Часть 1

      Что могло пойти не так?..       На КПП Грибного Автономного Округа стоял огромный гриб, направив на машину отростки с бутонами. Нет, он вовсе не приветствовал приехавших учёных цветами — эти схожие с растениями штуки содержали споры, с помощью которых грибы кормились и распространялись. Этот округ возник на огромной практически незаселённой территории вокруг микологической лаборатории, которая занималась выведением культур для борьбы с сельско-хозяйственными вредителями. Выводили их на основе нескольких видов грибов, и казалось бы — что могло пойти не так? Но что-то всё же пошло, и вместо экологичного и безопасного средства сохранения урожая получилась новая разумная раса. Признавать грибы разумными, впрочем, не хотели долго, и тогда они пригрозили, что просто захватят землю, всю целиком — они же не разумные, а дикие твари, так что и законы на них не распространяются. И признание их отдельным этносом прошло в рекордно короткие сроки.       ГАО являлся закрытой территорией, и попасть туда можно было только по специальным разрешениям. Главной причиной этого было, что там попросту могли сожрать, так что стремились туда только учёные и отбитые на голову экстремалы. Первые проезжали на территорию через КПП с надлежащими разрешениями, должной подготовкой в спецодежде, облитые и обколотые спецсредствами, чтобы некоторые неразумные грибы принимали их за своих и не пытались съесть. А вторые перебирались через высокий забор, наивно полагая, что грибная цивилизация — это то, чем у них на кухне забытый йогурт оброс, а не что-то опасное. Многие свои приключения даже снимали, чтобы всем показать, что грибы вовсе не так опасны. Большинство кончало плохо, и их съёмку обязательно передавали людям, чтобы это можно было показать другим в предупреждение. Некоторым удавалось выбраться самим или наткнувшись на разумных грибов, а кто-то их и вовсе не встречал. Такие вообще изо всех мест кричали о теории заговора и тотальном вранье о грибах. Иногда эти конспирологи даже забирались в ГАО повторно, что кончалось для них плачевно.       У грибов не было лиц. То есть не было в привычном понимании ни глаз, ни носов, ни ртов. Собственно, как и рук и ног. Однако они могли общаться и между собой, и с людьми. У них была даже своя сеть — оплетающий всю планету древний мицелий. Он, как оказалось, мог не только передавать информацию от одного гриба к другому, но и хранил вообще всю информацию со времён своего рождения, а это несколько миллионов лет. Поэтому, собственно, в ГАО и ехали учёные — в основном, историки, микологи, биологи, зоологи, социологи. Ещё иногда были психологи и лингвисты. Благодаря последним удалось выработать довольно простой язык, на котором люди могли общаться с грибами — это была смесь жестов и звуков, которые грибы в силу особенностей своего тела могли издавать. Общение чем-то напоминало танец. Без музыки, смысла и ритма.       Некоторые грибы, как пограничник, не могли передвигаться — ему предстояло провести на КПП всю свою жизнь. Его нога имела общую систему с мицелием, так что он имел доступ к огромному объёму любой информации от наблюдения за котятами до сведений о текущем состоянии атомных электростанций. Но вот пойти пройтись он не мог. А были грибы, которые перемещаться могли. Их соединение с мицелием не было столь статичным, тело имело больше автономии. Но перемещаться они могли только вдоль ветвей мицелия. И были ещё дикие грибы, которые перемещались подземным ростом — они так охотились. Разумные грибы старались сдерживать этот рост: забор вдоль границы над землёй должен был помешать людям попасть внутрь, а вот бетонная стена, вкопанная на несколько десятков метров вниз — сдержать дикие грибы. По большей части это работало.       