ㅤ

Тао никогда не думала, что хобби сможет принести ей хоть какую-то известность. Она просто занималась тем, что ей нравилось, не обращая ни малейшего внимания на тех, кому не нравилось ее творчество (единицы, но все же они были). Своим знакомым она тоже ничего не рассказывала. Считала, что это не их дело. Хотя ей иногда приходили уведомления, что на ее паблик подписался кто-то с знакомым ником. Однако если бы у нее прямо спросили: «Ты записываешь песни?», она точно бы рассказала о своем «тайном» занятии. Единственный человек, который был знаком со всей внутренней кухней — Чжун Ли. Только с ним она делилась всей информацией. К некоторым трекам он даже сам приложил руку. Собственно, так они и познакомились: за окном бара огненно-красный закат, солнце уже почти село, а Тао продолжала выписывать в блокноте тексты. Рифмы подбирались сложно. В тот момент ей казалось, что словарный запас, которым она владеет, составляет не больше двух слов. Мужчина заметил, что у нее какие-то трудности и предложил свою помощь. Он знал много сложных слов, хорошо вписывающих в текст. Они не знали друг о друге ничего, кроме имени и то, оно было узнано совершенно случайно: мужчина отошел, оставив блокнот на столе. Там девушка и прочитала его имя. Но стоило ей его увидеть, как она поняла, насколько неправильно поступила. В знак солидарности, Тао записала свое имя в блокноте и ушла к барной стойке, когда Чжун Ли вернулся. Краем глаза она увидела, что тот тоже заглянул в записную книжку. Теперь они квиты. Каждый их вечер проходил в баре. Чаще всего счет оплачивала именно Тао. Бизнес ее родителей был невероятно прибыльный, поэтому с карманными деньгами проблем никогда не возникало. Ее удивило только то, что Чжун Ли заверял, что вернет ей все, что она потратила на этот ужин. И действительно возвращал. Но в этот же вечер она вновь за него платила. У Тао не было менеджера. Все предложения о рекламе она читала сама. Девушка начала замечать, что на почту для сотрудничества стало приходить все больше и больше писем, в которых ее благодарили за творчество и извинялись, что пишут именно на этот адрес. А рекламодатели его, наоборот, избегали — возможно из-за того, что в нем было не ее сценическое имя, ни слова о сотрудничестве, а самая обычная почта, созданная в восьмом классе. И даже в ней было не ее настоящее имя, а древнегреческого перевозчика душ — Харона. — Я жалею, что выбрала для ника свое настоящее имя, — поделилась переживаниями девушка, — Тао. Я не ожидала, что мое творчество будет иметь хоть какой-то спрос. Она лежала на плече мужчины, а тонкими, почти прозрачными руками сминала салфетку, представляя, что это она. Забавно, что с каждой их встречей они были все ближе и ближе друг к другу. Если в первый раз они работали, сидя в разных углах небольшого бара, то уже через несколько дней они разделили один столик. — Твое имя достаточно популярно. Твоим друзьям, — Чжун Ли тут же исправился, — знакомым нет никакого основания даже предполагать, что это именно ты, если ты боишься именно этого. Он понимал, что девушка никого и близко не считает другом при всей своей дружелюбности. Для нее дружба — не просто посидеть вечером в баре и даже не напиться вместе, а нечто большее. Наверное, она и сама не сможет дать ответ, когда именно начнет считать человека другом. — Мне теперь хочется большей анонимности, — она задумалась и на секунду перестала сминать салфетку, — наверное, это приходит с возрастом. Чжун Ли только пожал плечами. Да будет так. Тао некоторое время смотрела на него, дожидаясь ответа, но поняв, что его не будет, продолжила дальше рассказывать, что у нее нового, как ни в чем не бывало. Цифры в счете уверенно росли. Заведение было круглосуточным, так что никто не хотел знать, сколько они потратили денег на алкоголь и еду. — Мне написали с предложением провести концерт на каком-то фестивале в другом городе. Мне кажется, у меня не получится заинтересовать публику. И им, и мне станет скучно. А если начать вытворять что-то абсурдное, то… — она разорвала салфетку на две части. — Мне кажется, что от тебя как раз что-то абсурдное и ожидают. К твоему творчеству приходят люди, для которых идея преобладает над всем остальным. Им не важно, как именно она будет подана. Тао любила слышать слова поддержки. Она также хотела дать что-то в ответ, но не могла ничего, казалось, что Чжун Ли ничего в жизни уже не надо, поэтому он готов тратить на нее так много времени. — А если я не смогу соответствовать созданному образу? Чжун Ли только дал ей щелбан, они уже не первый раз говорили на эту тему, но девушка все равно продолжала загоняться. — Может «Фантазера» заказать? — Как ни в чем не бывало спросила она. Мужчина знал, что это за коктейль — одна из попыток Дионы положить конец алкогольной промышленности. Не вышло. — Я тебе и сам смогу это приготовить. Глаза девушки загорелись, и она без раздумий вскочила. Один из хвостов попал в бокал. Тао высунула его, как ни в чем не бывало, и побежала за их куртками. Она слишком буквально восприняла фразу. Чжун Ли не собирался ее приглашать к себе, но девушка уже стояла перед ним с черной курткой, на груди которой была нарисована белая бабочка, и его плащом. Отступать поздно. Девушка оставила неприлично много чаевых и потянула мужчину за руку из бара. Стоило им покинуть помещение, как она поняла, что не знает, куда тянуть дальше. На лицо падали снежинки. Куртка не была застегнута. Тао вообще никогда не застегивала ее — надеялась заболеть. Плащ Чжун Ли все еще находился в ее руках. Дороги находились под тонким слоем снега. В этой местности температура вообще редко меньше нуля опускалась, но сегодняшний вечер — исключение. Чжун Ли направлял ее, говорил, куда идти. Несколько раз девушка проходила нужные повороты, но она разворачивалась, будто ничего и не произошло. Они вместе дошли до спального района, где и жил мужчина. На улице веселились дети, радовались снегу. Возможно, если бы Тао сейчас была одна, то она тоже бы позволила своему внутреннему ребенку выйти наружу. Но сейчас она не одна. В квартире все было слишком идеально. Все слишком чисто. Ни одной вещи, лежащей не на своем месте. Они зашли в просторную комнату. В ней взгляд Тао сразу приковался к шкафу с виниловыми пластинками: он слишком выделялся на фоне общего модерна. Девушка побежала и начала рассматривать пластинки в шкафу: там были как и старые исполнители, так и совсем новые. Похоже, коллекционирование виниловых пластинок — хобби. Тао что-то спросила, а звук ответа донесся из соседней комнаты. Аккуратно положив пластинки на место, надеясь, что они не были как-то по-особому рассортированы, девушка пошла к Чжун Ли. Он тогда что-то искал. За дверцей стеклянного шкафа девушка увидела граммофон. Спустя пол часа поисков, ключ от шкафа так и не был найден. Неужели в таком порядке возможно чего-то не найти? Зато Тао нашла гитару, лежавшую под кроватью. Она была расстроена. Девушка провела по первой струне, совсем не то звучание. Ей не хотела возиться с настраиванием гитары. Потянув мужчину на открытый балкон, она села на перекладину и начала играть какую-то простую мелодию. Он стоял перед ней и тихо аплодировал. Тао сидела на фоне заходящего солнца, как раз напротив того промежутка, который выходил на дорогу, а не на двор. Ее голова закрывала большую часть светила; оно выглядело для нее как нимб. Чжун Ли жил достаточно низко, поэтому было слышно все, что она поет и играет. Тао захотела устроить своеобразный первый концерт. Она развернулась к публике, останавливающейся на минуту послушать. Весь момент в ту же секунду лишился интимности, но да ладно. Чжун Ли прошептал ей на ушко, чтобы она начала играть одну из своих песен, привлекая тем самым новую аудиторию. Через некоторое время мужчина зашел обратно в квартиру. Уже начало темнеть, начали вылетать комары. Он взял девушке одну из своих кофт, хотя она даже не просила об этом