Тьма Лекси

pov: Лекс Я — девушка с психическими наклонностями и сложной зависимостью от наркотиков. Моя жизнь была сломлена еще в детстве. После пребывания в психушке люди могут выглядеть уставшими и измученными этой жизнью. Мои стеклянные глаза отражают лишь боль и смирение, что в этой чертовой жизни я никто. Мои огромные круги под глазами выглядят больше, чем жопа моей матери. Я несостоятельна, мои признаки усталости начались еще с моего рождения. Внешне я могу казаться замкнутой или нервной, всегда тревожной и подавленной. Внутри меня сильное переживание: страхи, тревоги, чувство вины или отчаяния. Моя зависимость от наркотиков усугубляла мое состояние, делая меня более уязвимой и эмоционально нестабильной. Трудности с общением и неприятием в обществе — ведь никто не любит наркоманов. В то же время я получила помощь в психиатрической больнице, но мое состояние, конечно же, не улучшилось. Все эти слова кажутся лишь пустым звуком для меня. Зависимые люди никогда не признают своих проблем, особенно наркоши. Бывших наркоманов же не существует. В детстве я была представлена самой себе: мать была занята своими мужчинами, а отец — своей карьерой. — Мамочка, смотри, какой красивый рисунок у меня получился! — кричала маленькая девочка лет семи, с красными щечками и длинными светлыми волосами — Я занята, или не замечаешь? — Маргарет осуждающе посмотрела на свою дочь, переводя взгляд на кровать. — Да, Карл, твой член такой сочный. — Смеялась женщина. — Мама, посмотри, какой он красивый! Я нарисовала тебя и папу, — Лекси тыкала своим маленьким пальчиком на рисунок, но Маргарет было всё равно. — Даже на этом рисунке твой папаша уродлив, как бешеная собака. — У девочки на глазах наворачивались слёзы, она искренне не понимала, почему мама так сильно не любит папу. *** Когда мне исполнилось тринадцать лет, мой отец решил устроить царский прием для всех этих незнакомых людей. Для меня я хотела настоящий день рождения — со своей семьёй и моей маленькой кошечкой. В грустном настроении я сидела на полу и обнимала своего любимого мишку — он меня и успокаивал. Богатые гости приходили, дарили подарки, родители делали вид счастливой семьи. От этой картины хотелось закричать на весь дом, но по моей щеке скатилась маленькая слезинка, которую я быстро смахнула. — Зачем зря слезы льешь? — ко мне подошел мальчик моего возраста. По его взгляду было видно холодность и отчужденность, будто ему уже тридцать, и он повидал всю жизнь. Хоть он и был ребенком, выглядел очень красиво. Я резко покраснела и отвела взгляд в сторону. — Я хотела побыть с семьей, а в свой собственный день рождения я никого не знаю, — разочарованно посмотрела мальчику в глаза, сильнее сжимая своего мишку. — И кто ты вообще такой? — Кайл Уорд, наследник своего отца. В будущем ты будешь работать на меня, если прекратишь быть тряпкой. В нашем с тобой мире люди не терпят слез и твой ужасный растрепанный вид, — он скривил губы в усмешке, глядя на меня свысока. — Я не собираюсь работать на тебя, всё это чушь! — возмутилась я. — На коленях будешь ползать, чтобы я взял тебя на работу, а иначе останешься грязной бомжихой. — Почему же ты такой злой? — Злой? Еще не видела, каким я могу быть, грязнуха, — он вырвал моего мишку и разорвал его на маленькие куски прямо у меня на глазах. Я не могла в это поверить — мой любимый мишка! Внезапно я встала и накинулась на него с кулаками. Мы упали на пол, началась драка. Мне было очень больно — мой лучший друг был коварно убит этим Кайлом. Я врезала ему кулаком по лицу. — Либо ты умеешь постоять за себя, либо ты никчемная грязь, — ухмыляясь, произнёс Уорд. Его слова словно пробудили во мне уверенность. К сожалению, нужно признать, что Уорд прав, и мне пора перестать быть тряпкой. Я слышала крики отца из спальни родителей. Снова он поднимал руку на маму. Страх охватил меня, и я закрыла уши руками, чтобы не слышать эти ужасные крики. — Маргарет, ты тупая сука! Трахаешься с моими деловыми партнёрами прямо на виду! — Ох, мой дорогой Стиви, умел бы ты лучше, но твои пять сантиметров удовольствия для меня ничего не значат, — женщина смеялась и специально задевала Стива, чтобы он чувствовал себя никчёмным. — Мразь! — открыв дверь в спальню, я увидела, как отец держит маму за волосы и резко трясёт её, нанося удары по лицу. Женщина лишь сильно смеялась и будто бы не обращала внимания на побои. Стив прошёлся кулаком по её лицу: — Может, твоя вагина слишком огромная, раз ты ничего не чувствуешь, дорогая. Мужчина резко схватил её за подбородок, опрокидывая голову назад, чтобы посмотреть ей в глаза. — Папа! Не надо, не трогай её! — забегая в комнату, я прикрыла маму своим телом, словно пытаясь защитить её, хотя внутри меня всё трепетало — сердце будто выскочит из груди. Маргарет похабно улыбалась и смеялась всю комнату, а на моих глазах выступили слёзы. Своим взглядом я умоляла отца прекратить наносить удары. По его ухмылке я поняла, что он не остановится. Стив снял ремень и сжал его так крепко, что мои пальцы сжали маму ещё сильнее. Кожаный ремень прошёлся по моей спине, оставляя красные следы. Я сжала зубы, чтобы не закричать и не заплакать, но отец продолжал бить меня этим ремнём. Мать не плакала — она прекратила смеяться. Она лишь наблюдала за тем, как избевают её собственную дочь. *** Боль не прекращалась, побои не прекращались — отец избивал меня каждый день. Он забыл о существовании матери, вся его агрессия переключилась на меня. Я не могла понять, как можно так ненавидеть своего ребёнка. Как можно так безжалостно обращаться с человеком? Маргарет продолжала спать с разными мужчинами, не думая обо мне. Однажды отец избил меня так сильно, что я не могла встать с кровати.