Часть 5

             В этот раз, подъезжая к пансионату, где томился мой драгоценный садист, я был воодушевлён ещё сильнее.       — И снова здравствуй, дружище, — поприветствовал, как только вошёл в комнату.       Подойдя к его креслу, встряхнул так, чтобы взгляд Бруно сфокусировался на мне. Эта тварь должна испугаться ещё раз! Увидев, что он притворяется невменяемым, я кинул тело на кушетку, навис над ним и, едко ухмыльнувшись, спросил:       — Ну что, погуляем?       Щенячьего восторга в его взгляде я, конечно же, не ожидал. Зато получил удовольствие от страха, сквозящего во всём его облике. Эх, жаль, конечно, что он безмозглый полудурок, иногда не отличающий день от ночи. Я хотел, чтобы он в полной мере осознавал всё, что я собирался сделать. Ну ничего. Как говорится, и так сойдёт.       — Тебя отпустили со мной. Прикинь, как удачно для нас всё сложилось, — как бы невзначай сообщил ему я. — Не находишь?       Хоть он и продолжал хранить молчание, я всё равно знал, что ему нравится идея провести со мной целый день. Я рассмеялся, а затем схватил за шкирку и швырнул в стену. Услышанный стон согрел мой слух. Изумительно.       Я чувствовал безумие и начал дышать полной грудью. Подойдя ближе, поднял растлителя малолетней сестрёнки, поставил на ноги. Мерзавец падал, не желая подчиняться.       — Вот же кукла безмозглая! — я вновь впечатал его в койку, впрочем, тут же подхватывая. — Ну, ничего, вынесу тебя на руках.       Взяв тело, перекинул через плечо и вышел в коридор. Остальным пациентам — тем немногим, кому разрешалось хотя бы выглядывать из комнат — пригрозил увесистым кулаком и на всякий случай сурово рявкнул:       — Молчать!       От дебилов я ничего хорошего не ожидал. Пускай боятся.       — Месье Ванмарсениль, может, инвалидное кресло? Так Бруно будет удобней, — любезно предложила сиделка, вставшая на моём пути, та самая, которой помог когда-то убраться. Я прикусил губу.       — Если вы предлагаете, мой друг не откажется от транспорта, мадемуазель, — с натянутой улыбкой согласился я и заботливо усадил говнюка в кресло. Расправил плечи, ещё раз поблагодарил сиделку, поцеловал её руку, невольно заметив, что и она готова растаять возле меня. Чёрт!       Выкатив урода на улицу, я глубоко вздохнул и улыбнулся: все детали плана под названием «месть» раздобыты — не это ли вселенское счастье? Оставалось лишь соединить их между собой.       Поздоровавшись с санитаром, я поцеловал вышедшую навстречу Лию прямо в губы очень глубоким поцелуем, чтобы голова закружилась. Затем, как только отпустил, она предупредила, чтобы мы не гуляли долго, а я закивал, соглашаясь и искренне улыбаясь, зная, что тает и она. Мне не составило труда убедить её, что Бруно для лучшего самочувствия полезно будет погулять, а то бедолага не может достаточно устать, чтобы крепко спать.       Прибавил шаг и покатил кресло со стонущим выродком, который, сука, наверняка пытался подать сигнал о помощи.       — Заткнись, Бруно, тебе никто не поможет. Я официально забрал тебя, так что прекрати стонать и привлекать внимание! — прошипел я, нагнувшись к его уху и борясь с желанием откусить. — Расслабься, не смей лишать меня удовольствия. Ты ведь его получил, когда давил мои яйца всмятку! Теперь удовольствие получу я.       Остановился возле машины, открыл дверь, впихнул выродка в салон. Сунув в багажник кресло, сел за руль и удовлетворённо закурил. Понял, что не удосужился предложить сигарету и «другу». Вот я сволочь невоспитанная.       — Будешь? Ладно, не обижайся, сейчас приедем на ромашковое поле, устроим пикник, выпьем, поговорим по душам. Может, я даже бить тебя не буду.       И тут я рассмеялся, как последняя скотина. Мне было хорошо — и ладно, на остальное похуй. Не хотел думать ни о морали собственных действий, ни об их последствиях. Сейчас всё неважно.