и все же смешал ей тот коктейль. Теперь на перекладине сидела Тао, стоял стакан с алкоголем, а сзади нее находился мужчина, держащий девушку за плечо, чтобы она не упала. Иногда он «как бы случайно» прикасался к ее шее, ловя в ту же секунду одобрительную улыбку. Некоторые записывали ее в сторисы. Вот вам и анонимность. «Фантазер» был по вкусу похож на Фанту с водкой. Под балконом начало собираться все больше и больше людей. Тао чувствовала все большую ответственность за свои действия, расслабиться помогал лишь очередной стакан коктейля. Играть становилось все сложнее. Девушка отвернулась от публики, Чжун Ли выставил руки вперед, чтобы она упала в них, но Тао лишь покачала головой. Она полезла через воротник рубашки к груди. Мужчина не понимал, зачем. Если ей просто хотелось поласкать грудь при нем, то разумнее было бы хотя бы расстегнуть рубашку. Тао не разрывала зрительный контакт с ним, а он не мог оторвать взгляд от руки, блуждающей в районе груди, как бы не старался. Вскоре девушка вытащила оттуда пакетик с белым порошком. Мужчина моментально понял, что это. Не сосчитать, сколько за свою карьеру он прочитал лекций о вреде наркотиков. — Не стоит, — негромко, чтобы никто, кроме нее не услышал, предостерег Чжун Ли. Однако на гитаре уже была сделана тонкая дорожка белого вещества. Аккуратно, чтобы не рассыпать его, Тао достала из кармана шорт банкноту и скрутила ее в трубочку. Наверное, стоило остановить ее. Чжун Ли просил ее остановиться, однако она, кажется, не слышала его. После этого девушка начала играть агрессивнее, чем раньше. Люди, наблюдающие за ней, начали еще громче кричать. На небо пришла луна, а под балконом остались только те, кто и так бы провел всю ночь на улице. Стоило ожидать, что девушка сейчас сделает что-то абсурдное; она встала на перекладину. Она была уверена, что точно не упадет. А Чжун Ли не разделял ее мысли. Он не хотел, чтобы кто-то пострадал, упав с его балкона, поэтому начал ходить за ней, готовясь в любую секунду уберечь ее от падения. Вскоре, девушка начала успокаиваться. Обычно кокаин действует дольше, а ее организм, похоже, уже привык. Она выкрикнула свое имя и тогда после этого начала пытаться спуститься. Балкон был не слишком высокий, но она все равно побоялась просто спрыгнуть. Чжун Ли в ту же секунду поставил руки под ступни девушки, чтобы она сначала наступила на них, а только потом на пол. — Мне не понравилось, — сказала она, уйдя с балкона, — не понравилось. Мне кажется, я даже сейчас сделала недостаточно. Недостаточно завела публику. В конце концов, я играю рок… А это выглядело, будто я просто песенки на семейном вечере пою. Слишком спокойно, недостаточно эпатажно. В ответ тишина. Сегодня одна из немногих ситуаций, когда Чжун Ли не мог ничего сказать. — Прости, — извинилась девушка, заметив его растерянность, — такое больше не повторится. Хотелось бы верить. Однако девушка сожалела не из-за того, что употребляет, а из-за того, что делала это на балконе Чжун Ли, а не у себя дома или, в крайнем случае, на студии. Через несколько минут напряженного молчания мужчина все же ответил ей, игнорируя извинения: — Признаться, я больше наблюдал за публикой, чем за тобой, — это была ложь. Чжун Ли не на секунду не отводил взгляд от девушки, волновался за нее, — им нравилось. Возможно, ты ушла куда-то в свои мысли и просто не заметила. Тао кивнула и попросила у мужчины ноутбук, чтобы посмотреть, появились ли с ней новые отметки. Ее упоминали только в ответах на сторисы с вопросами «кто это?». Хотя некоторые вопросы адресовывались больше не ей, а мужчине, находящемуся за ней. Прирост подписчиков был небольшой. Всего пару человек. Нельзя даже точно сказать, пришли ли они после ее выступления или еще раньше, ведь она весь день провела с Чжун Ли. — Все равно недостаточно… Весь оставшийся вечер девушка провела, скроля упоминания. Она не знала, чего хочет добиться этим. Подтверждения своей значимости или чего-то еще? Изначально ей хотелось просто делать ту музыку, которую она бы сама захотела добавить в свой плейлист, однако сейчас больший интерес для нее представляют желания аудитории. Чжун Ли сидел неподалеку и читал книгу в свете от монитора. Фразы из книги не задерживались в голове, он только думал, пустить ли все на самотек, надеясь на разумность девушки или его долг оказать ей не только психологическую помощь, но и медикаментозную, связавшись с медиками? Чем дольше он думал об этом, тем больше замечал странностей в поведении Тао. Чжун Ли со временем даже перестал разделять, где были трипы, а где она. Но все же как бы то ни было, бросать ее сейчас будет максимально неправильно. Вероятно, многие ее связи и так оборвались, когда кто-то узнал о пагубном пристрастии девушки. — Ты давно уже этим балуешься? — было бы невежливо прямо намекнуть на ее зависимость. Нельзя отталкивать Тао от себя. — Чем? — сделала вид, что не поняла, не отрываясь от монитора. — Ты знаешь, о чем я, — сейчас Чжун Ли меньше всего хотел играть в ее игры. Тао лишь вышла из своего профиля и закрыла ноутбук, не выключая. Вся комната была темная, кроме полосочки от света луны, похожей на дорожку. Девушка помотала головой. На телефон Тао пришло уведомление о новом сообщении. Такое сообщение приходило ей каждый вечер в одно и то же время. Не важно, что она ответит — ничего не произойдет. Девушка соврала, что записывает новую песню на студии, поэтому не вернется сегодня домой ночевать. — Если решишь поспать, то можешь лечь сюда, на мою кровать. Я же пойду в зал, — сказал мужчина, выходя из комнаты. Девушка кивнула. Не переодеваясь, Чжун Ли плюхнулся на диван. Он думал о завтрашнем дне. Думал, идти ли на работу или попросить отгул. Луна в оппозиции. Свет от небесного тела попадал на мужчину. Была легенда, в которой говорилось, что нельзя спать в лунном свете, но почему именно — Чжун Ли не помнил. Возможно, это было связано со злыми духами? Собственно, как и большая часть древних преданий, запрещающих делать что-либо. Из раздумий его капающей звук воды вывел, доносившийся откуда-то со стороны ванной комнаты. Чжун Ли взял из шкафа полотенце и решил подать его Тао, вероятно, она ничего с собой не брала. Выйдя в коридор, он заметил ее одежду, лежащую на полу, но полотенца действительно не было. Мужчина негромко, двумя костяшками пальцев, постучал в ванную комнату. Он был уверен, что Тао поняла, зачем он сделал это. Чжун Ли приоткрыл дверь и, не смотря, положил полотенце внутрь комнаты, а сам было решил все же попытаться уснуть. — Останься… — донеслось из ванной, — пожалуйста… Ничего не ответив, Чжун Ли сел под дверь ванной. Он слышал, как текла вода из крана, а также, как Тао негромко напевала какие-то детские песни. Некоторые из них не были знакомы ему, так что можно сделать вывод, что девушка придумала их сама. Меньше, чем через десять минут, Тао выключила воду, но сама выходить не собиралась. — Мне уйти? — сонно поинтересовался Чжун Ли. — Останься… Чжун Ли кивнул, хоть и понимал, что она это не увидит, но молчание тоже может выступать знаком согласия в некоторых ситуациях. Он сидел, прижавшись спиной к двери. Она тоже. — Первый раз, — впервые за долгое время сказала Ху Тао. Чжун Ли поджал губы, понимая, что его снова пытаются обмануть, — снег первый раз. Все! Больше ничего не скажу! Не твое дело! *** Не сказать, что после того дня их отношения изменились. Единственное, что в них изменилось — то, что они встречались не в кафе, а в квартире Чжун Ли. Они все также не знали ничего о жизни друг друга, ведь разговаривали только о прошлом и нереальном, а не настоящем. Тао никогда не писала в песнях про то, что тревожило ее. Ей хотелось как можно дальше уйти от себя. Она любила переосмыслять мифы в работах, а Чжун Ли, казалось, знал о них все. Вообще он очень много знал, а девушке всегда хотелось общаться с теми, кто умнее, чем она. Ху Тао проводила времени в квартире Чжун Ли больше, чем