конец начала

      — Авада Кедавра!       Вспышки летали по всей комнате, в большинстве, конечно, зелёные. Зал был полуразрушен, пыль витала в воздухе, и лишь хрустальная люстра висела особняком. Бой ввелся ожесточенный, все были на грани своих возможностей. Кто-то уже падал замертво, остальные сражались, несмотря на боль в суставах и дикую усталость.       Девушка с огненно-рыжими волосами занесла палочку над головой, готовясь атаковать противника. Но она не успела даже произнести начало заклинания, как в метре от неё пролетел парень с не менее ярким цветом волос, и рухнул на груду камней. Разгорячившись ещё больше и рванув в сторону пожирателя, она выкрикнула что есть силы:       — Сектумсемпра!       Это заклинание рыжеволосая узнала от своего парня, мальчика, который выжил — Гарри Поттера. На него тратилось очень много сил, потому, после его произношения Джинни упала. Держась на последних работающих извилинах своего мозга, и совсем немного функционировавшего тела, ей удалось поднять голову и посмотреть, что она сделала с ним. Парень с кристально белыми волосами надвигался на неудавшуюся убийцу, сверкая глазами. В правой руке он крепко сжимал палочку, левая была опущена и как будто не принадлежала владельцу. Все прекрасное одеяние было покрыто кровью и грязью. Мантия была разорвана в клочья, и лишь маленький обрубок висел на его спине, напоминая, что он ученик Хогвартса.       Драко Малфой. Сам Драко Малфой сейчас смотрел на младшую из Уизли и думал, как бы поизощрённее убить её. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь чистая ненависть и презрение плескались в его зрачках. Ему пришлось ещё сильно сжать палочку, потому что мозг совсем не хотел думать. Сейчас он подкидывал слизеринцу не сильнейшие и мучительные заклинания, а воспоминания. Очень невовремя. Воспоминания эти были о прогулке с девчушкой из Гриффиндора, первой на курсе. Это была их последняя прогулка.       Кажется, они совсем заполонили мозг парня, что он отвлекся. Да так отвлекся, что добыча ускользнула прямо из его рук. Сколько он так простоял? Минуту? Две? Сейчас это все было не важно, надо было найти её и убить. Или же найти другую её, и так же убить, чтобы не попадалась на глаза. А может, убить самого себя?       — Малфой! — девушка с многочисленными ранами окликнула бедолагу. — Чего застыл?       Медленно повернув голову, блондин не смог скрыть удивления. Несмотря на то, что она была вся перепачкана сажей, из раз кровоточила кровь, она по прежнему оставалась самой красивой девушкой на земле. Её волосы давным-давно выбились из хвоста, что был завязан ею. Но шатенка продолжала стоять на ногах и даже умудрялась обороняться, порой атакуя. Сейчас на её лице можно было прочесть лишь одну эмоцию: страх. Казалось, Драко давно позабыл, что это такое. Страх не казался ему чем-то весомым, для него это было что-то эфемерное. Ну, конечно, проживите всю свою жизнь с отцом-психопатом, побывайте на всех собрания Волан-Де-Морта, и не таким станете.       — Тебе чего, Грейнджер? — поворачиваясь в пол оборота и скривив губы в гадкой ухмылке, задал парень встречный вопрос.       — Я спрашиваю: «чего застыл?». Или мне ещё раз надо повторить?       Из-за криков и звуков заклинаний почти ничего не было слышно. Набравши в легкие побольше воздуха, Малфой двинулся в сторону Гермионы. Не ожидав такого поворота, та попятилась назад, но уткнулась в спину одного из пожирателей. Тот обернулся и уже было наставил палочку.       — Не трожь! — громкий приказ заставил мужчину опустить палочку. — Я сам с ней разберусь. Ты не в курсе? Это грязнокровка, — воспользовавшись ситуацией и растерянностью девушки, Драко быстро подошел и схватил её за локоть, отводя подальше от поле боя.       Конечно, она брыкалась. Не желая смиряться с поражением. После начала кричать. Как будто кто-то услышит её и прибежит на помощь. Смех.       — Не ори, идиотка, — уйди далеко за пределы главного зала, «похититель» таки отпустил её, взирая снизу вверх на свою добычу. — Не заметила, что моя мать не там? Если она решится выйти и увидит нас, мне придется убить тебя, понимаешь?       — Ничего я не понимаю! — для пущего эффекта, гриффиндорка прокричала это ещё сильнее, будто специально хотела, чтобы её услышали. — Зачем? Зачем, Драко, ты это делаешь? Для чего? Если я тебе настолько ненавистна, убей меня! Ты ведь можешь! Тогда почему не сделаешь? — уже полностью наплевав на все рамки приличия, кои и вовсе не соблюдались в этом доме, она кричала как не в себя.       — Нам надо трансгрессировать отсюда, — проигнорировав её крики и закрыв рот рукой, Малфой по крысьи начал озираться, будто боясь, что их заметят. — Но в Мэноре нельзя. Только через камин.       — Ты что, идиот? — попытка вырваться из крепких рук оказалась успешной. — Никуда я с тобой не пойду!       — Пойдешь.       Наложив силенцио на девушку, Драко оглушил её и взял на руки, будто трофей. Путь ему предстоял не из легких. Пройдя до конца коридора, который сейчас казался ему вечным, он отворил дверь. В комнате, на большой кровати сидела женщина, ссутулившись, и, кажется, что-то перебирая в руках. Это и была Нарцисса. Она будто не услышала звука отворяющейся двери и продолжила заниматься своим делом. Решив, что матери нет никакого дела, Драко лишь сочувствующе посмотрел на неё и уже почти дошел до камина, как тоненький голосок хозяйки поместья вывел его из тумана:       — Драко, — женщина повернулась туловищем и ахнула. — Это… Гермиона Грейнджер? — не узнать её было сложно. Рукав кофты давно оторван, на руке виднеется обновившаяся надпись . Ну и волосы. Мало кто понимал, что идентифицирует Гермиону лишь по её волосам. — Мальчик мой, куда ты собрался её?..       Оборвав на полуслове, юноша выпалил:       — Мама, забудь обо мне. Я говорил тебе, что есть девушка, которая мне нравится. Это она. Не задавай лишних вопросов. Просто забудь. Я не вернусь в поместье, мне тут не место. Сейчас главная моя цель — спасти её, — это было так непохоже на типичного Малфоя, закрытого и ядовитого. Сейчас он говорил как простой влюбленный подросток.       Сжав губы, Нарцисса лишь встала и прошла к комоду. Достав оттуда коробочку, содержимое которой было известно только ей самой, она отдала её сыну. Встретившись с ним глазами, ей удалось прочесть в них благодарность. Он не умел говорить «спасибо». Зато умел выражать. ***       Совсем скоро привычный для глаз Малфоя пейзаж исчез. Он стоял посреди огромного поля, держа свою драгоценную ношу и осматриваясь. Светило солнце, где-то вдалеке слышалось журчание реки. Это все напоминало какую-то утопию, которую не хотелось покидать. Около них материализовалась небольшая кровать, на которую Драко положил девушку. Отойдя подальше, он начал устанавливать защитные чары, дабы в случае чего их не обнаружили.       Заклинание, что кинула в него рыжая, давало о себе знать. Вся грудь пылала, ноги подкашивались и невероятно хотелось свалиться с ног. Зелье, которое временно защищало от заклинаний он с собой не взял, о чем сейчас пожалел. Наконец, закончив с щитом, блондин кое-как наколдовал вторую кровать и на плетущихся ногах дошел до неё. Сейчас хотелось просто забыться. Уснуть, возможно, вечным сном. Проснуться и рядом увидеть её, невредимую и такую любимую.       Казалось, будто эта агония будет длиться вечность. Ему ничего не оставалось, кроме как постоянно переворачиваться с бока на бок, чтобы заглушить боль. Прикрыв глаза, он почувствовал некое облегчение. Холодные нити магии пронзали все тело, заставляя боль покинуть его. Не желая знать, что же за чудо спасает его от неминуемой гибели, он дальше лежал с закрытыми глазами. Когда уже совсем отпустило, он все-таки открыл глаза и увидел Гермиону.       — Ты ведь сама ранена, что ты делаешь?       — Не сильно… — отведя глаза в угол, ответила Грейнджер. — Джинни кинула в тебя сектумсампру, она убийственна, если ты не знал, — даже в такие моменты она умудрялась острить. Впрочем, ей приходилось достаточно тесно общаться с представителем слизерина, это не могло не сказаться на её речи.       