      ***

      — Смотри, какая природа вокруг: деревья с пышной листвой, свежая трава, небо голубое, солнце так и слепит глаза, да? — я знал, что Бруно не ответит, но всё равно продолжал разыгрывать сцену. — Красиво же, не находишь? Погода прямо как тогда была, помнишь?       Добравшись наконец до знакового для нас обоих места, я остановился и вышел из машины, разминая затёкшую шею. Вот нам и посчастливилось снова оказаться здесь, на ромашковом поле рядом с рощей. Правда, во снах я никуда и не уходил отсюда, только теперь настала пора сделать всё, чтобы убежать. Спастись. Оставить Бруно на моём месте. Открыл заднюю дверцу машины и посмотрел на него.       — Узнаёшь? — Схепертс замычал и попытался спрятаться под сиденье. — Ну что за глупый недочеловек, кто же так прячется, а?       Выдернув слабое тело из салона, я поставил его перед собой, положил руки на плечи и сильно сжал их, бедолага аж осел.       — Только дёрнись — и инвалидное кресло будет принадлежать тебе по праву, понял? — Бруно опустил взгляд на землю и глухо застонал. Как маленький, блять! — Давай, идём гулять, наслаждаться запахом леса и пением птиц. Хорошо, да?       Я ещё раз осмотрелся, отмечая, что здесь на самом деле удивительно тихо, не как раньше. Никаких криков, стонов, смеха, плача.       — И мне убегать больше не надо, и тебе догонять меня. Я вот здесь перед тобой. Хочешь ещё что-нибудь отбить мне? Помнишь, сколько вас было?       Бруно запнулся и упал. Я немедленно поднял его и, приобняв за плечи, заставил идти ровно.       — А я помню, — прижавшись к его уху почти вплотную, я зашипел, словно гремучая змея, готовящаяся к броску, — вас пятеро. Ты, как всегда, главный и самый безумный, самый сильный, быстрый.       Бруно моргнул, уставился на меня более разумно. Он дёргал плечами, пытаясь выбраться из моей стальной хватки. Вот же выродок! Я усмехнулся вялой попытке сбежать. Всё равно не выйдет. Не уйти ему ни от меня, ни от прошлого.       — Знаешь, а я ведь пригласил твоего лучшего друга на нашу встречу, — я сообщил эту новость с притворной радостью, хотя, может, в душе и действительно надеялся порадовать до ненависти родного нечеловека. — Вы увидитесь, прикинь?       Он упал на колени и заплакал. От радости что ли предстоящей встрече?       — Что за хуйня? Ты можешь плакать? — я искренне удивился и даже почему-то разозлился на подобное проявление чувств. В моём понимании этот монстр не имел ничего похожего на человеческие чувства. — Тогда ты у меня начнёшь ещё и рыдать! А знаешь, в чьей постели я сегодня проснулся, а? — Бруно, вытирая сопли рукавом пижамной рубашки, покачал головой. — Ты же соображаешь, в принципе? Всё понимаешь, мразь?       Я нагнулся так, чтобы наши взгляды встретились. Как бы этот урод ни притворялся тупым, в глубине его зрачков я видел невысказанное: «Да! Да, ничтожество Ванмарсениль, я всё понимаю и держу твои яйца у себя в кулаке!»       Схепертс затих и замер, трясясь то ли от страха, то ли от холода, то ли от таблеток, килограммами сжираемых в клинике. Я понимал, что он ждёт ответа. Кажется, невинный вопрос о той, что разделила со мной постель, привёл его в чувство, выдернул из океана безумия. Я обошёл его с другой стороны, нагнулся к уху и прошептал:       — С малышкой Амандой, помнишь её? Раньше она была маленькой, нежной, весёлой, очень любопытной девочкой.       Бруно округлил глаза и задёргался, изворачиваясь так, чтобы меня видеть. Его нижняя челюсть отвисла, а на лице отпечатался страх вперемешку с возмущением. Тупым детским возмущением, которое легко вызвать, отобрав у младенца любимую игрушку. Довольный я едва сдерживал ликующий рык. Подобная реакция потрясла меня, поразила до такой степени, что я готов был прыгать от радости.       Наконец-то мне удалось понять, как же причинить ублюдку страдание!              — А сейчас она выросла и из весёлой девчушки превратилась в эффектную, очень приятную женщину, — вкрадчиво продолжил я, обходя по кругу не смевшего моргать Бруно. Он следил за мной и глотал воздух вместе со звуками имени девочки, которую, как я теперь догадался, очень хотел. Бруно трепетал перед Амандой.       — Ещё там была твоя сестрёнка, моя француженка, — промурлыкал я, но тут же нахмурился. Люсия явно волновала урода меньше, чем Аманда, — он скривил гримасу и спрятал физиономию в ладонях, издавая что-то похожее на коровье мычание. — Давай, вставай и идём, а то мне очень уж не терпится начать нашу вечеринку.       Вновь поддался агрессии и резко схватил безмозглого за шкирку, заставляя следовать за мной в чащу. В тот самый лесной домик, где он много лет назад тусовался с компанией.       Около входа я вдруг замер, осенённый идеей.       — Слушай, а может, пригласим Аманду к нам? — предложил, внимательно следя за реакцией. Если уж упоминание о ней заставило Бруно дрожать, то что же сделает её присутствие?       Схепертс усердно закивал. От моего предложения он засиял настолько сильно, что меня это аж взбесило, и я, не удержавшись, врезал в челюсть, чтобы стереть всю радость с этого куска дерьма раз и навсегда.       Номера Аманды я не знал, хоть она и оставляла его мне. Не взял. Но знал, у кого можно было спросить. Вытащив телефон из внутреннего кармана куртки, быстро нашёл нужный контакт.       — Алло, дружище, мне нужен номер Аманды.       — Джек, ты где? — послышался из динамика беспокойный вопрос Дидерика, но мне было так весело и легко, что я забил на его интонацию.       — Там, где и всегда, — почти признался, но понадеялся на недогадливость друга. Может, я на ферме, заключаю сделку. — А теперь дай мне номер, — рыкнул и сжал трубку с такой силой, что корпус, мать его, треснул.       — Джек, зачем тебе Аманда? — поинтересовался сомневающийся в моих благих намерениях Дидерик.       — Беспокоишься о подружке? — понял я и рассмеялся сильнее, ещё безумнее.       — Я очень беспокоюсь. Джек, ты сейчас в себе? — друг уже даже не пытался скрывать собственные опасения.       — В себе, но если будешь пререкаться, то выйду из себя, и тогда тебе не поздоровится! — рявкнул я так яростно, что Бруно закрыл голову руками и лёг на землю. Наверное, думал, что лежачих не бьют. Походу забыл, что бьют, да ещё как. Пнул его под дых. Прекрасный вскрик прокатился по полю.       — Зачем тебе её номер? — не переставал сопротивляться Дидерик. Я глубоко вздохнул и, набравшись терпения, постарался как можно доброжелательнее вести разговор с упрямым парнем.       — Хочу пригласить на вечеринку.       — Ого, давай тогда приеду вместе с ней!       Вот же говнюк! Надо бы придумать ложь получше! Цыкнул, обходя испуганного Бруно полукругом. Посмотрел на него, плюнул.       — Не, эта вечеринка — только для нас троих.       — А кто третий? — я услышал испуг в голосе Дидерика и то, как он сглотнул вопрос, тоже отчётливо слышал. Он прекрасно знал о полоумном сопернике. — Бруно?       — Он самый, — с нежностью произнёс я. Присев на корточки перед жертвой, убрал его руки от лица, заставил смотреть на себя и включил громкую связь.       — Джек, ты в пансионате?       — Нет. Хватит задавать вопросы! Быстро диктуй номер Аманды! — моё терпение лопалось, как попкорн на раскалённой сковороде, а лысый ещё и подливал масла.       — Ничего я диктовать не буду! — и тишина. Дидерик отключился.       — Твою мать! — рыкнул, кинул телефон в Бруно, впрочем, тут же подхватывая аппарат с земли вместе с ним. — Пойдём в дом, решим вопрос с Амандой позже!       Открыв деревянную дверь лесного домика, я втолкнул Бруно внутрь. Он замер и уставился на покалеченное тело, что сидело в кресле на колёсах.       — Ну как, узнал? — я чуть ли не захлёбывался от переполняющего грудь пьянящего довольства. Сюрприз на сто процентов удался. — Пришлось твоему дружочку сломать ноги: сам понимаешь, как бы мне ни хотелось оставаться пацаном, но я уже не мальчик, чтобы бегать далеко и быстро. Мне повезло, у твоего дружка никого нет, а значит, никого не волнует, что с ним происходит. Проблемный только ты, Бруно!       Похлопав Бруно по плечу, я подтянул к себе последний свободный стул и усадил моего дорогого гостя. Схепертс хмурился, исподлобья рассматривал друга и меня.       