в своей собственной. Родители не переживали, хотя им всегда было все равно на нее. Они ни дня не уделили ей, даже семейным праздникам предпочитали вечеринки с друзьями, а Тао предпочитала оставаться дома и играться с новой подаренной игрушкой. Не заметно для самой себя, она начала оставлять вещи у него в квартире. Он никогда не трогал их — куда положит, там и возьмет. Хотя девушке казалось, что Чжун Ли просто боится найти в них что-то, из-за чего еще больше разочаруется в ней. Но Тао не была глупой, подобные вещи она никогда не оставляла без присмотра, всегда носила с собой. Подходя к подъезду, она увидела на лавочках несколько женщин в возрасте, невероятно живо что-то обсуждавших. Ху Тао, естественно, прислушалась. — …ты знала, что профессор со второго этажа водит к себе студенток? — за этим вопросом последовали осуждающие комментарии, полные заинтересованности и желчи. — Надо же, — привлекла их внимание девушка, так и не отпуская руку от домофона, — сколько хожу к нему, а только узнала, что он профессор. Удивительно! Как раз в этот момент дверь открылась и Тао забежала внутрь, даже не услышав едкие замечания в свой адрес. Она даже не была уверена, что речь шла о Чжун Ли, но такой ответ показался ей очень забавным. Если бы она упустила эту возможность, то никогда бы себя не простила. Если так подумать, то Чжун Ли и в правду знал слишком много из области истории. — Профессор значится? — весело поинтересовалась она, разуваясь. Не важно, какой будет ответ на этот вопрос, прозвище «профессор» навсегда закрепится за ним. Ни привет, ни здравствуй. Сегодня она принесла с собой синтезатор и немного продуктов. Ей нравилось готовить, хоть и не всегда получалось, но тратить еду профессора на свои эксперименты было уже как-то неудобно. Он вышел поприветствовать ее, держа в руке какую-то древнюю книгу. Для него уже вошло в привычку, что Тао заходит в его квартиру будто в собственный дом. Девушка поставила на пол пакеты и принялась доставать из них ингредиенты. Грецкие орехи, пудра и что-то с кунжутом. Они перекинулись парой фраз, и мужчина пошел дальше читать книгу, а девушка — на кухню. Чем бы дитя ни тешилось. Вылив на сковородку немного кунжутного масла, подождав буквально пару секунд, Ху Тао положила на него необработанные орехи. Посчитав, что большая часть работы уже сделана, останется только немного подождать и посыпать все пудрой, девушка положила руки на талию и умиротворенно прикрыла глаза, наслаждаясь приятным запахом, похожим на йод. Спустя короткое время носик задергался — запах йода сменился на запах дыма. Кухня в мгновение заполнилась дымом. Не выключая плиту, Тао побежала открывать окно. Вся комната пропахла гарью. Это даже почувствовал Чжун Ли, находящийся в другом конце квартиры. Не сказать, что она была особо большая, но Тао точно не почувствует это, если будет находиться хотя бы в соседней комнате. Одежда насквозь пропахла гарью. Особенно у Ху Тао. Интерес к готовке моментально пропал. По крайней мере до завтрашнего дня. Брюк, подходящих по размеру, не было. Чжун Ли смог предложить ей лишь надеть его футболку, которая ей будет точно до колен. Оказалось, нет. Футболка прикрывала малую часть бедер. На ней была надета только футболка, нижнее белье, и, чокер — по просьбе Чжун Ли не снимать его. Переодевшись, Тао положила руки на плечи мужчины и благословила его на готовку. Окно было открыто нараспашку, чтобы побыстрее избавиться от дыма в квартире. Пока Чжун Ли, иногда негромко кашляя, протирал вытяжку и плиту, Тао, выглядывая из окна, курила. Профессор иногда бросал на нее косые взгляды, футболка начала прикрывать еще меньше плоти, чем раньше. — Я сдержала свое слово, — начала Тао, держа сигарету двумя пальцами, не смотря в сторону профессора, — помнишь, я сказала, что больше не буду употреблять? Так я и не употребляла. Ни-че-го. Со-вер-шен-но ни-че-го, — девушка произносила слова по слогам, пытаясь придумать ситуации больше комичности. Не смешно. — Не считаю, что у меня была зависимость, ведь я смогла перестать просто потому, что ты мне так сказал. К тому же, я никогда сама не платила за наркотики, — первый раз, когда она назвала их не каким-то сленговым прозвищем. Чжун Ли стоит рядом с ней. Она опять смотрела куда-то вдаль, а он на ее лицо. — Все это, конечно, круто-классно, но есть одна проблема, — она приложила палец к губам, поворачивая голову на мужчину, — все песни я всегда придумывала и писала во время трипов. Искусство через саморазрушение. У профессора в голове крутилась сейчас только дуалистическая теория про либидо и мортидо. Однако здравый смысл подсказывал, что начать сейчас лекцию из курса философии — не самый лучший вариант, хоть и был уверен, что Тао послушает с заинтересованностью. Та всегда его так слушала. — Может попробуешь найти другую зависимость? Менее саморазрушительную. Следующие действия проходят будто в раскадровке, быстро сменяясь друг на друга: рука девушки тянется к его брюкам, он отвечает взаимностью и помогает снять футболку. Одежда лежит на полу, а их сердца бьются чересчур быстро. Если раньше кто-то из дома напротив мог посмотреть концерт, то сейчас только порно, увы. Чжун Ли, кстати, предпочел бы концерт, в отличие от Тао. *** Девушка почти час валялась на кухонном полу, обдумывая произошедшее, ее же партнер куда-то собирался, пытаясь скрыть воротником рубашки красно-фиолетовые пятна, оставленные Ху Тао с детской мыслью «показать, что это мое». Одежда была официальной — белый вверх, черный низ, галстук. И не скажешь, что час назад он занимался любовью на полу кухни. Совсем не тот стиль. Ху Тао не хотела вставать, все болело. Она предпочла и дальше протирать собой плитку. Мужчина переживал, что это может плохо отразиться на ее здоровье, но девушке и слушать не хотелось. Закатив глаза, Чжун Ли уведомил, где оставит ключ — он уже давно сделал дубликат, чтобы она могла закрыть дверь, если захочет уйти или прийти. Как только она услышала звук поворачивающегося в скважине ключа, то сразу покатилась к рюкзаку — вставать все еще не хотелось. И все же, на ногах вышло бы гораздо быстрее и проще преодолеть расстояние. А так иногда движение замедляли мешающие предметы интерьера, стены, дверные проходы. Из рюкзака она достала яркие марки с картинками, тем самым обесценив все слова о том, что у нее нет никакой зависимости и вообще она завязала со всем этим. Хотя в этом тоже была доля правды. Тао действительно давно, за исключением сегодня, ничего не употребляла. Оставалось только надеется, что Чжун Ли не придет в ближайшее время. Судя по всему, он пошел на какую-то встречу. Или на пары… профессор же. Сколько она уже не появлялась на учебе? Несколько месяцев точно. После первой встречи с профессором она еще глубже погрузилась в музыку. И все чаще начала думать об отчислении, хоть это и поставит крест на отношениях с родителями, для которых корочка — самое важное, что есть в жизни. Отчисляться в середине четвертого курса… Положив марку с изображением призрака на язык, она судорожно начала искать ручку и бумагу. В скором времени около нее действительно появился призрак — он вообще всегда появлялся во время трипов, поддерживая, не давая остаться одной. Казалось, Тао может сделать с листом все что угодно, но он раз за разом продолжал выпрямляться, не даваясь. Девушка пыталась помять его, порезать, однако безуспешно. Пусть со стороны это и выглядело, будто с листом ничего не делают. Просто переворачивают со стороны на сторону. Со временем становится непонятно, какая сторона была лицевой. Числа, стоящие внизу и обозначающие дату, расплываются, кажется, будто они хотят покинуть девушку. Пытаются. Тао подняла лист вверх, чтобы они не могли, чтобы если бы они решились спрыгнуть — упали бы в бездну и разлетелись на тонну дробей. С какой-то стороны это даже жестоко. Девушка бросила взгляд на осуждающее лицо призрака и, покачав головой, опустила