В тот день к нам приехала семья Уорда. Отец предупредил всех, что мне плохо и я отдыхаю в своей комнате — все приняли это спокойно, им было всё равно. Когда Кайл решил заглянуть ко мне, войдя в комнату и увидев меня, он обомлел. Я никогда не видела на его лице такой эмоции. В его глазах мелькнуло понимание? Неужели и его тоже... думала я. — Отец тебя так? — спросил он холодно. — Да. — Одно слово, на лице красовались кровоподтеки и гематомы, губы были разбиты, а засохшая кровь украшала их. — Заслужила, — зло хмыкнул Уорд. — Мужчина не станет просто так бить женщину. — сказал Кайл и удалился из комнаты. «Заслужила», — пронеслось у меня в голове, охваченная смесью боли и отчаяния. — Карло, ты просто секс-машина, — смеялась Маргарет, двигаясь на его члене. — Ты чертова извращенка, — продолжал мужчина двигаться в ней. — Хочу, чтобы ты был похож на моего покойного мужа, — сказала женщина, дотронувшись до своей промежности и слизывая остатки смазки. — Он же живой, — пробормотал Карло. — Его член давно уже мёртв для меня. Забежав в свою комнату, я резко закрыла дверь. Мне было тошно слушать эти стоны и похотливые шлепки. Когда мне исполнилось шестнадцать, я связалась с плохими людьми. Каждый день — алкоголь и сигареты. Такая жизнь меня полностью устраивала, главное — не находиться дома, ведь алкоголь помогал мне забыться. Позже мне понравилась одна интересная таблетка, а потом я начала нюхать и употреблять всё, что попадалось под руку. Я делала это, чтобы забыться, потому что моя жизнь превратилась в бесконечный ад. Однажды отец заметил меня лежащей на полу без сознания, в своей рвоте. Меня отправили в больницу. Я думала, что умру, и этот кошмар закончится. Но нет. Я вышла из больницы и продолжила вести такой образ жизни. А что мне ещё остаётся? — Детка, твой первый раз, верно? - Спросил у меня парень. Его звали Малик, он был мои первым, так получилось что нас связала наркота и похоть, мне хотелось чтобы мой первый раз был именно с ним. — Да. - Тихо прошептала я. —Скоро наступит наслаждние, малышка. - Наслаждения не наступило, к сожалению его пять сантметров не очень меня возбудило, но мне было интересно, что же он сделает дальше. Малик, аккуратно спустил с меня трусы, откинув их в сторону, своими пальцами он прошелся по моей промежности, я прогнулась под его прикосновениями, мне уже хотелось почувствать внтури себя его пальцы, лучше их, чем его малыш. Малик, поцеловал меня страстно в губы, продолжая трогать  мою грудь, я вижу как он вставляет в меня свой член, но я ничего не чувствую, я думала будет больно и не приятно, но это всего лишь один толчок, крови нет, мне не больно и я лежу словно в замедленной сьемке, Малик двигается во мне, явно испытывая наслаждние, а лишь чувствую... да, нехрена я не чувствую. Он поставил меня раком, делая резкие толчки во мне, это продолжалось минут пять, и все... и все? Я лежала на кровати и чувствовала кринж. Спустя два дня я увидела видео, в этом видео была я и Малик, он снял порнуху со мной, черт, он снимал меня, когда я стояла раком, какая же я дура. Как я могла не догадаться что этот придурок может выкинуть подобное. Буллинг в школе сразу же накрыл меня с головой. Действительно я сильно устала, не было больше сил. Мне пришлось зайти в ванную команту, аккуратно достав коробочку с теблетками, я наглоталась их целую горсть. Помню скороую помощь и как меня пытались откачать, и снова я жива. На этот раз отец поместил меня в психушку. Там совсем не сахарно: еда отвратительная, эти врачи, которые постоянно пичкают меня таблетками, раздражают всё сильнее и сильнее. Время там летит слишком медленно, ничего не остаётся делать, как ходить овощем. Местные психи могут подраться с тобой даже за еду или косой взгляд. Я думала, что пришёл мой конец. Такая жизнь была невыносима для меня — это хуже, чем наркотики. Через год я вышла оттуда, не очень понимая почему, ведь я думала, что отец запрет меня там на всю жизнь. Я так была рада любым мелочам: хорошей погоде или куску вкусного хлеба. Главное — не вернуться обратно. Мне пришлось снова ходить в школу. Когда я вернулась, никто не обращал на меня внимания, будто не замечая, лишь косые взгляды и ни одного слова. Видимо, отец постарался, а может, и нет. Я стояла в общем коридоре и увидела её, Джил. Она для меня стала как лучик солнца. Не знаю, почему я решила к ней подойти, но мне так хотелось. Может, потому что она меня не знает, и мне захотелось начать новый лист в моей жизни рядом с ней. Я протянула ей руку, когда она сидела на холодном полу. Её тёплые руки пронзили меня, как стрела в сердце. Так и началось наше общение