И опять. Ему не удалось выдавить из себя жалкое «спасибо». Она буквально спасла его жизнь, а он продолжал смотреть на неё, как-бы говоря то самое заветное слово.       Почему именно так все сложилось? За что им обоим выпала такая нелегкая судьба? Ведь тогда, на шестом курсе, они почувствовали друг друга, пусть ещё и не догадывались об этом. Наверное, тот запах был самым лучшим в жизни Драко, ведь после того урока он не мог спокойно жить. Уже в то время они общались, и, конечно же, всячески отгоняли от себя мысли о том, что влюблены.       То, вероятно, были их лучшие дни. Гарри с Роном ничего не знали, одна лишь Джинни была посвящена в столь ужасную тайну. Хотя на самом деле, тайна была не такой уж и ужасной. Многие видели их вместе прогуливающимися по замку, сидящими в библиотеке. Но не друзья Гермионы. Они будто и не хотели ничего видеть. Была подруга, которая каждый день приходила в разном расположении духа, и не пойми из-за чего, и им этого хватало. Но спустя два месяца они все-таки узнали о связи своей подруги с Малфоем. Ор был несусветный.       » — Гермиона, ты идиотка? — подоспевший вовремя Рон не собирался стоять в стороне. — Какой Малфой?! Какой?! — казалось, бедные стены башни не выдержат под натиском криков.       — Это не твое дело, — она лишь устало повторяла одну и ту же фразы, в надежде, что её услышат.       Картина была презабавная: мальчик-который-выжил сидел в кресле, положив голову на руки и изредка потирая глаза, Рон же метал молнии и кричал, будто они одни во всех Хогвартсе, а Джинни сидела как мышка, ведь это из-за неё они все узнали.       — Он чморит тебя с первого курса! А ты! Прыгаешь к нему в кроватку, как последняя блядь! — нервы его были на пределе. — Ты нас всех предала! Всех! Он наш враг! Враг номер один! Ты больше не моя подруга, иди дальше трахайся со своим хорьком ебаным, катись ты к черту! — выпалив гневную тираду, он энергично подтер слюни, что текли изо рта.       Грейнджер оставалось только ахнуть. Взглянув на него уже почти мокрыми глазами, она не увидела того Рона, которого знала. Почему он так себя ведет? Ведь разлюбил уже давным-давно. В чем же тогда проблема?       — Рональд, извинись, — Гарри подал голос. — Ты не имел права так говорить о Гермионе. Если ты её так любишь — отпусти. Не смей оскорблять её.       «Любишь?» — только и пронеслось в голове шатенки. Но разве он не разлюбил её ещё после святочного бала…       — Я не буду извиняться. Это ей надо было стоять на коленях и просить прощения.       — Уйди. Если не желаешь получить остолбеней, уйди.       Грозно взглянув на своего друга, он поспешил удалиться, даже не обратив внимание на Джинни.       — Прости меня, Гермиона, — рыжеволосая пропищала извинения.       — Ничего, рано или поздно это все равно бы всплыло, — ей удалось выдавить легкую улыбку.       — Тебе хорошо рядом с ним? — спустя несколько мгновений подал знак Поттер.       — Да, хорошо.       — Отлично, — встав с кресла, он подошел к гриффиндорке, намереваясь обнять. — Я рад.       — Спасибо. »       — Земля призывает Гермиону Грейнджер, ало, — мужской голос вывел девушку из транса. — Ты чего задумалась?       — Да так, воспоминание… — ответив честно, она потупила голову. — Мне надо тебе кое-что сказать.       Повисло напряженное молчание. Очевидно, Малфою тоже было что сказать.       — И мне, — во вздохом поднявшись на локти, он признался.       — На счет три.       — Хорошо.       — Раз.       — Два.       — Три.       — Я беременна, — выпалив на одном дыхании, Гермиона сильно зажмурилась.       — Тебе надо уничтожить мою магию.       «Что?» — воскликнули оба в момент. Это определенно было не то, что они желали услышать. Уничтожить магию? Я беременна? Две эти фразы никак не сочетаются друг с другом, как ни старайся.       — От меня? — казалось, весь мир остановился.       — Да, — робко подняв взгляд на него, шатенка увидела неописуемую радость в его глазах. Наверное, подобное она видела впервые. — Что значит «уничтожить магию»?       