Я начал веселиться. Открыл бутылку виски, сделал пару глотков — наверное, им тоже хочется выпить? Подойдя к давним знакомым, я влил каждому по паре глотков, а может, и больше.       — Бруно, ещё будешь? — я повертел бутылку перед его глазами, тот помотал головой, но я-то знал, что он хочет. — Для тебя сделаю всё, что пожелаешь! — отхлебнув из горла, я плевком выплеснул спирт ему в рожу, отчего Бруно зажмурился. Видимо, попало в глаза. — А ты хотел в рот? Ну, так бы и сказал сразу, а то «му» да «му»!       Схватив его за скулы, сжал щёки так, чтобы челюсти открылись как надо, и влил алкоголь прямо ему в глотку, как остальным. Мне не хотелось, чтобы этот гад прикасался к горлышку. Бруно поперхнулся и стал задыхаться от сильных спазмов. Жидкость сдавливала, обжигала глотку, стекала по подбородку.       — Что, невкусно? Смотрите, что у меня для вас есть. То, что вы так сильно любите! — встав, подошёл к сундуку и достал оттуда порножурналы — уникально раритетные, двадцатилетней давности, принадлежащие когда-то главному завсегдатаю «гнезда разврата», — и кинул по одному каждому на колени.       Бруно задержал дыхание. Видимо, в мозгу вспыхнула электрическим разрядом старая нейронная связь, соединяющая похабные изображения, движения рукой в трусах и жидкий кайф, обжигающий внутренности.       Бруно жадно приник к одному из толстых и потрёпанных журналов, выискивая определённые фото.       — А-аманда-а…       Перестав пить виски, уставился на него, сияющего от удовольствия, а затем перевёл взгляд на изображение, вызвавшее такую бурную реакцию, и обомлел: лица сразу нескольких моделей были закрыты фотографией девочки-подростка с большими глазами и густыми волосами. Этот ублюдок! Сука, ещё тогда, семнадцатилетним уёбищем, вклеивал в журнал её фото.       М-да, я ошибся, думая, что он способен влюбиться. Влечение и тупая животная похоть — это всё, что могла выжать из себя подобная тварь.       Двадцать лет я жил без яиц, лелея план мести, каждую ночь представляя, как заставлю его страдать, как раздавлю, как скручу его душу в узел, но… Но, чёрт подери, будет ли это иметь смысл, если у этого куска дерьма нет ни души, ни сознания, ни способности чувствовать?       Бруно тем временем, кажется, совсем забыл обо мне и о дружке. Он хлопал в ладоши от счастья, глупо хихикал, глядя на объект вожделения, а затем взял журнал и начал зацеловывать фото с лицом Аманды.       Присмотревшись, я заметил, наконец, что этот псих не ограничился одной страничкой: все модели в этом толстенном журнале, да и в других, возможно, тоже имели лишь одно лицо.       Хм, возможно, моё дело ещё не проиграно! Пусть не выйдет причинить ему боль, сыграв на чувствах, но я ведь могу использовать то, что есть — омерзительный, но сильный инстинкт — похоть. Я трахну Аманду на глазах у Бруно!       — Вот же конченый извращенец! — рыкнул я, пиная Бруно и испытывая радость от того, что наконец-то нашёл, куда лупануть изо всех сил.       Бруно не стал подниматься после удара. По привычке сунув пятерню под резинку штанов, он поднял журнал перед глазами и ахнул от удовольствия, прикрывая глаза.       — Хрен тебе, ублюдок! — прорычал, отобрав журнал и начал демонстративно листать его, желая подразнить дебила.       Бруно завыл, протянул руку в надежде забрать у меня своё удовлетворение, а я довольно расхохотался, понимая, что его «удовлетворение» удовлетворит меня.       — Что, так хочется Аманду выебать, да? — с притворным сочувствием спросил я, вдыхая смердящий воздух. Схепертс закивал, скуля, как щенок, и прося отдать ему кусочек разума. — Знаешь, а она и, правда, очень сексуальна. Рассказать, какой она стала?       Оба довольно закивали, а Бруно даже присвистнул и завизжал от восторга. Но, как это иногда бывает, в самый неподходящий момент в кармане завибрировал телефон. Выругавшись, я ответил Дидерику. Может, он одумался и решил тоже порадовать меня?       — Ты передумал и хочешь дать номер? — оскалился я, кинув журнал на пол. Бруно быстро подполз, поднял и принялся листать, высунув язык.       — Джек, прекрати это безумие! — потребовал друг, пытаясь докричаться до моего затуманенного сознания. Еле сохраняя спокойствие — с гормоном я малость переборщил — громко огрызнулся:       — Не прекращу!       — Послушай, Джек. Люсия знает, что Бруно с тобой! Сейчас мы с Амандой уговариваем её не звонить в полицию и решить всё мирно! — Я отчётливо слышал шум машины, что могло означать одно: он едет спасать Бруно, и не один. Я улыбнулся. — Ты хоть понимаешь, что это похищение?       — Я забрал его с разрешения главврача, — я старался ответить как можно спокойнее и не переходить на повышенные тона, поглядывая на Бруно, со стоном наглаживающего фото Аманды.       — Так ты готов отдать нам его? Ты же не хочешь сидеть за решёткой из-за этого урода?       — Не хочу, но мне выпал шанс растоптать это насекомое. И никто не остановит меня, это понятно?! — прорычал я сквозь зубы, стискивая их до скрежета, до того, что вены под кожей выступили сильнее. Я слышал женские голоса. — Дай трубку Аманде.       Через некоторое время я услышал её спокойный убаюкивающий голос.       — Я слушаю тебя, Джек.       Интересно, а насколько громко она кричит?       — Ты же всё сделаешь ради меня, Аманда?       — Да, — не думая, заверила она, и я аж дёрнул плечами, не думая, что с её стороны последует настолько чёткая и быстрая реакция.       — Отлично, — усмехнулся, поймав себя на мысли, что мне нравится говорить с этой понимающей всё женщиной.       — Джек, как Бруно? — поинтересовалась она с подачи нервной подружки — я отчётливо слышал её голос, умоляющий задать мне этот вопрос.       — Доволен как удав, — я подошёл ближе к Бруно и слегка пнул ногой.       — Джек, не делай ему больно. Ради Люсии, она очень волнуется за него.       — А за меня кто-нибудь волновался?       — Волновался, Джек. Я говорю тебе правду сейчас и говорила тогда, — Аманда сделала паузу. Возможно, ей было тяжело признаваться, или же она тянула время, чтобы я больше внимания уделял нашему диалогу, а не расправе над уёбком. — В тот день, когда Бруно с дружками появился во дворе нашего дома, они бурно обсуждали, как расправились с тобой. «Мы размазали урода по земле!» — я сама это слышала и испугалась. Взрослые тогда не придали этому значения, но мы с Люсией подняли переполох и побежали на ромашковое поле, боялись, что увидим тебя мёртвым. Не думала, что человек способен на такое зверство, пускай даже и ненормальный, но реальность доказала обратное. Никто из нас больше не хочет смотреть на подобное — особенно от тебя, Джек.       — Ты разговариваешь со мной, как со своим пациентом, Аманда. Но ты забыла, что я им не являюсь, — уверенно заявил я.       — Верни мне брата, Джек! — услышал я звонкий голосок Люсии.       — Верну, но только на моих условиях.       — Какие ещё условия?! — она почти сорвалась на визг.       — Мне нужна Аманда. То есть, не так выразился, прости — нам нужна Аманда. Привези подружку, а я потом отдам тебе Бруно, правда, чуть-чуть избитого, но, заметь, живого и непереломанного, — заверил её.       Мне очень хотелось, чтобы Люсия оценила мой добрый поступок.       — Зачем тебе Аманда?       — Это наш с твоим братом секрет, Люсия, — усмехнулся я. — К тому же ты прекрасно знаешь про его одержимость.       Глянув на Бруно в этот момент, я ощутил волну раздражения. Закрыв микрофон у аппарата, я несколько раз ударил его по рукам, пнул журнал в угол, чтобы уродец никак не смог его достать и перестал облизывать фото Аманды.       — Джеки, мы уже близко, поговори со мной, — попросила Аманда, видимо, отобравшая у Люсии телефон, а я включил громкую связь и улыбнулся вместе с Бруно, который слегка загрустил, лизать-то было больше некого.       Положив трубку на деревянный стол, я попросил Аманду спеть песенку, чтобы Бруно возбудился настолько сильно, что обкончался бы в штаны.       — Я раздавлю тебя, как клопа, — шёпотом пообещал, наблюдая, как он прислушивается к мелодичному, очень нежному голосу.

