Эхе!

      На самом деле я хотел бросить музыку к чёртовой матери уже второй год, но отец каждый раз повторял мне, что он оплатил мое обучение в музыкальной школе, и я обязан ее закончить. Так что, несмотря на опускающиеся руки, я смог выпуститься из этого филиала самого Ада и уже с предвкушаем представляя, как сжигаю все ноты к скучным песенкам и продаю дорогущие музыкальные инструменты. Однако все эти мысли вмиг исчезли, когда, проходя мимо барахолки, я увидел Её.       Это была старенькая шершавая на ощупь лира, легкая и сделанная как будто из нежных порывов ветра. Не успев даже подумать, я зашел в магазин и прикоснулся к ней — в голове сразу же возникла мольба о помощи щенячьим голосом, иначе даже и не сказать. Вот я поставил это произведение искусства, украшенное деревянными цветами невероятного рыжего оттенка, и все замолкает. Беру — и в ушах снова будто кто-то скулит, но не словами, а мелодией, повторяя одни и те же высокие ноты.       — Нет, я точно схожу с ума. Не хватало только с инструментом заговорить. — невольно бормочу, однако пальцы нежно переплетаются по упругим струнам будто сами собой, наигрывая что-то веселое и ранее мне неизвестное. Странно, но ладно, вдохновился, что ли, этой великолепно звучащей и выглядящей деревяшкой? На самом деле я уже почти сдался перед этой… хитрой, как бы странно не звучало, особой. Последний аргумент — маленькая цена. Она была настолько ничтожной, что даже потрепанный сборник «История создания песни» стоил дороже на четверть. Вот это находка, может, чаще заходить в это небольшое уютное здание? Вдруг говорящую статуэтку кошечки найду.       — О, Вы решили ее забрать? Её уже раза три, кажется, брали, но дома лира как будто отказывалась играть нормально и переставала настраиваться. Мы-то от нее ничего не потеряем, но я обязана была Вас предупредить. — она мило улыбалась, пока отдавала мне сдачу мелочью, но я заверил даму, что даже если и не подойдет, как инструмент, отлично впишется как украшение на полке. Дерево под пальцами отозвалось волной тихого страха, видимо давно никто не играл на этой привереде так, как она хотела. Определенно забавно выйдет пару раз сыграть что-то.       Попрощавшись с продавщицей, я вернулся домой, где меня встретил мой родитель. Удивленно взглянув на вещь в моих руках, он пробормотал радостно что-то о том, то говорил, что я еще порадую его музыкальными успехами, а на кухне я смогу найти овощное рагу на плите. Со смехом согласившись, что я заинтересовался хоть в чем-то, связанным с «делом всей моей жизни», я ушел к себе в комнату, садясь на кровать и осторожно осматривая приобретение получше. На удивление, она стала как будто теплее и ярче, и шероховатости сгладились, будто только вышедшие из умелых рук мастера.       С трепетом проводя пальцами по узорам, я решил начать играть. Это вышло так естественно и легко, как будто всю жизнь я посвятил скитаниям в поиске музы, как настоящий бард из средневековья, что, конечно, не могло быть правдой даже на самую малость. И тут случилось настоящее чудо: она заговорила со мной на своем особенном языке, и с губ моих сорвались тихо-тихо слова песни, такой искренней и личной, почти интимной: «Отблеск мечей о цветы освещал войну, Будь то быль иль небыль — предается ветру. Через боль и слезы радость я спою О том городе свободы, где ты сам и не был. Там печаль и смех смешались с пинтой вин, Одуванов цвет кружит вальсом в небе. Почему на хрупки плечи легло столько вин, Если даже для героя этот мир был тесен? Праздник в каждом доме, волею небесной Давал ожить-воскреснуть душам городским. Иногда я думал, может, поздно петь им? Иногда я думал, вдруг не уследил? Но буран прогнав, сказал я: страх утихнет, Вы теперь одни в чертогах короля. Как же обмануть их мог бы, взяв под крылья Обломив которые, кинул бы летать? »      Как только в моей голове прилетела последняя строка того, что под простую мелодию вышло из моего рта, я в шоке провел пальцами по губам. Они как будто были не мои, может, великие музыканты имели в виду это, когда говорили, что истинная песня идёт не из разума, но из самого сердца от бога.       — Да нет, вряд ли в этой малышка заточен дух божества, которое нашёптывает мне свои песни, хотя, откуда бы мне придумать про этот город? Хотя, всякое бывает, главное верить, верно. — шепчу я куску дерева, и то отвечает не голосом, но стойким ощущением веселого ребяческого смеха. Интересно, что только со мной он вообще запел, хотя, в другом случае было бы весьма грустно. А так… Думаю, мы очень даже сработаемся, верно, невидимый бард-привереда?       — Эхе!