Место, которое ты назовёшь своим домом

Солнце слепило глаза. Гул людей, доносящийся до ушей, и шум бесконечного числа машин заставлял невольно поежиться. Даби шёл в неизвестном самому себе направлении. Видя улыбки на лицах прохожих, он с трудом подавлял желание сжечь их всех к чёртовой матери. Сжечь. Сжечь. Сжечь. Слишком счастливые все вокруг. Слишком мрачен он сам. Кто-то явно был лишним… Вопрос лишь – кто? Серые дома. Серый асфальт. Словно весь мир забыл, что есть другие цвета. Одним словом – скука. Но что-то было явно не так. Люди словно не замечали его, смотрели сквозь, точно он был прозрачным. Точно его примечательная и пугающая внешность не привлекала должного внимания. Впервые Даби стало не хватать этих цепляющихся к его персоне взглядов, наполненных страха и ужаса. Что-то иррациональное было в этом новом хлипком мире, который только начал оправляться от последствий войны. Ему нужно найти ответ на вопрос. Он слишком упрям, чтобы оставить это вот так. Удушающий запах палёной плоти щекотал нос, забиваясь в лёгкие. Младший брат стоял напротив, такой же потрёпанный, как и он сам. Но не обманывают ли Даби его же глаза? Кругом всё тонуло в неистовом жаре двух огней — его и Шото. Слишком завораживающее зрелище, чтобы отвести взгляд. Слишком горячо, чтобы обычный человек смог здесь находиться. Между ними всегда всё было «слишком»... Слишком сложно, слишком запутанно, слишком двояко. Проклятие слова «слишком». Бесит. В этой битве лишь один выйдет победителем. Осталось нанести последний удар. *** Даби знал, где стоит искать ответ. Всегда знал. Он стоял у дома Старателя. Младший брат куда-то торопливо собирался, облачаясь в тёмные цвета. Шото! Ну конечно. Кто, как не ты, был вездесущей подсказкой на все неозвученные вопросы, что кружились чёрными воронами в голове, сводя с ума? Но Даби уже сошёл с ума. Он последовал за ним, на всякий случай держа расстояние. Ну просто мало ли… Шото двинулся к лесу, находящемуся на окраине города. И что он только забыл в том, богом забытом месте? «Встречаешься с дилером, братец?» — столь нелепая мысль заставила Даби улыбнуться. Но все же какой-то осколок больно кольнул в груди. Предчувствие? Нет, быть не может. Шото уверенной походкой двигался вглубь. Если бы не руки — сжатые в кулак, чтобы не выдать едва заметное дрожание пальцев — Даби и не заметил бы, что младший чертовски сильно нервничает, раз не может этого скрыть. Всегда хладнокровный Шото, скупой на любое проявление эмоций, сейчас был тем самым вулканом, готовым разразиться всем спектром гнетущих его чувств. Вот дела... Младший скрылся за поворотом, скрывшись из вида. Пугающе мертвое и зловещее ощущение чего-то важного. Редкие оглушительные всполохи птиц, заставляющие передернуться от чёртовой неожиданности. Даже пернатым здесь было слишком тягостно, и они стремительно уносились дальше. Треклятый шум самих крон деревьев, напоминающий скорее неистовый вой, от которого сжималось нутро. Это место разило полным отсутствием того, что люди привыкли не замечать. Но что именно?! Злодей остановился, словно чувствуя невидимую грань, перейдя которую жизнь никогда не станет прежней. Но разве ему есть, что терять? Он вбирает летний воздух, не такой уж тёплый для июля, пропитанный ароматами цветов. Пересилив себя, он делает шаг. Да, увиденное действительно меняло все его существо. Дышать отчего-то стало невыносимо тяжело. Казалось, лёгкие окаменели не в силах выполнять свою функцию. На каменном, холодном и бездушном надгробии было высечено имя. «Тодороки Тойя» И ниже. Годы жизни. Его, чёрт возьми, жизни. Вот так, в один момент всё перевернулось с ног на голову. Потеряв хоть какую-то опору, Даби прислонился спиной к коренастому дереву. "Вот оно как, — улыбка исказила его лицо. — Притча о блудном сыне не сбылась". Блудный сын утонул в своих же согрешениях. "Значит, я всё-таки сгорел, не сумев воплотить желаемое", — с горечью думал он. — Прости, что не смог снова спасти тебя, Тойя, — скорбно проговорил Шото. "Тебе жаль? Ты серьёзно?" — недоумевал Даби. Только сейчас старший заметил, что Шото изменился — кожа его лица, шеи и рук была покрыта ожогами. — Та память, что ты высек на мне своим огнём, навсегда останется со мной, — Тодороки коснулся щеки, на которой красовался длинный шрам, тянущийся вдоль шеи и уходящий дальше, скрываясь от глаз за воротом темной водолазки. "Память о старшем брате, — потеплел голос Даби, — ты унесёшь с собой в могилу, Шото", — он издал тихий смешок себе под нос. Но почему-то не было той лёгкости, к которой он так стремился в течение долгих лет. Был огромный тяжкий груз. Почему он ещё здесь? Мертвый среди живых... Призрачная душа прошлого среди тёплых и осязаемых телесных оболочек? Отчего его душа никак не может найти покой? Он что-то не сделал. Но что? Искрящиеся на солнце капли слез брызнули из глаз младшего брата, разбиваясь о массивные каменные плиты. И только сейчас Даби, наконец, понял. Настоящая, идущая от самого сердца улыбка смягчила его черты лица. И его невесомая оболочка стала расщепляться, растворяясь в воздухе. Уродливая горелая плоть начала улетучиваться с тела подобно чешуйкам, обнажая скрытое от глаз — красивого молодого человека с синими как сами глубины атлантического океана глазами и белыми как альпийский снег волосами, с такой чистой аристократически-бледной кожей. Да, таким он мог быть. Таким он был внутри. И весь этот панцирь так долго скрывал эту поразительную красоту, находящуюся на грани реальности. И только сейчас он распустил крылья, выбравшись из уродливого кокона. Огненно-синие крылья свободы. Он положил руку на плечо Тодороки. — Я не виню тебя, Шото, — Даби в последний раз смотрит на солнце, чуть скривившись. — Я давно тебя простил. И исчезает. Лишь эфемерное ощущение чьего-то присутствия и тепла некогда живого тела заставляют Шото обернуться. Но позади него лишь густой лес. Никого. Тишина. Долгожданный покой. "Я, наконец-то, дома", — едва слышимый остаточный шепот Даби, словно последнее издыхание, улетел навсегда в космическую даль.