Десять лет назад

      — Пап, пап?!       — Что тебе? Бруно?       — Ты в курсе, что братья Ванмарсенили вернулись? — Бруно заметался по комнате, кусая фалангу большого пальца. Волнение накрыло его с головой, и теперь он, кажется, мокренький. Чёрт побери этого фламандского мясника!       — Ну и что? Вернулись и вернулись, хрен с ними, — старший Схепертс поправил очки и продолжил читать газету, сидя в кресле и попивая бурбон. Бруно бегал кругами и боялся, что если остановится, то ему придёт конец.       — Ты просто не видел его, пап. У него голова, как у быка, и шея, и плечи — вот такие здоровые, — рассказывал Бруно с придыханием и, расставив руки в стороны на метр, показывал размеры Ванмарсениля. — Он очень изменился, пап. А если он придёт и обидит меня, а? Как мне защититься?! — Бруно упал на колени перед отцом, пронизывая его взглядом, умоляющим спасти сына от наказания. Он очень сильно не хотел испытывать боль.       — Не выдумывай, Бруно, Джек не придёт и ничего тебе не сделает. И вообще, не думаю, что он из щуплого пацана прям уж превратился в быка, тебе показалось, — отмахнулся старший Схепертс и продолжил читать новости, никак не беспокоясь о будущем сына.       — Мне не показалось, — закапризничал тот. Затем, сунув два пальца в рот и обсосав их, поднялся и быстро отправился на кухню за ножом для разделки костей и мяса. Его голову посетила гениальная идея! Он обязательно разрежет Ванмарсениля на кусочки и тогда точно будет в безопасности. Вот. Бруно улыбнулся, разглядывая своё отражение в лезвии ножа.       — Бруно! Бруно, выходи, там твой мотоцикл Аманда испортила! А ещё пообещала размозжить тебе голову!       — Чё? — Бруно вышел из чёрного выхода, чтобы отец не увидел его и не отобрал нож. Теперь-то уж он расправится и с сучкой тоже, а не только с этим животным Джеки. И имя у него, кстати, какое-то кокетливое и звучит по-женски. Тьфу ты.       — Чё слышал, — дерзко отрезал парень, пытаясь дышать ровнее.       — Тогда надо найти и проучить девчонку, а потом прийти к Джеку и прирезать! Ха, точно, я гений! — похвалил себя Бруно, озвучивая мысли уже вслух, и побежал в чащу вместе с доносчиком.       — Только если ты убьёшь, тебя могут наказать за это, — парень попытался предупредить, выкрикивая другу в спину о том, что знал точно. Но Бруно бежал, высунув язык, и ничего не слышал. Думал только о том, каким он будет молодцом, доказывая, что никого не боится. Пускай продолжают бояться другие, а он почему должен?       — Стой, сука! — увидев убегающую по ромашковому полю Аманду, он положил нож, надеясь, что найдёт его потом и отправится к Джеки. Девку он накажет по-другому!

***

      — Ай, как голова болит, — Бруно сел на землю, увидев перед собой друга. Тот протянул ему нож. — Аманда убежала?       — Твоя сестра увезла её вместе с дружком Джеки.       — Бля, ещё этот толстый здесь ошивается, — буркнул Бруно и вскочил на ноги. Увидев машину скорой помощи, он тут же кинулся бежать в чащу. Ведь в больницу ему никак нельзя, а то как же из мяса Ванмарсениля сделает барбекю? И какая падла вызвала только, непонятно.       — Давай пока в домике нашем передохнём, — Бруно подал голос, как только заметил рядом с собой друга. Они оба наблюдали в окно за тем, как медработник озирался по сторонам в поисках пострадавшего и скоро, махнув рукой, сел в машину и уехал ни с чем. — Ну наконец, — обрадовался Схепертс и, взяв тряпку, вытер с лица пот.       — Пойдём, поможешь мне зарезать мерзкого Джеки, а то этот фламандский ублюдок мне не нравится. Никогда не нравился. Какой-то он слишком привлекательный, а красивее меня никто не может быть, — процедил он сквозь зубы, сжимая рукоять ножа и шагая рядом с верным другом.       — Ладно.

      ***

      — Вон, посмотри, бычара какой ходит полуголый по двору, сверкает своими мускулами, думает, что все девчонки вокруг сбегутся на его мышцы и будут визжать, ой, то есть мычать от восторга, пока не узнают, что у него нет яиц, — хихикнул в ладонь Бруно, выглядывая из-за кустов. Ворота были открыты, и друзьям было видно, как Джек таскает вёдра с навозом и вываливает в колодец, куря сигарету и думая о чём-то своём.       — Ага, и поэтому, может, не надо рисковать? По сравнению с ним, ты дохлик сейчас, а он вон какой огромный стал. И если он просто дунет на тебя, то ты долетишь до Брюсселя.       — Ты не понимаешь, он как девочка, не мальчик, у него нет яиц, не ссы. Что мне его мышцы? Я их проткну ножом — и всё, и останется он с одной смазливой рожей, — заржал Бруно, да так громко, что не заметил, как Джек выбежал со двора на дорогу, покрутил головой и, слава Всевышнему, не заметил их в кустах. Его свирепый взгляд пытался вычислить нарушителей тишины. Мощные руки сжались в кулаки, готовясь к бою. Он показал оскал, щёлкнул шейными позвонками и ринулся к ним, как будто бы учуял посторонних.       — Давай бегом отсюда, — скомандовал Бруно и умчался, не оглядываясь на разъярённого бычару. Ему было так страшно, что он даже о друге забыл.