Наконец гриб-пограничник опустил отростки, и машина с учёными въехала на территорию ГАО. Дороги там были исключительно грунтовые и почти всегда в полужидком состоянии. Так что и машины для этих поездок подготавливались специфические — на высоких тракторных колёсах или воздушной подушке. За рулём машины сидел руководитель группы Борис Афанасьевич, которого все звали просто дядя Боря. Он был доктором биологических наук и микологом, но в ГАО было важнее, что грибы знали его в лицо. С ним в машине было ещё два члена экипажа — Семён Егорович, кандидат биологических наук, и Арсений Артёмович, доктор исторических наук. Последний должен сменить коллегу, который провёл здесь последний месяц.       На дорогу перед машиной выскользил гриб. Он остановился, как бы делаясь немного шире. Борис Афанасьевич остановил машину, внимательно глядя на него. Гриб некоторое время не двигался, но как будто слегка вибрировал. Некоторые из них делали так, когда получали информацию от мицелия.       — Удачно, что вы приехали, — протанцевал гриб.       — Ну, вот. Раньше мы за грибами ходили, а теперь они за нами, — пробормотал учёный, глуша мотор.       Он опустил забрало защитного шлема и вышел из машины. Грибы очень редко выскальзывали на дорогу, когда там ехала машина. Должно было произойти что-то из ряда вон, чтобы он поступил таким образом.       — Что-то случилось? — протанцевал Борис Афанасьевич. Ему было уже за шестьдесят, так что танцы эти давались ему не очень-то легко.       — Группа людей перелезла через забор, — сообщил всем своим телом гриб. — Они идут навстречу дикому хищнику. Встретят его через час.       — Где? — мгновенно напрягся и едва не ошибся движением учёный.       — Езжайте за мной, — станцевал гриб и плавно соскользнул с дороги.       Борис Афанасьевич вернулся в машину и завёл двигатель. Он поднял забрало — ехать с опущенным, тем более по лесу, было крайне неудобно — и аккуратно тронул машину за грибом. Скользил гриб не очень быстро — около десяти километров в час, и подготовленная машина вполне справлялась с тем, чтобы ехать за ним. Лес был относительно сухим, однако становился всё темнее и гуще. «Не к добру это», — подумал учёный, огибая очередное дерево. Чем дальше в лес, тем больше становилось грибов — не разумных и не хищных, а самых обыкновенных, если не считать исполинских размеров. Они оставили в стороне семейства опят, каждая шляпка которых была размером с рулевое колесо, а дальше проехали под изогнутым мухомором.       Грибная полоса закончилась минут через десять — вдруг как отрезало. Гриб-проводник, а за ним и машина учёных выбрались в светлую берёзовую рощу. Метров через триста гриб остановился и протанцевал, что дальше ветки мицелия, по которой он мог скользить, нет, однако если ехать в том же направлении дальше, то вскоре можно будет найти нарушителей. Борис Афанасьевич пригнулся к рулю, чтобы лучше видеть, и поехал вперёд. Он надеялся, что там и правда будут люди и что это будут живые люди, которых ещё не обстреляли спорами. Роща не давала ему ехать быстро, но это было всё же лучше, чем идти пешком. Тем более, в этих местах.       Нарушители границы ГАО никуда не шли: они устроили небольшой лагерь из двух палаток и костра. На раскладных табуреточках рядом с огнём сидели двое — бородатый парень, одетый как заправский турист, и девушка в коротких шортах, но высоких кожаных ботинках и рубашке. В этих местах практически не было комаров или мошкары — они входили в рацион грибов. Но вот ноги следовало бы поберечь не от кровососущих тварей. Подъехав, Борис Афанасьевич заглушил мотор и вышел из машины. Его товарищи сделали то же самое.       — Вам стоит отсюда убраться и побыстрее, — без приветствия произнёс учёный. — Или вас сожрут грибы.       — Это просто сказки, — отмахнулся парень. — Здесь отличное место для пикника — ни комаров, ни мошкары. И родник рядом.       — А почему ни комаров, ни мошкары, ты не думал? — скептически поинтересовался Борис Афанасьевич.       — Может, лягушек много? — хмыкнул тот, и девушка рассмеялась.       — За забором километра на три тоже нет ни комаров, ни мошкары. Собирайтесь. Мы вас вывезем через КПП, — фыркнул Борис Афанасьевич.       И в этот момент из одной из палаток донеслись стоны. Учёные резко напряглись и даже чуть присели, пока не поняли, что эти самые стоны не имеют к деятельности диких грибов-хищников никакого отношения. Они имели прямое отношение к чисто человеческой деятельности. Ну, и большинства других млекопитающих.       — Вы что, реально верите, что есть эти разумные грибы и грибы-хищники? — вытаращился на них парень. — Без дураков?       — Нас сюда гриб привёл, — отозвался Борис Афанасьевич, озираясь.       — Или ты думал, людей легко найти в лесу? — подал голос Семён Егорович.       — По дыму — не трудно, — пожал плечами парень       Рядом с парнем, шагах в трёх, из-под земли медленно выбрался отросток. Он становился всё больше, формируя на конце такой же бутон, какой был на отростках гриба-пограничника. Семён Егорович первым заметил его, и прежде, чем хищник успел выстрелить спорами в парня, натянул на бутон плотный полиэтиленовый пакет. Все споры остались там. Учёные опустили забрала шлемов, продолжая озираться по сторонам.       — Собирайтесь! — рявкнул Борис Афанасьевич. — Быстро!       Наглядная демонстрация хищного гриба подействовала весьма эффективно. Парень и девушка мгновенно посерьёзнели и быстро забегали, собирая вещи. Они упаковали всё в рюкзаки за считанные минуты, и только палатка со стонущими внутри людьми всё ещё стояла там же, где и была.       — Серёга, кончай быстрее, — напряжённо произнёс парень. Он по примеру учёных тоже постоянно озирался.       — С чего вдруг? — отозвался из палатки недовольный мужской голос.       — Потому иначе это будет твой последний раз! — резко ответил Борис Афанасьевич.       Видимо, после этих слов не получилось вообще никак — ни быстро, ни медленно, потому что уже через минуту означенный Серёга вылез из палатки с недовольным лицом, на ходу застёгивая рубашку. Он едва было раскрыл рот, чтобы сказать что-то тем, кто его прервал, но заметил Семёна Егоровича, держащего пакет на грибном бутоне. Его глаза округлились, он шарахнулся и сделал два шага назад.       — Натах, — позвал он. — Шевелись быстрее.       Бледных туристов удалось запихнуть на задние сидения, слегка переложив оборудование. Было не очень удобно, зато безопасно. Семён Егорович не смог оставить ценный биоматериал в лесу, так что забирался в машину последним, надёжно заклеив пакет со спорами на бегу. Борис Афанасьевич развернул машину и поехал туда, где остался гриб-проводник. Он надеялся, что их там ждут, потому что иначе грибную полосу было не проехать. Они едва успели тронуться, когда в заднее стекло прилетел ещё один плевок спорами. Борис Афанасьевич беспощадно залил плевок убивающим споры спецсоставом.       Гриб действительно ждал там, где они его оставили. Борис Афанасьевич станцевал грибу о том, что туристов спасти удалось и что они вряд ли снова совершат подобную глупость, а тот ответил, что это определённо хорошие новости и он рад, что всё сложилось благополучно. А затем гриб-проводник заскользил назад к грунтовке, минуя грибную полосу и лес. Когда машина уже выбралась на дорогу и повернула в сторону КПП, гриб станцевал прощальный танец и скрылся среди деревьев. Борис Афанасьевич глубоко вздохнул и поехал к границе ГАО.       Молодых людей высадили в ближайшем посёлке — в пяти километрах от границы ГАО. Когда-то это действительно был посёлок, теперь же это был скорее городок подготовки учёных. Всю дорогу ни один из туристов не проронил ни слова, и только когда Арсений Артёмович сунул им в руки последний рюкзак, тот самый бородатый парень заикаясь поблагодарил их. Учёные снова погрузились в машину и поехали назад.       До КПП оставалось не больше километра, когда Семёну Егоровичу приспичило по малой нужде. Борис Афанасьевич поморщился, но остановился. Не тот уже был возраст у учёных мужей, чтобы терпеть. Пакет со спорами кандидат наук всё ещё держал в руках, опасаясь за его сохранность. Ничто не предвещало беды, и учёный уже возвращался к машине, когда напоролся пакетом на ветку. Полиэтилен порвался, и споры высыпались на землю, мгновенно теряясь в сырой траве.       — Действительно, что могло пойти не так... — пробормотал Борис Афанасьевич и высунулся в окно. — Поздравляю, Семён Егорыч. Ты только что начал апокалипсис.