лист на пол, позволяя сбежать. Под утро эффект начал проходить, а Чжун Ли так и не вернулся. У нее вышло написать несколько неплохих, как ей казалось, строк. Остается ждать, пока ей помогут доработать их, хотя это может выдать ее. Возможно, лучше будет пока не говорить ничего, а потом как-то невзначай сказать одну из строчек, сопроводив вскриком: «о, неплохо звучит для припева». Тао никогда не стремилась быть домохозяйкой, но сейчас пытается приготовить что-то перед возвращением Чжун Ли. Хотя недавний опыт подсказывал, что не стоит в одиночку ничего делать, все равно, скорее всего, не получится, как бы сильно ей не хотелось. Ху Тао достаточно много знала, умела находить общий язык практически со всеми, пробовала себя в разных сферах деятельности, но совершенно не умела ничем заниматься по хозяйству. Родители могли позволить вызвать клининг и предпочитали доставки, поэтому девочка ничем таким никогда не занималась, даже не пробовала. Считала, что эти навыки никогда ей не пригодятся… Будто хоть грамм из информации, которую она, как губка, впитывала, полезнее. Ей хотелось стать хорошей девушкой для Чжун Ли. Хотя она и не была уверенна, что они встречаются. Но если они переспали, и он ее не выгнал из дома, то, наверное, действительно встречаются? Все время до прихода Чжун Ли она смотрела референсы, пыталась понять, что и как ей лучше делать. Тао хотела, чтобы он посчитал, будто она умеет делать мужчинам приятно. Обычно это приходит с опытом, но если учитывать, что до этого у нее был буквально один парень, бросивший после первого раза по причине «ненормальная», то все не так легко. Услышав, что дверь открывается, девушка радостная побежала встречать избранника. Как только он появился в дверном проходе, она накинулась на него, обнимая. Пусть ей никогда не нравилось обниматься, сейчас это действие казалось наиболее правильным. Чжун Ли поддержал инициативу и тоже приобнял ее, поглаживая одной из рук по спине, заставляя тем самым все тело дрожать. — Как день прошел? — поинтересовалась она, отстраняясь. — Убедился в том, что директриса сумасшедшая, — он сделал паузу, наблюдая за реакцией девушки, но она только ждала продолжение истории, — отработав вечерние пары, собрался уже уходить, а директриса заметила это и, оказывается, она присылала письмо, где писалось, что теперь преподавательский коллектив будет заменять охранника ночью, потому что у него внеплановый отпуск. Тарталья, ненавижу. Поэтому и вернулся только сейчас. Прости, что даже не предупредил. — Если такое повторится, то звони-пиши! Тут же прибегу! — Тао улыбнулась, показывая зубки. Ровные. Хотя, когда они целовались, Чжун Ли чувствовал на зубах небольшую рельефность. Похоже, что это остатки клея, оставшегося от брекетов. Забавно, но у них до сих пор не было контактов друг друга. Единственное место, где Чжун Ли мог связаться с ней — страничка, посвященная ее музыке. Через несколько дней все так и вышло. Мужчина написал ответ на пост, попросив захватить с собой что-нибудь поесть — он вновь оставил деньги дома. В мыслях у Тао моментально всплыл их недавний диалог. Первый раз, когда она написала ему со своей страницы, спрашивая адрес. Он казался смутно знакомым. На коленях девушки лежали традиционные блюда, заказанные в ближайшей забегаловке. Для себя она решила, что не будет прикасаться к плите без присмотра Чжун Ли. Неожиданно начался дождь — ну как неожиданно, Тао даже прогноз погоды не посмотрела — у нее не вышло даже докурить сигарету, начавшую тлеть моментально после выхода из такси. Спустя недолгое время она зашла внутрь. Там же она увидела человека, следящего за камерами, подпирающим рукой щеку. Какой в этом смысл — не ясно. Девушка предпочла бы посмотреть телевизор. Ее приход все же смог отвлечь его от «интереснейшего» занятия. — Не приходила сюда с прошлого года, — рассмеялась девушка, подходя ближе, увидев непонятливое лицо партнера пояснила: — не закончила. Просто не приходила. Чжун Ли попытался что-то уточнить, но она, даже не слушая, схватила его за руку и повела вдоль коридора: она всегда хотела погулять по учебному заведению, пока там никого не было. Кроме Чжун Ли. И мерцающих красным камер. Но раз записи с них смотрит только профессор, их можно отбросить. Никого, кроме них. Тао веселилась: бегала туда-сюда по коридорам, этажам, заглядывала во все кабинеты, пытаясь найти что-то интересное для себя. Они не закрывались. Увы, ничего интересного. Кроме рассказов профессора. Он ходил за ней, рассказывая интересные факты про исторические события и невероятно разочаровывался, когда девушка отвлекалась на что-то. Так она отвлеклась на кабинет, в котором лежали все досье на учеников. Чжун Ли даже прервал свой рассказ, так как тоже хотел посмотреть. Лучший шанс узнать Тао получше, ничего не спрашивая. На первой странице красовалась ее фотография и базовые сведения. Оказывается, она не рок-звезда, а инвестиционный менеджер. Почти дипломированный, так как сейчас идет последний год обучения. — Я не выбирала, — девушка улыбнулась, осознавая, что совершенно не соответствует такой скучной по названию, да и не только, специальности, — родители хотели, да и сейчас хотят, чтобы семейный бизнес перешел мне. А я развивала его. Стану первым клиентом. Чжун Ли с интересом поглощал всю информацию. Сначала было даже неплохо: редкие пропуски, положительные оценки, но под конец третьего курса все началось скатываться в бездну. — Что нам сейчас надо сделать, чтобы меня отчислили? — с азартно блестящими глазами спросила Тао, жалея, что не взяла с собой ничего кроме еды. — А меня уволили? — поинтересовался Чжун Ли, немного колеблясь. Вряд ли ему что-то будет от директрисы, ведь он симпатичен ей, хотя бы в плане одного из немногих преподавателей, действительно знающих то, о чем рассказывают. Но все же шанс, что он вместе с Тао попадет под горячую руку и его уволят, присутствовал. Девушка весело кивнула, а через секунду впилась губами в шею, на которой хотела оставить новые следы, ведь старые уже начали проходить, все с той же мыслью: «мое». Чжун Ли не сопротивлялся. Он опустился на один из немногих дорогих офисных стульев, позволяя девушке делать все, что она захочет. А она хотела только, чтобы он навсегда запомнил ее лицо. Лицо, на котором размазана косметика, а с уголков губ стекали слюни. И такая чудесная картина под тихие стоны, которые стали лучше любой музыки. Руки Чжун Ли блуждали по всему телу, состоявшему из одной лишь кожи да костей. Многие не считали это привлекательным, но для него выпирающие кости Тао были лучше любой картины. Где-то за ней стояли уже засохшие цветы, подаренные кому-то ко дню рождения, а в серванте находились остальные суетные атрибуты. — Тут нет камер, — задыхаясь, произнес мужчина, смотря на девушку с надувшимися щечками, сидящую на его голых коленях. Она печально вздохнула, профессор же в это время взял ее лицо пальцами, чтобы поцеловать. Они впервые были на одном уровне. Вскоре Тао отстранилась от него, взбудоражено указывая куда-то за спину. Чжун Ли, прижимая девушку к себе, повернул голову назад. Там пылилась лишь одинокая коробка от шахмат. Похоже, попытки вынудить руководство отчислить ее оказались не настолько интересными, как игра в шахматы. — Шахматы на раздевание? — задорно поинтересовалась девушка, уже сидевшая на полу и расставлявшая фигуры на доске. Она даже не узнала, умеет ли Чжун Ли играть, предполагая, что к его возрасту уже все можно научиться делать. Они посчитали честным, если начнут игру в равном положении, надев уже снятую одежду. Через несколько ходов, Тао уже нежилась в лунном свете в одном нижнем белье, словно богиня Хина. Девушка не жалела фигуры, постоянно жертвовала мелкими, чтобы спасти более сильные. Чжун Ли же действовал совсем по-другому: он старался избегать потерь, но это мешало получать преимущество на поле. Все ходы он защищался от атак Ху Тао, совершенно не позволяя