Наши дни

      Пение Аманды, погрузившее Бруно и даже меня в некоторый транс, вдруг перебил голос Дидерика:       — Джек, мы здесь, выйди, — усмехнувшись, тот отключил связь. Бруно обиженно посмотрел на меня снизу вверх.       — Ну что, хочешь Аманду? — едва удержался, чтобы не прописать ему по зубам.       Схеперс радостно закивал и, высунув язык, задышал, как собака в жаркую погоду. Я улыбнулся и посмотрел в окно: снаружи остановился темно-зелёный джип. Из него вышел только Дидерик, но тонированные окна были опущены, и я увидел подруг.       — Помнишь, я сказал, что сделаю всё для тебя, дружочек ты мой нерадивый? Так вот, твоя милашка здесь! — воскликнул я и расхохотался вместе с Бруно. Он подпрыгивал, хлопал в ладоши, его глаза сияли, а несколько оставшихся зубов сверкали в лучах солнца. — Так, ладно. Ты пока посиди тихо, я отдам твоего друга, во-о-он тому лысому тощему чудовищу, — и показал пальцем на ждущего Дидерика, подведя Бруно к окну, чтобы он окончательно поверил в наше примирение. Мне нужно было его доверие, так удар будет сильнее. — А потом я приведу Аманду, хорошо? И ты развлечешься наконец, а то в прошлом никак не получалось, то я мешал, то мой друг.       Бруно усердно закивал.       — Ах, да, и если сестра вломится и попытается утащить тебя, то сопротивляйся, ладно? Покажи ей, как тебе хорошо со мной, как важно остаться. — Бруно старался сделать вид, что всё понял и скажет, как нужно.       — Тогда смотри в окошко, любуйся происходящим и с улыбкой маши сестре.       Настроив его на положительный лад, я выкатил парализованного дружочка Бруно на улицу.       — Джек, на кой хер тебе нужен был калека? Ты, по-моему, на нём достаточно отыгрался, — возмутился Дидерик, со вскинутыми руками подходя ближе.       — Это по-твоему, — огрызнулся я, передавая ему соратника Брунито. — А вообще, не задавай вопросов, не беси меня.       — Где взял дружка Бруно? — Дидерик либо оглох на оба уха, либо осознанно пытался получить от меня по лицу.       — Где взял, там уже нету, — рыкнул я, чуть ли не скидывая с крыльца кресло с выродком. Теперь в доме оставался только Бруно. — Забирай!       Дидерик аккуратно откатил инвалида подальше, а затем бросился в дом, пользуясь моим отсутствием в дверном проёме. Следом за ним вломилась Люсия и её драгоценная подружка. Увидев разбросанные по полу журналы с голыми девицами с лицом Аманды, Дидерик побледнел, а затем покачнулся и с тихим стоном рухнул на стул.       Люсия же, наоборот, не замечала ничего вокруг. Едва завидев брата, она тут же кинулась к нему, проверяя, действительно ли он цел, как я утверждал. Углядев пару ссадин, укоризненно посмотрела на меня, а я в этот момент пожал плечами.       Вот уж чего я не понимал и от чего меня трясло и коробило — так это от её сестринской любви к ублюдку Бруно, учитывая всю ту мерзость, которой он осквернил её детство и юность. Уму непостижимо! Он бил её, оскорблял, выставлял шлюхой перед друзьями… И после всего этого дерьма она трясётся за его жизнь!       Раздражение закипало и рвалось наружу, как вода в наглухо закрытом чайнике. Не будь Люсия Люсией — моей «любимой француженкой», несбыточной мечтой десятилетнего Джеки Ванмарсениля — я бы, наверняка, уже научил её уму разуму.       Тестостерон в крови кипел, и я довольно быстро убедил себя, что Дидерику надо врезать. Дёрнулся, готовясь замахнуться на него, ничего не подозревающего, кулаком, но вдруг замер, ощущая на плече практически невесомое касание.       Аманда подошла и совершенно бесстрашно привлекла к себе внимание, впрочем, тут же отпуская меня и складывая руки на груди.       — У него разве нет родственников? — спокойно, как и всегда, поинтересовалась она, специально или нет, но загораживая проход и не давая выйти мне на свежий воздух, вдохнуть запах леса и покурить уже наконец-то.       