Without

Этот город кричит. Дни здесь идут тихо, даже слишком. Каждый человек точно знает что он должен делать, а что не должен. Новый свод законов был принят давно, люди привыкли, что большинство правил теперь руководствуется тупым выживанием рода человеческого. Мораль устарела, хотя на тех, кто считает лучшим исходом скорейший апокалипсис, всё еще смотрят с явным снисхождением. Полиция на каждом шагу — следят, чтобы не начались драки. Ну или чтобы подмечать падающих без дыхания людей и вызывать им скорую, чтобы пострадавшего увезли. Правда везут чаще всего сразу в морг. Как бы то ни было, телам на улице делать нечего — мешают толпе идти на работу или по другим делам. Как же до этого дошло чёрт возьми?! Полицеский надзор не охватывает этот дворик. А жаль. Мужчина, еще минуту назад дрожавший в конвульсиях, теперь бездыханно лежит на тротуаре. Рядом на скамейке сидит парень и изучает список на экране телефона. «Макароны забыл», — проносится в голове парня, когда он кидает взгляд на новоиспечённый труп. Еще секунд тридцать он тупо пялится на тело, после чего встаёт со вздохом и набирает скорую, перешагивая погибшего и лениво направляясь в сторону магазина. Что с нами не так?! Мамканье и дёрганье за рукав длилось уже вторую минуту. Уставшая женщина перестала обращать внимание на просьбы сына. Или это были вопросы? Она даже не задумывалась, она была занята приготовлением еды. Пригоревший кусок мяса её также не особо смущал — какая к чёрту разница, если её муж не утруждает себя даже пережёвыванием пищи? Мальчик же в свою очередь был совершенно недоволен игнорированием его персоны. От злости ребёнок роняет на пол пиалку с солью, за что тут же получает по щеке. Мать сделала это машинально, она даже ругаться не собиралась. «Мало того, что подметать придётся, так еще и целая горсть соли коту под хвост, а всё из-за этого мелкого…» — движение женщины к метле резко прирывается оборотом на ребёнка. Мальчик сидит на полу и злобно смотрит на мать, не обращая внимания на раскрасневшуюся щёку. «Живой,» — успокоилась про себя женщина, — «И даже ничего лишнего не разбил». Не хватало ей еще проблем с законом и сменой мебели, денег в семье и так мало. Почему мы так спокойны?!!! Очередной гражданин, забивший на ежемесячную проверку. Чаще всего это люди, видившие мир до трагедии будучи уже взрослыми. Они не привыкли, что организм тебе не подскажет, когда ты начинаешь гибнуть. Хотя, если быть до конца откровенными, такие люди и до трагедии не особо любили посещать врачей. Закончив со вскрытием, медик сел оформлять все нужные бумаги. Спустя четыре документа, когда буквы для него стали иероглифами, а окружение поплыло, мужчина понял, что снова переработал и забыл о перерыве. Даже специальные часы с напоминалками ему уже не помогали — он их игнорировал. Откинувшись в кресле, медик прикрыл глаза и попытался отвлечься от работы. Тишина. Гнятущая, тяжёлая. Только гудение приборов и это мерзкое тиканье. Стрелки часов отсчитывали последние часы жизни патологоанатома. По крайней мере, он действительно надеялся, что он не доживёт до следующего дня. Его бесила тишина его кабинета не столько своей мерзкой атмосферой, сколько своей вездесущностью. Она была везде — в больнице, на улице в его городе, стране, во всём мире. На него давило всё, от воздуха до внешнего вида улиц. Это было отвратительно. Несколько лет назад человечество потеряло огромный пласт своей обыденности. Одни называли это карой божьей, другие разработкой тайных организаций, третьи вообще новой ступенью эволюции, но чтобы это ни было, оно кардинально поменяло жизнь людей. Боль исчезла. И физическая, и душевная. Казалось бы, без боли невозможны страдания, человечество достигло утопии. Не достигло. Человечество шагнуло в сторону могилы. Страдания всё еще были, но они приняли совершенно новую, ужастную форму — более люди не понимали, что страдают. Мораль стёрлась. Начались массовые смерти. Больше нельзя было понять, что твой организм умирает — ты не мог почувствовать сигналы от своего тела. Контроль над действиями во многих сферах был утерян. Ради выживания, законы ужесточились и со временем люди привыкли. Человек ко всему привыкает. Общество превратилось в один серый механизм без переживаний. Даже простые эмоции стали блекнуть. Люди массово гнили изнутри. Но им было все равно. Даже в одном маленьком городке можно было прочувствовать эту стагнацию и гниение, пропахнуть ими и стать частью одного общего перегноя. И выход отсюда был лишь один. Паталогоанатом даже не заметил как погрузился в сон рассуждая о состоянии мира. «Если бы этот город мог говорить, то он бы кричал. Гнить это наверняка очень больно», — пронеслось в голове медика, прежде чем он навсегда закрыл глаза.