фигурам развиваться. Тао чувствовала, что на поле именно она доминировала, после каждого хода на лице расползалась улыбка… — Шах, — как само собой разумеющееся сказал Чжун Ли, слегка улыбнувшись. Ситуация на поле выглядела как загадка, требующая решения, из какого-нибудь самоучителя по шахматам. Тао много таких прочитала. Она попыталась закрыться от шаха другой фигурой, но это только отсрочило неочевидный для нее исход партии на несколько ходов. — Шахматы — искусство жертвовать… королем, — девушка толкнула его, не дожидаясь, пока Чжун Ли произнесет те самые три слова. Шах и мат. До самого выхода солнца они играли. Делились друг с другом тактиками. Ху Тао была более безрассудной, в то время как мужчина обдумывал каждый ход. Действия студентки эффективнее, но она не думала о их последствиях, в то время как Чжун Ли поступал совсем наоборот. Может, стоит объединится и сыграть где-то в паре? Фигуры катались по полу, а полусонная Тао лежала на чужих коленях, получая шахматную теорию и осторожные поглаживая по разным частям тела. Время на часах близилось к шести. Еще немного и можно будет уйти. — И где этот? Нин Гуан говорила, что сегодня он работает вместо меня, — вслух у самого себя спросил рыжий мужчина, заходя в кабинет, чтобы повесить куртку в шкаф, — о! А вот и этот! Тао не понимала, что происходит, глаза сами закрывались, хоть она и пыталась всячески отсрочить это. Кто-то пришел. Почему Чжун Ли бьет ее по щекам? Почему он выливает на нее воду? Почему он кидает в нее одежду? Почему она не на коленях? Слишком много вопросов для шести утра. — Ху Тао! — теперь обратились к ней. Девушка пару раз общалась с ним, когда приходила в университет раньше нужного. Он был одним из немногих, кто подстрекал ее отчислиться, — я думал, ты уже никогда здесь не появишься. Тарталью совершенно не удивляло нахождение студентки в учебном заведении в шесть утра. Ему ничего нельзя было ответить, потому что он не спрашивал. Даже никакие оправдания не пришлось придумать. Хотя они выглядели бы невероятно глупо. Чжун Ли поправил рубашку, взял девушку, как ребенка, за руку, сказал: «до встречи, Чайлд», и вышел из кабинета, будто ничего не произошло. Ху Тао протирала рукой глаза, еще больше размазывая тушь. — Хоть бы собрали за собой! — возмущенно произнес мужчина, чуть было не наступив на пешку. Чайлд давно начал подозревать, что у преподавателя истории кто-то появился: он перестал приходить на общие встречи, постоянно спешил домой, из-за шеи появилось слишком много шуток в его сторону о том, что «кто-то весело провел ночь», в подписках по важности поднялась музыкальная страница Тао. Нет, Тарталья не следил за ним, однако он часто видел в новостях уведомления о том, что Чжун Ли понравился какой-то новый трек этой девушки. И все же он и предположить не мог, что встречается мужчина как раз с ней. Хотя недавно ходили слухи о том, что его видели с какой-то студенткой в баре… Чжун Ли шел слишком быстро, Тао чуть было не упала пару раз. Почему нельзя просто вызвать такси? Почему надо идти пешком? Еще одна порция слишком сложных вопросов для утра. Споткнувшись в очередной раз, девушка просто остановилась. Покачав головой, профессор предложил ей сесть на его спину. Сон как рукой сняло. Тао хотела прокатиться на спине. Девушка носила короткие шорты, поэтому его руки сжимали ляшки. Приятно. Тао будто бы завела себе лошадку, предлагая профессору зайти то туда, то туда. Несмотря на то, что утро было ранним, многие лавки с побрякушками уже работали. Меньше, чем через пол часа, девушка обзавелась кучей бесполезных атрибутов, начиная с мышиных ушек, будто из Диснейленда, заканчивая переводными татуировками с бабочками. Затем их путь пролегал в обычный продуктовый магазин, где Тао не взяла ничего, кроме золотистой банки с красным быком на фоне солнечного диска. Противный продавец потребовал у нее документы, которых, естественно, не было. Чжун Ли опять пришел на выручку и показал свои, однако и это не сделало погоды. Продавец начал нести какую-то чушь про то, что он не имеет права продавать несовершеннолетним что-либо даже через посредников. Девушка разочарованно попросила профессора сходить с ней и обратно отнести баночку, но вместо того, чтобы поставить ее в холодильник, незаметно положила под футболку. Животику было холодно, но что поделать? Выйдя на улицу, Тао открыла банку, заработав неодобрительный взгляд Чжун Ли, хоть и она не видела в этом ничего плохого, ей стало даже слегка неудобно. На лавочке около торгового центра девушка листала ленту, иногда показывая профессору мемы. Ей казалось, что они ему нравились, хотя непонятно: смеялся ли он с них или с сонного лица Тао, которая всячески пыталась показаться бодрой. Сейчас она напоминала только Гань Юй — секретаря в учебном заведении, тоже вечно засыпающую. Бессмысленно проведя еще минут десять от дня, девушка решила вызвать такси. Как «дом» уже давно был указан адрес Чжун Ли. Если ей нужна была поддержка, то она ехала именно к нему, а не к родителям. Через пару минут подъехало такси. Тао платила за двоих. Почему-то парень за рулем всю дорогу странно на них косился, будто хотел что-то сказать, но боялся. Поездка прошла неловко. Девушке нечего было обсуждать, а таксист тоже не стремился заводить беседу. Чжун Ли сжимал ее руку, гладя большим пальцем по запястью. Квартира располагалась недалеко, но прямой дороги к этому месту не было, поэтому приходилось петлять кругами, пытаясь подъехать как можно ближе к нужному месту. Лишь когда водитель остановился, так как они приехали к нужному месту, он неуверенно заговорил: — Тао? — девушка кивнула, осознавая, что он увидит это в одно из зеркал. — Не могли бы дать автограф?.. Только у меня нет никакого листа… Девушка сделала задумчивое выражение лица, а Чжун Ли в это время подал ей какой-то из своих листов. Похоже, что с планом занятий. Тао расписалась на нем и с милой невинной улыбкой отдала его водителю. — Я и не думал, что у вас такие молодые родители, — прокомментировал парень, боясь окончательно упустить возможность поговорить с знаменитостью. Девушка хрипло рассмеялась, но тут же прикрыла рот ладошкой. — Да-а… — растянула она, — сегодня мы с папочкой пошли в магазин… После этой фразы девушка сразу же открыла дверь салона, не хотя, чтобы ей успели задать еще какой-то вопрос. Чжун Ли хихикнул, повторяя «папочка». Водитель и не собирался уезжать, Тао, зная, что он наблюдает, дотронулась до плеча профессора, чтобы он немного наклонился, а она чмокнула его в губы, заливаясь смехом. Папочка. Поднявшись к квартире Чжун Ли, девушка, как обычно, включила ноутбук, смотря, присутствуют ли новые упоминания с ней. Опять. С ней и Чжун Ли. Опять какие-то странные вопросы по поводу того, кем они друг другу приходятся. Тао казалась, что ее личная жизнь должна минимально касаться ее фанатов. До тех пор, пока она не увидела одно сообщение в ветке обсуждений: «Я слушал ее из-за того, что она мне нравилась, но узнав о ее мужике как-то и желание следить за ней пропало» Тао это повергло в шок. Почему ее личная жизнь способна влиять на мнение фанатов о ней? Документы из учебного заведения она так и не забрала, но на вопросы о том, где она учится или работает, отвечала, что учится — нигде, а работает… рок-звездой? Однажды Тао пришла все же отчисляться, но на нее надавили, мол, зачем отчисляться в конце четвертого курса (девушка считала, что это ее родители, которые очень хотели, чтобы она получила ту самую корочку, надавили на руководство)? Пришлось уйти, понуро опустив голову и без документов. Радовало только, что у Чжун Ли тогда был отпуск и они могли много времени проводить наедине. Тао окончательно забила на свою семью, потому что никогда, после смерти дедушки не чувствовала в ней той самой защиты и поддержки. Перестала отчитываться о том, где она, перестала приходить домой. В каком-то смысле это все вело ее в бездну, ибо каждый