Свечи и куличи.

Ванильный аромат с утра- горячий чай и куличи. Святого праздненства пора... Посмотрев в окно, он увидел нерасцвевший каштан. Его матовые жилистые листья, которые только появились на свет, перешептывались друг с другом. Уже через пару месяцев он увидит медовые ореховые цветочные гроздья, а пока придётся лицезреть лишь побеги орешника. Маленькая кухонька заполняется жгучим ароматом пшеничного хлеба, который греет лёгкие внутри. От открытой духовки пылает жаром. Раскаленные решетки переливаются красным. Неизвестный силуэт надевает на руку хлопковую перчатку с изображением гибискуса и быстро достаёт противень с куличом. Он мягок и душист, словно медовое облако. Силуэт отдаляется и берет мерный стакан, в котором находилась лилейная тягучая смесь из сахара и белка. Глазурь змеистой струёй скользила по поверхности поджаренной верхушке пасхального кулича. Она стелилась, иногда вытекая за края, поглощая собой рисунок христианской церкви на картонке для выпекания. Нежная пенистая ванильная смесь источала сладостный аромат, смешиваясь с горячим запахом злаков хлеба. Лёгкий сквозняк проник на кухоньку, взъероша на силуэте короткие волосы цвета розового маунтбэттена. Он прикрыл с щелчком пластиковое окно и даже не заметил весеннего аромата пыли, который ветерок принёс с собой. Лёгким движением руки он постучал по целлофановой упаковке, заставляя разноцветные звёздочки рассыпаться по куличу. Искусственный сахарный звездопад он создал своими руками. Стоит ли загадывать желание? На выдохе он взял с холодильника спичечный коробок и чиркнул спинкой о бок, озаряя вечернюю кухоньку огнём. Тёплые языки пламени пожрали спичку, источая аромат паленой древесины с характерным треском. Пунцовое пламя перекинулось на маленькую восковую свечку, которая стояло прямо около праздничного хлеба. Судя по замаранному фитильку, который уже давно согнулся в агонии, поджигали его не раз. Сердечное пламя озаряло кухоньку. Вечерело. Птиц более не было слышно- щебет умолк, возможно навсегда. Дети с двора уже разошлись, лишь песочницы украшали потухший двор. Силуэт задул спичку, заставляя её обуглившийся конец дыметь. Он бросил её на пол и сел на табурет из мореного дуба, который вот вот сломается. Тень мандаринового цвета дрожаще падала на лицо силуэта, подсвечивая каждую неровность. Пламя робко дергалось под взглядом силуэта, который пусто смотрел на кулич. "На образ взглянешь- свят не станешь"- гложило силуэт. Металлический нож нежно проходит сквозь кулич, разрезая его на несколько частей. Пряный хлеб немного парит, демонстрируя изюм и маленький лесной орешек, который был слово сердце куличика. Силуэт роняет нож на кафельный пол с резким ударом лезвия о плитку и замирает, опуская руки, будто только что они перестали функционировать. Спустя пару минут окаменения силуэт тянется дрожащей рукой к молчаливой свече, которая словно боится силуэта. С робкие вздохом он подносит трескучее пламя к уровню глаз, рассматривая каждую искру. Пламя отражается сливочно-кремовых глазах, словно заглядывая в глубь души. Он открыл рот и высунул язык, демонстрируя святому духу зубы и тонкие нити слюны. Силуэт медленно начал опускать расплавленную свечу прямо на язык. Раскаленный мягкий воск растекался по рту и оставлял ожоги, заставляя мокрые десна краснеть. Рваное пламя потухло- плоская свеча полностью легла на язык, заставляя бело-серый воск заполнить всю подъязычную зону. Силуэт опрокинулся. Воск начал медленно стекать в горло и застывать, вызывая тихий хриплый кашель и больный выдох. Дремотный свет языков пламени покинул кухоньку, оставляя силуэт в беззвездной траурной темноте. Лишь редкие звуки капель ожоговой крови и сбитое жалобное дыхание остались у стола, составляя компанию пасхальному куличу. "Воистину воскрес".