Часть 1

Фугаку трясет от сумасшедшего взгляда зеленых глаз. Их обладатель тянет губы в уродливой ухмылке, от которой сжимается сердце. Он хочет отвести взгляд от истощенного лица напротив, но цепкие ледяные ладони мешают отвернуться. Когда по его щеке проводят знакомым с детства жестом, Фугаку сглатывает противный комок в горле. Ногти на бледных руках царапают кожу, но это лучше, чем пугающая пустота на некоторых из пальцев. Лицо, до последней черточки, похожее на него самого, только в крайне замученном виде, приближается ближе. Тело Фугаку придает своего хозяина, и по щекам начинают скользить горячие слезы. Собеседник хмурится и подтягивается к нему ближе. Мужчина содрогается, когда нежный и мягкий язык проходится по его щекам, слизывая капли. Так не должно быть. Фугаку кладет трясущиеся ладони на отощавшие плечи и отстраняет человека от себя. Лицо двойника искажается в непонимании и грусти, он безуспешно пытается вырваться, только шиноби держит крепко. – Прости, Итачи. Прости. Это надо было сделать еще раньше. В глазах Фугаку загорается шаринган, погружая собеседника в глубокую иллюзию, из которой тот никогда не выберется. Тощее тело расслабляется и вдыхает последний раз, эффект ложного сна, сильнейшая смертельная техника клана Учиха вступает в силу. Фугаку сжимает ладони в кулаки и смотрит вверх, на голубое равнодушное небо, с которого светит солнце. В мире ничего не изменилось, ничто не прервало свой ход, от того, что пришлось сделать брату-близнецу. Мужчина бережно опустил тело на траву, смахнул пряди волос с лица и замер в глубоком горе. – Если ты проснешься, Итачи, боюсь, меня не будет рядом. Ты будешь ругаться, винить меня, ненавидеть, страдать. Но только будь. Прошу – будь. И даже если проснешься через года, когда от меня останутся одни кости, живи. Ведь ты гораздо сильнее меня. Шиноби посмотрел на пещеру, подготовленную для своего брата. Она выглядела крепкой, хорошо укрытой от разного рода хищников и малозаметной. Конечно, Фугаку укрепил ее печатями Узумаки, обустроил изнутри, оставил ценные вещи. Мужчина подхватил легкое тело на руки и занес внутрь, опустив в подготовленную ложу. Печати Узумаки светились ровным светом, обещая оберегать место от сырости, насекомых, прочих ползучих гадов, любого вида живых организмов. Тут даже была редкая барьерная печать, на случай камнепада. А самой последней Фугаку добавил в общую цепь печать переноса, которая сработает в крайнем случае и телепортирует объект в деревню некомат. Будь воля Фугаку, он изначально оставил бы Итачи в Конохе или деревне котов-ниндзя. Вот только нарушить ход техники может любое неосторожное движение чакры, и тогда брата вырвет из наведенного сна. Здесь же вполне спокойно и безопасно. *** Когда Фугаку берет на руки своего первенца, ему становится трудно дышать. Младенец молча рассматривает его лицо знакомыми зелеными глазами. «Итачи», – потрясенно шепчет мужчина. Микото, лежащая в постели, вздрагивает и умоляет глазами передумать. «Нет, дай нашему сыну другое имя», – безмолвно просит она. Однако на Фугаку смотрят зеленые глаза близнеца, и он повторяет: «Итачи». Микото сторонится и ограничивается грудным кормлением, отдавая первенца на заботу Фугаку. Тот с удовольствием возится с младенцем, исступлённо называя маленький комок плоти проклятым именем. Микото признается самой себе, что ей страшно. Словно, давая это имя, муж отобрал у нее сына, навесив над ним тень ее личного кошмара. В каждом движении ей мерещится пугающее сходство с уже умершим человеком. С каждым сказанным словом малыша ей видится приближение неизбежного. Потом появляется Саске, и Микото видит, как меняется первенец рядом с отото. Тот наконец-то похож на ребенка, а не пугающую тень прошлого. Эти шесть лет действительно счастливые, Микото даже начинает прижимать к себе старшего сына и ласково гладит по волосам. В нем, ее ребенке, больше нет того кошмара. И глаза сына кажутся черными. Может, она все-таки сможет полюбить его. – Позаботься о Саске, – говорит Фугаку. – Я знаю, – говорит она, – Все хорошо, Итачи. Все действительно хорошо. Сейчас ей маловажно, что за спиной стоит тот, кого зовут Итачи. Ей без разницы, какого цвета у него глаза: зеленые, черные или красные. С этого момента безразлично, как пугал и настораживал маленький ребенок, развивающийся с ошеломительной скоростью. В эту минуту Микото важно то, что ее сын делает сложный и душераздирающий выбор. Ее Итачи. Она хочет сказать, чтобы он одевался теплее, кушал нормальную пищу, спал на футоне. Напомнить, что есть много сладкого вредно для зубов, а питаться одними пилюлями, опасно для организма. Ей так хочется сказать, что мужчины тоже плачут, и не стоит стыдиться слез, которые он сдерживает прерывистым дыханием. Самое главное, она хочет сказать, что любит его. Она любит своего сына. Ее доброго Итачи, который….