раз, когда она оставалась надолго оставалась одна, вновь доставала смешные картинки, чтобы оказаться в более лучшем мире. У Чжун Ли часто имелась необходимость уйти куда-то по работе, и он не всегда, вернее, практически никогда, не мог взять с собой Ху Тао. Зато творчество пошло в гору. Настолько, что некоторые даже пытались записать на нее разоблачение. Смотреть на них было забавно, ведь девушка никогда не обманывала людей, все проблемы старалась решать самостоятельно. Единственное, что могли сказать в тех видео — то, что она встречается с каким-то человеком, в то время как на прямых трансляциях собирает деньги с людей, фанатеющих по ней. И все же это было вынужденно. После обрывания контактов с родней они стали перечислять ей на счет гораздо меньше денег, они уже несколько лет не обязаны содержать девушку, но все равно продолжали, так как у нее получалось выполнять их требования. Один раз во время трансляции за дверью Тао прошел силуэт мужчины. Они сразу договорились, что Чжун Ли не будет лишний раз появляется в кадре, но это было неизбежно, все-таки они вместе делили крышу над головой. В чат сразу полетели комментарии, ссылки на клипы. Девушка не понимала, зачем так делать, поэтому иногда вручную, иногда кого-то попросив, удаляла все компрометирующие клипы. Через некоторое время Ху Тао начала боятся выходить на улицу, потому что профессор рассказал ей историю, как какой-то человек подошел к нему и начал невероятно настойчиво спрашивать про их отношения. Непонятно, за кого она боялась больше — за себя или Чжун Ли. И так она пришла к выводу, что будет лучше, если они расстанутся. Чжун Ли был прекрасным человеком, любовником, другом. Девушка действительно видела в нем свой идеал, но она не была готова похоронить себя ради того, чтобы быть с этим «идеалом». Ей хотелось ходить на тусовки, записывать альбомы, хотелось, чтобы алкоголь стал для нее смертным грехом, хотелось, чтобы рядом с ней были люди, поддерживающие это, а не чрезмерно правильные, молча осуждающие за действия, каким и был Чжун Ли. Он никогда не был против ее жизни, вероятно, Тао действительно была интересна, но он не был готов войти не только в нее, но и в ее жизнь. Мужчина принял расставание спокойно, в то время как Тао совершенно не хотелось уходить. Чжун Ли не стал отбирать у нее ключ, подразумевая, что в любой момент она может прийти. И не важно, что ей тогда будет нужно. Он постарается дать это. Но Тао так и не пришла. В квартире стало в несколько раз тише. Никто больше не старается проснуться раньше, чем он, с невероятными усилиями, чтобы приготовить ему самый обыкновенный бутерброд. Бутерброды — одно из немногого, что у девушки получалось делать, поэтому их было очень много. После ухода Тао, Чжун Ли на завтрак, обед и ужин готовил хлеб с колбасой, чтобы попытаться хоть ненадолго вернуться в то время, когда они были вместе. Он все также продолжал следить за ее творчеством. Песни все еще выходили. Даже больше, чем раньше. Было больно слушать каждую из них, ведь это давало понять: Тао все еще употребляет. Она выглядела чересчур хорошо для человека, выбравшего такой способ убийства организма. Или так считал только Чжун Ли? Возможно, все было бы совсем по-другому, если бы у него получилось уговорить ее бросить или отправить на принудительное лечение. Но мужчина не на толику не был уверен, что она к нему прислушается. Скорее, это починит разрушенную стену между ними. Убираясь, он нашел некоторые вещи девушки, которые она забыла забрать, а может и специально оставила, чтобы было во что переодеться, если вернется. Как бы странно это не выглядело, но Чжун Ли принялся их нюхать, однако запах был только «морской бриз». Тао его ненавидела. Девушка предпочитала какие-то цветочные ароматы. И пепла. Одно из многого, за что Чжун Ли искренне любил Ху Тао — то, что она горит, будучи готовой сжигать все. Будь то общественные устои или собственный организм. Кроме самого Чжун Ли. Для него она горела, чтобы согревать. Он часто слышал ее размышления о том, что он не вписывается в ее картину мира. Однако замечала, что проблема, вероятно, в ней самой, иначе почему ей нет места в его, казалось бы, обычном, мире? Мужчина же не считал, что все немного сложнее, но ему не было ясно, какое из слов способно навсегда отпугнуть девушку. Осматривая ее одежду, он нашел то, что будет точно стоить дороже, чем большая часть вещей в квартире. Несколько дней мужчину терзали сомнения, как лучше поступить со всем этим? Все же ему хотелось посмотреть на мир таким, которым его видела Тао. Она вернулась. Занималась обыденными делами, будто ничего и не произошло, но совершенно не говорила. Неужели расстроилась? Иногда казалось, что мир сейчас расколется на две части и они, увы, окажутся по разные стороны, но все было хорошо. Пару раз попытавшись провести рукой по длинным волосам, небрежно затянутыми резинкой, чтобы не мешались, Чжун Ли попытался отбросить мысли об этой затее: реальный мир не должен смешиваться с сознанием, а сами хвостики похожи на желе. Безуспешно. Постепенно эйфория сменялась на довольно пугающие событие, будто случается что-то невероятно страшное. На вид — ничего не изменилось, но чувства обмануть сложнее. Ощущалась немыслимая тревога за все. Конец света уже наступил? С одной стороны, было очевидно, что все происходящее не более чем симуляция, но с другой, все было неимоверно реальным. Возможно, даже более реальным, чем сама реальность. Только попытавшись отвлечься, тревога начинала слегка отступать. Но стоило хоть на секунду уйти в себя — все возвращалось на нужные круги. Если Вселенная Ху Тао пахнет нефтью, то сейчас она ощущалась лишь пеплом, так любимым ею. На телефон пришло сообщение. Чжун Ли дрожащими руками взял его, чтобы прочесть, он был уверен, что сообщится какое-то страшное известие. Кто-то умер. Возможно, он сам. Однако все оказалось гораздо позитивнее: Тарталья предложил сходить ему на встречу для преподавателей, так как он «сам не свой» в последнее время, возможно, из-за того, что «давно не отдыхал». Профессор же бегал от них как от огня. Лишь в начале своей преподавательской деятельности пару раз сходил на них, чтобы познакомиться с коллективом. Удивительно, что коллектив, с которым он знакомился, почти полностью распался, уступив место новым людям. А с ними он уже не обязан знакомится — нет желания вливаться в еще один коллектив. Собираясь на улицу, его Ху Тао, больше похожая на тульпу, естественно, отвлеклась от своих важных дел, чтобы сопровождать его. На улице шел дождь, настроение идти куда-либо уменьшалось в геометрической прогрессии. Одним из того, что он перенял от девушки, стала езда на такси. Без нее только Чжун Ли никогда никуда не ездил. Брать с собой деньги — слишком сложно. Ху Тао, кстати, отдала ему одну из своих карт, может, забывает деньги, то не будет забывать вещь, принадлежащую ей. Так и вышло. Хотя она настолько, насколько это возможно не любила безналичные расчеты. Ей казалось намного более приятным носить с собой купюры. Потом он обязательно вернет все потраченные деньги. Как всегда. Тао только давно могла перевести все деньги на другой счет. Одно из немногого, что не было известно профессору, который, по мнению многих, знал абсолютно все. Однако он все же позвонил по до боли простому номеру, который слышал и видел бессчетное количество раз. Спустя пару минут ожидания машина подъехала. Встреча проходила в каком-то баре, Чжун Ли не знал его. Тао не рассказывала ему о таком. Садясь в машину, он увидел знакомое лицо. Этот человек один раз уже попался ему, когда он был вместе с девушкой. Водитель, похоже, тоже узнал его. Профессор не собирался с ним общаться. — Вы же не ее отец? — печальным голосом поинтересовался таксист. Насколько адекватно будет просто проигнорировать вопрос, разблокировавший еще более страшные воспоминания, чем конец света? — Нет. Человек плотно сжал губы: он не знал, что