет, не может быть. Он же не неженка, верно? Слишком мало. Счёт времени потерялся. Из состояния потерянности вывел внезапный стук в дверь. Кого, сука, в такое время могло принести? Мэнни зачесал прилипшие ко лбу волосы и прислушался к звуку. Кто-то постучался ещё раз. Через пару шагов Пардо оказался у двери, посмотрел в глазок. За стеной стоял какой-то старик. Сосед, кажется. Чёртовы старики, чего им дома не сидится? Дверь открылась, незванный гость предстал перед Пардо. К счастью старика, Пардо уже был более опустошённым, нежели разгневанным. -Что? – голос Мэнни звучал хрипло. Пугающе -Что? Это я у вас должен спросить, "что". Я ваш сосед снизу. -И? Чем обязан? - Что за шум у вас тут происходит? Время видели? Чёртовы старпёры. Вечно все должны плясать под их дудку. - Я не виноват, что вы ложитесь рано, – Мэнни процедил это сквозь зубы. Хотелось уже хлопнуть дверью и не видеть никого и никогда. - Рано? Почти двенадцать! Я слышал выстрелы! Вы понимаете, что я могу полицию вызвать?! Она уже здесь, придурок. Какие же все эти старики бесстрашные. Совсем не думают, что подобный визит может стать их последним. Может, потому что от них и так уже землёй воняет? - Вызывайте. И что они скажут мне? Слушайте, давайте не будем никому трепать мозги. Пардо отошёл от двери и нашарил карман куртки, висящей рядом. Оттуда он достал какую-то купюру, даже не взглянул на номинал, был слишком уверен. На самом деле, он знал, что у него в кармане не так много денег, чтобы их было жалко потерять, но и не так уж мало, чтобы они совсем ничего не значили. Он сложил свёрнутую и помятую бумажку прямо к старику в карман и похлопал по ткани. - Разговор считаю законченным. Спокойной ночи. Последнюю фразу он почти напел, саркастическим таким тоном, чтобы дать понять: собеседник ему неприятен, лучше бы старику свалить куда подальше, пока он сам не стал причиной ещё одного выстрела. Дверь захлопнулась, с потолка вот-вот посыпалась бы побелка, но больше стука не послышалось. Какие же продажные люди вокруг. На что угодно закроют глаза, стоит потрясти зелёной бумажкой. Пардо вернулся в квартиру. Теперь она представляла такое себе зрелище: разбросанная одежда, осколки стекла и керамики по всему полу, пятно от пива на стене и пух, валяющийся возле кровати; тишину прерывал лишь тихий, еле слышный скрип от боксёрской груши, что всё ещё слегка покачивалась от перенесённых многочисленных ударов. Но Мэнни было всё равно. Всё, что его волновало на данный момент – бутылка коньяка в закромах холодильника. Алкоголь всегда приятнее на вкус, если он прохладный. С коньяком в руке, без хоть какой закуски, Пардо сел на кровать. Теперь одиночество в квартире ощущалось особо. Это было такое обидное чувство… Детское. Из глубины его тёмной и несчастной души, однако самое настоящее. Может, поэтому руки так тряслись, нижнее веко слегка дёргалось, пока глаза закрывались. Мужчина обречённо свалился на простреленную постель, даже не снимая одежду. -Эван… Ну почему ты такой подонок?.. - раздался хриплый шёпот из полузакрытых слипшихся губ. И, конечно, он никогда бы не сказал такого своему другу лично. Но сейчас… Он был один. Снова один. И снова его квартира стала похожа на свинарник. Но кому какое было дело? Внезапно зазвонил телефон. Звонил он долго, достаточно долго, чтобы надоесть своим назойливым звуком. Так как Мэнни был уже в полусонном состоянии, последнее, чего ему хотелось – балакать с кем-то по душам. Собрав все силы в кулак, а точнее, в бутылку коньяка, Пардо не задумываясь бросил её в телефон, что стоял на тумбочке. Это были последние силы, которые он так неразумно потратил, потому сразу же провалился в сон. Телефон упал. Разлитым коньяком залепило, заело пару кнопок. По квартире раздался немного искажённый, но более-менее понятный голос Эвана Райта. "Мэнни… Ты уже спишь, наверное, что не отвечаешь, и я решил оставить сообщение на автоответчик. Прости меня, я сам не знаю, что наговорил. Я не считаю, что ты живёшь в дерьме, и уж тем более не считаю, что ты неудачник или плохой специалист, честно. У тебя всё хорошо? Мне правда стыдно. Может, встретимся на выходных? Я заплачу за пиво. Ответь, пожалуйста, мне… Мне жаль." Но Мэнни этого не слышал.