О генерале.

Глянь-ко на улицу. Вишь, козырем идет? Бороды не носит, плечи вразлет расправил, выступь фасониста, а голова как рябина. Это генерал наш отставной. Думаш, вру? Ты что парень, а не мужик большой — не смотри, званье генеральско оно не за года дается. А приплыл он к нам с тово берега моря черного, космического. Знаш, где море-то межзвездно искать? Это до третьего неба вызняться надо, оттуда еще две версты, а там уж и моря край. Хорошо в черном море, раздольно и видать ясно, не в пример ясне, чем внизу на земле. Оттуда-то генерал и разглядел наше согласье, что живем в ладу, ни злости у нас, ни сердитости — все в сплошном удовольствии. В прежне-то время служил наш генерал за морем космическим в краю снежном; что ни день — всё зима да мороз трескучий. Лета вовсе не быват. Место хоть и холодно порато, да важно: мерз генерал, а гордился оченно. И служил с ним в том же зимнем краю исправником другой человек — Зубилкой прозывался. Али Кирочкой? Кайлом звать буду его. Вроде и не генерал, а уважение имел большое, у начальства на хорошем счету. Начальником же над ними был не царь-король, не генерал, а звание высоко имел, из головы выронил только како. Памяти мало стало. Прислал етот начальник генералу постановление: Кайло-исправника отыскать и к нему-то, начальнику, немедля доставить. Генералу Кайло разыскивать — нож острый. Пять дён назад убежал Кайла в лес за девкой-молодухой и бурым медведем, а все и рады. Генерал наш тоже характером крут, но Кайло, когда озлится, бывало, над солдатами изгалятся, измыватся. Генерал весь измаялся, но делать нечего. Приказали — пошел. Бежит генерал скрозь хвойник, глядит: лежит Кайло в снегу. Чувствий лишился. Вокруг никого: ни медведя, ни девки. Кайло, стало быть, от гонки не досмотрел, о корень еловый спотыкнулся, теменем о ствол ударился. Надо Кайлу начальству доставить, надо на себе тащить через чащобу малопролазну, а генералу неохота: тяжелый он — что нравом, что телом. Кабы солдатов с собой взял, они бы живо Кайлу донесли. Да солдаты в гарнизоне остались. Стоит генерал, раздумыват, про Кайло забыл. Вдруг как грохнуло! Земля затрещала, точно медведь через малинник поторопился. Лес ходуном пошел, провалы-трещины в снегу запоявились. «Ахти, — думает генерал, — из-за Кайлы погибать под землей да под деревами обидно». А дело опасно. Без Кайлы оштрафуют, засудят, да и один он вобратно до карбасов-то межзвездных добежать не успет. Что тут сделаш? Вывернуться-то беспременно надобно. Недолго генерал думал. Смотрит: рядом березка тоненька. Он ее под корень — не гляди, что генерал, у его завсегда инструмент про запас. В трещину стволом ткнулся с одной стороны, с другой, третьей. Подналег, натужился. Земля, как льдина, откололась, под им закачалась, а генералу тово и надо. Кайло снежком присыпал для сохранности. Живой али помер — потом разберемся, ежели сказали доставить — целым довезем. Раскачиват генерал землю-льдину под собой и Кайлом, ногами покрепче уперся и так хорошенько толконулся березкой, что аж в воздух выхлестнулся. Ком-то евонный с мою баню вышел. Провернул генерал березу и погреб в поднебесье ею, буди веслом. А тут как трахнуло ишшо раз! Да страшно дак! Шматье земляно подхватило, выкинуло вместе с генералом, Кайлом и снегом к тучам, за тучи и с размаху в море межзвездно! Чуть не вытряхнулись. Генерал в беспокойство не вошел: не к чему занапрасно себя тревожить. Крутит евоих, а он знай успеват березкой как рулем ворочать, да тучи, камни космические с льдинами вечными от себя отталкивать. Понеслись они через море черное, звездное на север. Оглянулся генерал, а зимнего края-то за спиной и нету, словно начисто снесло. Сутки плыли по морю космическому — не видать земли. Мороз крепчат: уж градусов двести с прибавкой. Генерал березовым веслом шевелит степенно, раздумчиво, без спешности, исто ночь помелом метет. Кайло лежит — не шелохнется. И вот генерала зло взяло на Кайло, аж в горячность бросило. Разгорячился генерал! Едва Кайлу в море не спихнул. Одначе приказанье начальницко не забыл. Руки занял: слепил снежок да бросил. Снег чуть не в рукавицах в пар оборотился, а ковды выпалил снежком генерал в межзвездность, плот их земляной как взовьется! На морозе всем думается легче. Про снег генерал в соображенье взял. Снежки в море швырят, да березкой подгребат. Устали не знат. Подумай на милость, шибче карбаса шел! Скоро суда военны показались да не чужи, а ихны. Генерал пару раз березовым веслом махнул и самый пыхтящий пароход настиг. В окошко постучал. По званию-имени представился, про Кайло слово сказал. Люди внутрях с диву охнули. — Ох-ти, гляди ты! Генерал воротился! Обрадели все и пустили их. Генералу самовар ведерный поставили — согреться с дороги, иззяб, поди, весь. Кайлу доктору отдали. Доктор просмотрел, прослушал — жить Кайле позволил.