Я усмехнулся, тут же забыв и о Дидерике, и о Люсии, всё ещё ощупывающей брата. Впервые рядом с Амандой у меня не было желания прогнать её. Чуть опустив глаза, я заметил, как её небольшая грудь вздымается под бежевым плащом, и не сдержал усмешки: уж в одном проклятый Схеперс был прав — она чертовски сексуальна и принадлежит мне.       — Счастливый случай, представляешь, у этого говнюка никого нет, кроме соседки-сиделки, которая получает за него пенсию. — Пожав плечами, я, не отвлекаясь ни на что, разглядывал объект моего возмездия. Или, может, вожделения?       — Джек, что ты задумал? — Аманде очень хотелось показаться расслабленной, но не мог не замечать, что безумный блеск в моих глазах слегка её тревожит.       — А ты отправь Люсию и Дидерика отсюда, тогда узнаешь, — подмигнул я и, обойдя её, вышел на улицу. Затем схватил Дидерика за локоть, выставил наружу, тут же возвращаясь за Люсией, жалкое сопротивление которой прошло для меня незамеченным. Итого — в домике осталась лишь Аманда и Бруно, упавший перед ней на колени и целующий её ноги, радуясь моему подарку.       — Ты обещал отдать брата! — как мышка, попавшая в ловушку, пропищала моя француженка. Ей очень хотелось зайти обратно в дом, но я уже никого не пускал, а Дидерик, нынешняя опора и защита, явно не желал ввязываться в драку.       — Вот как отвезёте бедолагу и вернётесь, обещаю, отдам вам Бруно, — с усмешкой сказал.       — А если я не поеду? — шепнула Люсия, поглядывая через моё плечо на дверной проём, в котором виднелись силуэты Аманды и счастливого Бруно.       — Тогда я свяжу тебя и суну кляп в рот, а потом отымею так, что встать не сможешь, — угрожая ей, я ухмыльнулся и, чтобы выглядеть ещё более устрашающим, шагнул вперёд, практически прижимаясь к ней вплотную.       На мгновение даже представил сказанное и оттого улыбнулся ещё шире. Будто на несколько секунд успел позабыть, что «мечту» не ебут, а тихо лелеют, но безумие не продлилось долго: увидев округлившиеся от ужаса и удивления глаза моей вожделенной француженки, я усмехнулся и отстранился, понимая, что всё делаю верно. Всё-таки иногда мечта должна оставаться мечтою.       — Я же сказал, что отдам тебе брата целым и невредимым, почему не веришь? — я продолжил говорить уже спокойнее. — Скажи, я хоть когда-нибудь тебя обманывал?       Люсия покачала головой и, опустив взгляд, сделала пару робких шагов назад.       — Поезжай, помоги Дидерику, — Аманда неожиданно для меня подала голос. — А я обещаю тебе, что с Бруно ничего не случится. К тому же посмотри на него — он вполне доволен!       Я отошёл в сторону и дал Люсии убедиться, что Бруно радуется, как трёхлетний ребёнок целой плитке шоколада. Он стоял на коленях, сложив руки как при молитве, любовался Амандой.       Честно говоря, идя на такие уступки, я надеялся, что Люсия наконец успокоится и свалит, забрав с собой всех ненужных, давая тем самым моей мести свершиться. Но не тут-то было. Её тревожность достигла апогея: видимо, она подумала, что неспроста я пытаюсь выпроводить их с Дидериком столь настойчиво.       — Всё, мне этот цирк надоел, я вызываю полицию! — выкрикнула Люсия, отворачиваясь от домика и дрожащими руками вытаскивая смартфон. Блять, только жандармов мне здесь не хватало!       Я перевёл взгляд на Аманду, но она, предвосхитив приказ, уже вышла из домика и направилась к нервной подружке. Это помогло хотя бы временно: вызов Люсия сбросила, так и не дождавшись ответа, но нужна была полная победа — чтобы нам никто не мешал. Аманда украдкой подмигнула мне, призывая предоставить Люсию ей.       Мне оставалось лишь ждать и верить в Аманду. Сел на ступеньки и закурил, смотря одновременно на всех и в никуда. Никотин жёг лёгкие примерно так же, как и взгляд Дидерика, которым он одарил меня, когда усадил калеку на заднее сидение машины.       — Джек, зачем тебе Аманда и Бруно? — Дидерик тем временем подошёл ближе, безжалостно вырывая меня из размышлений.       — Посидим, чай попьём, — усмехнулся я, даже не пытаясь скрыть сквозящий в голосе сарказм. — Вспомним детство, ведь у нас у всех есть, что вспомнить.       Дидерик, соглашаясь, кивнул и, закуривая сигарету, присел рядом.