можно возразить ему и можно ли вообще? Тао неоднократно заявляла, что ее личная жизнь не должна смешиваться с творчеством, пусть и завуалированно. Ху Тао, сидящая на коленях, смеялась. Настоящую это тоже бы развеселило, но при ней этот человек вряд ли бы задал подобный вопрос. Надо будет рассказать ей об этой ситуации. Если они еще встретятся. Обязательно… встретятся. У девушки планировался первый ее концерт и Чжун Ли чувствовал: он обязан туда прийти. Профессор заплатил с карты Тао, и, ничего не сказав, вылез из машины. В клубе уже громко играла цветомузыка. Казалось, приход Чжун Ли даже никто и не заметил. Ху Тао растворилась в толпе, мужчине показалось, что это хорошо, ведь означает, что так называемый «трип» подходит к концу. Интересный опыт, но повторять вряд ли когда-то появится желание. Почти весь преподавательский состав находился в этом помещении: кто-то говорил, кто-то танцевал, кто-то пел караоке. В воздухе пахло алкоголем и сигаретами. Точно также, как и от Тао. Угловой стол заняла Бэй Доу, которая говорила с до жути знакомым человеком. Чжун Ли, не секунды не сомневаясь, подбежал к столу. Пара неловких разговоров, пара неловких флиртов и они уже идут в вип-комнату, в которой почему-то никого нет. Оно и к лучшему. Чжун Ли начал рассказывать о своем путешествии, но в ответ не получил ни одобрения, ни осуждения. Ничего. Ей было безразлично каждое его слово. Начали закрадываться мысли, что-то не так, но мужчина стремительно отбросил их. Сейчас он хотел получить удовольствие, и чтобы его получила девушка, а не выяснять отношения и причины ее поведения. Ее почему-то резко перестали интересовать бездумные разговоры и шутки. Осталось место лишь для скучных разговоров для взрослых, например, про работу. Неясно, почему она начала интересоваться самыми лучшими учениками, которые у него были. Чжун Ли бежал в отношения с Тао от всего этого. Конечно, они касались и «серьезных» тем, но они составляли меньший процент, так как были и другие общие интересы. Профессора это абсолютно устраивало. О работе, как о мертвых, только хорошее или ничего. Собственно, остается одно ничего. Они оба понимали, зачем они здесь. Переспать. И, возможно, изменить многоточие в отношениях на точку. Трип, оказывается, еще не до конца прошел, так как несколько изображения заменяли друг друга как в калейдоскопе. Вкупе с этим начали закрадываться мысли, что это не тот человек, о котором Чжун Ли сначала подумал. Но больше всего удивляло, что она так быстро согласилась пойти с ним куда-то. Когда звуки музыки перестали доноситься, Чжун Ли понял, что засыпать под марки, чтобы проснуться с другим — не очень хорошая идея. Ему действительно сначала казалось, что это Ху Тао, но характер… совершенно не ее. Лет десять назад разговоры о работе могли интересовать его, но он перенасытился ими и сейчас они не вызывают ничего, кроме зеваний. — Почему вы пошли работать преподавателем? — спросила Нин Гуан, натягивая на себя платье. — Хотел узнавать что-то новое, но профессия разочаровала, — Чжун Ли застегивал пуговицы на рубашке и ему казалось, что он должен хотя бы взаимный вопрос задать, — а ты? Нин Гуан на секунду остановилась. — Думала, смогу больше времени проводить с вами, но вы разочаровали, — гордо бросила она, выходя из комнаты. Мужчина знал ее давно. Когда-то она была для него ученицей, но уже через несколько лет стала коллегой, а затем и руководителем. Сегодня первый раз, когда они пообщались в интимной обстановке наедине. Чжун Ли не любил вычурных людей, пытавшихся казаться более важными, чем есть на самом деле. Нин Гуан была как раз такой. Директор — не должность, дающая карт-бланш на такое поведение. Вряд ли вообще хоть одна такая существует… Несколько секунд посидев на углу неудобного дивана, мужчина вышел в коридор, из другого конца которого доносился разговор Нин Гуан и Бэй Доу. — Первое, что он мне рассказал — как он закинулся ЛСД, — ответила первая, вероятно, на вопрос: «о чем вы говорили?», второй, — безнадежно. Теперь жалею о том, что вообще когда-то влюбилась в него. Или в образ? Бэй Доу похлопала ее по спине, параллельно доказывая, что все мужики именно такие. Всегда врут, постоянно пытаются показаться лучше, чем есть на самом деле. — А как насчет меня? — после этих слов Бэй Доу Чжун Ли ушел, понимая, что вряд ли хочет узнать, чем этот диалог закончится или услышать про себя еще какую-то грязь. Выйдя из клуба, он в первую очередь пошел к банкомату, чтобы проверить, хватит ли денег на карте, чтобы вызвать такси. Единственная проблема — пароль не был известен. Сначала он попробовал очевидные, типа дня или года рождения Тао. Но ничего из этого не подошло. Если банкомат съест карту, то ее вернут только в присутствии владелицы. Возможно, получится встретится даже раньше, чем он рассчитывал. Поэтому он, от нечего делать, ввел свою дату рождения. К несчастью (или счастью?), она подошла. Это немного удивило его, но если поразмыслить, то в этом вряд ли будет хоть доля странности. Денег на счете было гораздо больше, чем ожидал Чжун Ли. Кажется, будто Тао некоторый процент от своих доходов переводит на эту карту. Непонятно только, зачем. Плюс один вопрос, который мужчине хочется задать при встрече. На основании полученной информации, он сделал вывод, что до дома тоже можно доехать на такси. *** Чжун Ли уверен, что девушка заметила его. В конечном итоге, он стоял прямо перед сценой, мешая другим людям за счет роста. Пусть эгоистично, но он никого пропускать вперед не собирался. Кстати, также его посещала мысль о том, чтобы выкупить все билеты, покупая, можно сказать, свидание, но вряд ли бы Тао оценила этот жест. Все же одной из мечт для нее являлось выступление перед публикой. С ним девушка чаще переступала черту между артистом и фанатом. Если она протягивала руку в зал, то обязательно в том месте, где стоит Чжун Ли. Ему нравилось чувствовать пальцы девушки, которая так и не поменяла маникюр с классического черного. Он помнил все, что она делала этими пальцами. Помнил, когда она устраивала одиночные концерты игры на гитаре только для него, помнил, когда она, после трудного рабочего для, подбегала к нему и этими же пальцами массировала голову, помнил, когда она стучала всю ночь по клавишам ноутбука, не давая спать. Чжун Ли любил ее, немного грубоватые из-за частой игры на музыкальном инструменте, пальцы. Тао хотела, чтобы он повеселился, поэтому чересчур часто выкрикивала лаконичные призывы, между куплетами песен. На девушке была надета кофта, на несколько размеров больше: когда-то она «украла» ее у профессора. Когда, спустя песню, стало слишком жарко, то она скинула ее в толпу, надеясь, что та попадет в руки Чжун Ли. Это не означало конец, а только то, что она еще вернется за ней, чтобы забрать. Тао нравилась эта кофта. Несколько раз она отходила в конец сцены, чтобы «выпить таблетку», для Чжун Ли было очевидно, что она чем-то закидывалась, но большая часть слушателей вряд ли знала о ее зависимости. Для них Тао была идолом, который мог соответствовать образу милой, но безбашенной девушки. Из-за этого ее целевая аудитория — парни. Каждый раз, стоило подойти ей к краю сцены после употребления, Чжун Ли осуждающе на нее на смотрел, на что девушка неловко улыбалась только ему, а затем начинала смеяться, шутить, рассказывать что-то, но уже для всех. Не сказать, что мужчина ревновал, но раньше она поступала так только для него. — Кажется, будто кто-то поджег нефть, — нервно произнесла девушка, пытаясь сфокусировать взгляд на толпе, но он был устремлен в никуда. Сначала никто не обратил внимание, но, когда Тао посреди песни замолчала и перестала играть, люди начали перешептываться. — Почему все горит? — тихо, дрожащим голосом, наклонилась она к Чжун Ли, но это услышали и несколько людей поблизости. Кто-то выкрикнул фразу, про то, что больше двух говорят вслух, но она уже улетела в иное измерение, где