Моментально его взгляд похолодел. Остался, конечно, небольшой огонек, но был настолько мал, что даже под лупой на разглядишь. Разговор предстоит не из легких. Скорее всего, она будет сопротивляться. Что ещё хуже, просто сотрет память. В любом случае, подобное равнялось самоубийству. Магия вернется, но ой как не скоро. А воспоминания не вернуть.       — Прими это как факт, Гермиона. Если ты сделаешь это, никому не будет грозить опасность. Я смогу вернуть её, меня никто не убьет. И ты, что самое главное, останешься жива, — он говорил так, что становилось ясно сразу: выбора у неё нет. Оставалось лишь подчиниться и сделать все так, как прикажут.       Коротко кивнув головой, девушка рукой смахнула подступающие слезы. Если Драко просит, значит это действительно важно. Главное, чтобы он оставался в безопасности. Хотя, с нынешним положением дел даже даже мнимая безопасность являлась обманом.       — Сейчас я расскажу тебе о ритуале, тебе надо будет сделать…       Дальше все как в тумане. Руки сами рисовали старинны руны, губы сами произносили не менее старинные заклинания. Хотелось, чтобы все происходящее на этом поле оказалось сном. Просто дурным сном. Хотелось проснуться утром в его объятиях, не зная войны и боли, что он приносит. Хотелось спокойно жить, вынашивая его ребенка. Хотелось всего, только не того, что происходило сейчас. ***       — Всем встать! Суд Визенгамота оглашает результаты, — взрослый мужчина лет сорока пяти мельком пробежался по всем присутствующим, что были в зале. — Согласно статье 61 Уголовного кодекса Магической Британии, мы имеем право освободить Драко-Люциуса Малфоя. Волшебник, утративший свои силы, не подлежит поцелую Дементора или заключению в Азкабане, — подняв молоток над столом, он продолжил: — Суд окончен, — стук.       Подлетевшая к нему фурией Гермиона растолкнула журналистов. Чуть не упав в самый последний момент, она ухватилась за живот, что явно выпирал. Конечно, пятый месяц беременности любой увидит.       Все пять месяцев они не виделись. Все пять месяцев его держали в подвалах Визенгамота. Его пытали, пытаясь таким способом выудить любую информацию. Конечно, он ни слова не сказал. С самого детства учили: «Если поймают, молчи до последнего. Даже если умираешь, молчи». И приходилось молчать. Но после того, как его мучители узнали, что магии в нём нет, даже капли, отстали. Конечно, они были удивлены. Как это так, чтобы у чистокровного волшебника и не осталось магии? Говорить о том, как он её лишился, Драко, конечно, не собирался.       За время пребывания в самых лучших подвалах Магической Британии, Малфой достаточно сильно исхудал. Черты лица стали острее, ещё более, чем были до этого. Руки и ноги стали похожи на спички, и сам он как будто уменьшился. Волосы совсем растрепались и выглядели грязными, словно утерявши свой цвет.       Взглянув на свою почти жену, блондин улыбнулся. Улыбнулся так, как никогда. Совсем недавно, кажется, она выглядела совсем худенькой и маленькой. Её волосы все время были по разные стороны, несобранные и вечно путающиеся. Сейчас же на голове была укладка, на лице проступил румянец и горели глаза. Так, как в их первую встречу.       Коробочка, что дала Нарцисса в тот злополучный день начала вибрировать в кармане Драко. Да, на неё были наложены чары. Никто и никогда, кроме самого владельца не сможет увидеть и отобрать вещицу, только если не показать самому.       — Гермиона, уходим.       Поднявшись наверх и выйдя из здания Министерства Магии, Малфой встал на колено, доставая коробочку. Вокруг ходили люди, намеренно не обращая внимания на развернувшуюся сцену. Открыв её, парень робко протянул кольцо.       — Я, — та замешкалась, будто выбирая между «да» и «да». — Согласна! — улыбнувшись как голливудская звезда, Грейнджер бросилась на шею своему уже жениху.       — Я люблю тебя, Гермиона Джин Грейнджер. Хотя, в скором Малфой, — без шуток не обошлось.       — Ты дурак, Драко! — не смотря на притворную обиду, девушка все-таки усмехнулась.       — Пошли домой, любимая, — поцеловав в щеку, предложил Малфой.       — Пошли.