все горело. И даже не она. Девушка вытащила профессора на сцену, некоторые студенты из зала даже узнали его, ведь назвали по имени. Но в толпе продолжало висеть напряжение. Было слишком тихо. Чжун Ли все еще помнил аккорды песни — одна из, которую они сочинили вместе. Он осторожно проводил по струнам, а Тао старалась заставить себя петь, однако это совсем не то, чего ей хотелось в данный момент. Почему она так долго ждала этого дня, чтобы захотеть убежать? И не важно, что все под ней горит. Она не должна. Не должна разочаровать людей, пришедших к ней. Чжун Ли в это время уже закончил играть песню, а девушка так и не произнесла ни слова. Чжун Ли схватил ее за руку и повел в гримерку. Тао даже не хотела вырваться. Все же, даже если весь мир будет погрязать в огне, а Чжун Ли возьмет ее за руку и скажет, что все хорошо — она поверит. Он так и сказал. Все хорошо. Девушка интересовалась, почему он, несмотря на огонь, остается так спокоен? Во время каждого из вопроса срывалась на крик. Это даже в зале слышали. На столике не было воды, только алкоголь, он мог усугубить ее положение. Чжун Ли сел на диван и предложил Тао сесть на колени, раньше ей нравилось. Она неуверенно выполнила просьбу, хотя через долю секунды пожалела. Надо быстрее убежать, пока огонь не поглотит все. Все пахло нефтью. Девушка привыкла к этому запаху, но не тогда, когда он горит. Так любимый профессор обнял ее, давая некий щит от безграничного огня. — Может убежим? — И бросим всех? — Да. И они убежали. Девушка колеблющейся рукой оставила записку на столе, в которой говорилось что-то о том, что все деньги будут возвращены, а также извинения, но они уже были дописаны другим, более уверенным, почерком. А сама пара прошла за сценой через пожарный выход. На улице холодно, кругом лужи. Слишком странная погода для мая, собственно, как и все остальное в этом мире. Тао первый раз с начала панической атаки засмеялась. Ей нравился процесс эскапизма от своих демонов. Чжун Ли держал ее за руку и бежал с ней, даже не пытаясь избегать луж. Иногда у девушки появлялось желание выбежать на проезжую часть и только тогда мужчина останавливал ее. А в остальном позволял делать все, что хочет. Иногда они останавливались. Всего на пару мгновений, но этого хватало, чтобы профессор что-то сказал, а для нее это было лучше любого успокоительного. Они остановились перед высоким зданием на несколько десятков этажей. Тао указала пальцем на него. Однажды она рассказала, что никогда не была в отеле, но всегда мечтала что-то в нем сделать, хотя и не сказала, что именно. В холле, на удивление, было мало людей. Не придется долго стоять в очереди. Сейчас Чжун Ли и Тао выглядели как два мокрых бездомных котенка, но вряд ли это станет поводом для отказа в заселении. На сутки. Чжун Ли хотел выбрать заселение буквально на час, но это не представлялось возможным. Тао не знала, что будет в номере, да и Чжун Ли тоже, не было ни времени, ни желания рассматривать варианты. Какого же было их удивление, когда оказалось, что посреди номера стоит пианино. И большие панорамные окна. На снятие комнат ушла большая часть денег с карты. Она, как ребенок, бегала по всему номеру, будто забыв, что за окном полыхает пожар, но больше, вероятно, ей просто пришлось поверить, что все хорошо. Все ведь хорошо? Чжун Ли на секунду вышел из номера для того, чтобы перекинуться парой слов с метрдотелем. Тао же в то время нашла около двуспальной кровати ящичек с алкоголем. Не раздумывая, она открыла бутылку и начала пить прямо из горла, потому что искать какой-то стакан, естественно, не было желания. Выпивка стекала по лицу и заливала собой кровать и пол. Когда Чжун Ли вернулся и увидел эту не самую приятную картину, он выхватил бутылку у раскрасневшийся девушки. — Кинь в стену, — спокойно сказала она за секунду до того, как закрыла рот руками, по которым стекала горьковатая жидкость. Бутылка распалась на две части от удара об пол. Не стена, конечно, но тоже неплохо. Красно-фиолетовый алкоголь пачкал светло-серый ковер. Любой бы человек определил бы цвет ковра как белый, но в глазах Тао он был что ни на есть светло-серым. Чжун Ли резко схватил ее за запястье и повел в сторону ванной комнаты. С девушки пришлось снять одежду, чтобы можно было включить теплую воду. При входе в номер было написано, что вода в кранах питьевая, поэтому мужчина заставлял Тао пить прямо из-под крана, а затем пихал ей два пальца в рот, чтобы токсины быстрее покинули организм. — От… — тихо произнесла девушка, немного приходя в себя, — …вернись. Ей не требовалась помощь профессора, она могла и сама справиться, но он, вместо того, чтобы уйти, держал волосы, не давая им попасть в рот. Это меньшее, что мог он сделать для нее. Когда Тао стало гораздо легче, она вышла из ванны, накидывая на себя халат, лежащий на тумбочке около ванны. Он пах так нелюбимым морем. Чжун Ли подумал, что она идет спать, поэтому пошел за ней, девушка нагнулась к одежде, валявшейся на полу, и достала из кармана шорт пачку сигарет. Она усмехнулась и пошла открывать окно. Ей не было известно, висела ли где-то наклейка: «не курить», но сейчас было кристально все равно. Девушка никогда не считала, что у нее есть зависимость от курения. Она могла в любой момент бросить, но какой в этом смысл? А так ей нравится ощущать вкус никотина. Луна в оппозиции. Девушка часто думала, заметит ли она, если все ночные небесные светила вдруг пропадут? Если бы она каждую ночь выходила курить на балкон, то ответ бы был «да», но ночью она предпочитает спать, а если оказывается на какой-то вечеринке, то не обращает внимания на такие «мелочи», как звезды или Луна. — Давай скинем пианино в окно? — До того, как ты сыграешь мне на нем? — Я не умею. Это была ложь. Тао училась играть на клавишных, но это было слишком давно. Сейчас она вспомнит только как играть какие-то легкие мелодии для детей, но теперь ей хотелось, чтобы Чжун Ли считал ее более талантливой, чем на самом деле, поэтому проще снять с себя всю ответственность этими тремя словами. Чжун Ли взял из рук девушки еще недокуренную сигарету и впервые лет за десять точно закурил сам. — Хэ-эй, — протянула она, доставая пачку, — мог бы и новую попросить. Но он ничего не ответил. — Прости, — негромко сказал он, делая затяжку. Удивительно, но даже не закашлял. — За что? — Я брал твои марки. Тао приподняла губу пальцем, не понимая, почему он извиняется за это. — Ничего страшного? — А еще изменил тебе. С девушкой. Вряд ли это ее хоть немного удивило, ведь они никогда не давали друг другу клятвы в вечной верности. — Ничего страшного? — повторила вопрос Тао, но не услышав продолжение диалога призналась и сама: — я тоже тебе изменила. С девушкой. И это не было передразниванием. Чистая правда. Тао протерла запястье, на котором остался слабый красноватый след. И протянула ее Чжун Ли. Он захотел было извиниться за то, что причинил ей боль, но она замотала головой и поднесла руку еще ближе к его руке. Взял. Она бросила еще тлеющую сигарету куда-то вниз и повела мужчину за собой. Ступни неприятно липкие, ведь она уже второй раз проходит по разлитому вину, оставляя на светло-сером ковре отпечатки своих следов. Когда она станет еще известнее, владельцы отеля смогут дорого продать этот ковер! Девушка села на круглый стул перед пианино и повернулась к клавишам, но не начинала играть. В этот раз долго ждать не пришлось и Чжун Ли поцеловал ее в губы. Из-под ловко перебегающих по клавишам пальцев выходила не особо сложная, но красивая мелодия, неизвестная Чжун Ли. А Тао напевала песню на другом языке. Увы, их профессор знал намного меньше, чем хотелось бы. Зато он знал латынь, поэтому астрономические названия понимал: Луна, Сатурн, Нептун… — Другими словами, — после песни Тао вернулась к знакомому языку и посмотрела в глаза мужчине, — я люблю тебя. Чжун Ли целовал ее, прижимая к клавишам. А пианино стонало в знак протеста.