Часть 1

*** Вокруг развалины того, что ещё лет семьдесят назад звалось Хэнфортом. Город покинули, он попросту изжил себя— слишком много ресурсов для поддержания места, в котором толком больше никто и не живёт . Вокруг расстилалась продроглая и унылая январская ночь, ну, и следовательно, сугробы без малого в человеческий рост. Среди них только человеческая, хотя простите, автоматонская, фигура худого брюнета с изрядно поотросшими волосами в неаккуратном хвосте и чёрном пальто. Дилан шёл с конкретной целью— попрощаться. С духом города, с прошлым, с Ричардом. С жизнью. На острове его дела были окончены— каково же было удивление, когда оказалось, что ни тела уборщиков, ни автоматонов никто не стал перетаскивать или хоронить даже спустя 300 лет, создавая как бы «живой памятник» трагедии. Запашок у данного культурного объекта был соответствующий, да и ходить по минному полю из костей и снега программисту не шибко понравилось. Впрочем, большу́ю его часть быстро покрыла промёрзшая земля и снег по инициативе «Выжившего», создавшего что-то вроде братской могилы для друзей-знакомых, мол, « Они, такие-то такие-то, сделавшие то-то то-то, похоронены здесь. Харкайте, пожалуйста, мимо.» Только сейчас, идя по останкам настоящего Хэнфорта, автоматон задумывался о судьбе могилы после его скоро отключения: нынешнее поколение жителей о том, что произошло на острове почти ничего, кроме самого факта события и не знало— строка в учебнике, и та, по воле одной конторы хороших людей, не слишком длинная и информативная. О острове подтёрли почти всё, во благо своей репутации, оставив только крупицы информации из деланного уважения к автоматонам. Кто станет заботится о могиле кроме него, если любые пути к острову для незнающих отрезаны? В прочем, это уже не важно. Своё дело он сделал— принёс цветы и попрощался, душу отвёл, а что будет дальше— не его забота. Из транса мыслей вывел только неуверенный лай из-за поворота. Вот уж не думал встретить тут собак. Неужели переезжавшие не удосужились хоть что-то сделать с четвероногими друзьями, просто оставив их на голодную смерть? Мда, вот он, пик человеческого милосердия. Из темноты показалась странно знакомая морда— пёс напоминал помесь давно почивших Персика и Чарли. Смотрел так же жалобно, как первый, ластился к теплу тела. Кроме как подкормить беднягу вариантов не оставалось, да и не зря в сумке переваливался корм — Дилан как чувствовал, что таких брошенок тут полно, а от него не убудет. Малый пакет корма аккуратно расстелился на снегу. Пора идти, напоследок потрепав загривок пса. *** С каждым шагом к кладбищу становилось хуже. Ощущение оставалось такое, будто он увидит не просто могильный камень, не просто погнувшийся и облезший заборчик, а Ричарда, живого и здорового спустя уже три века. В облезших деревьях и сухой траве под метрами снега угадывались силуэта прошлого, и Дилан сжался всем телом, стараясь отвлечься и не стрелять своему же состоянию в колени. Но сложность дороги — с момента его прошлого визита следы уже изрядно припорошило новым слоем снега.— не оставляла выбора кроме погружения в мысли. Прощание с остальными не делало так больно, не так много воспоминаний было за плечами. Не связанных ещё и с одним придурошно-веснушчатым мироходцем, который когда-то давно, такой же зимой, ушёл. За спиной скрипнула калитка. Немного снега, но в остальном всё то же. Смотря на могилу в голове вновь всплывали вопросы о том, кто будет заботиться кроме него? Конечно, у Ричарда были уже правнуки, но в том-то и было дело. Нужно ли им ехать за сотни километров, в уже брошенный город, чтобы убрать могилку? Стараясь отгонять от себя эти мысли, Дилан подобрал твёрдую ириску с каменного уступа. —Извиняй, бро, сомневаюсь, что она тебе нужна. Какой ужас, я, что, разговариваю с мертвецами? Действительно становлюсь как Солус. Автоматон запрыгнул на ржавый покосившийся заборчик у дерева, надеясь, что он не рухнет под ним на снег прямо сейчас. —Ну, раз уж я уже шизею и тут всё равно никого нет... Я ведь пришёл прощаться. Уверен, если бы ты был здесь, то подколол бы меня.— глубокий вдох и выдох, нервный смешок, программист собирается с мыслями, — Знаешь, с твоей смертью всё стало действительно тухлым. Одно только лицо Солуса и сменяющиеся как на карусели люди. Вы, люди, такие ненадёжные, знал? Стареете, умираете так быстро. Впрочем, скоро и я отключаюсь. Не пойми неправильно, не выдержал даже старик, а что я? Меня, честно сказать, уже доканало одиночество, не могу я так. Ты знаешь, я как первое время после ухода Ло держался только на надежде на то, что все, даже самые мелкие случайности— его, так и сейчас. Невыносимо жить, когда любое дуновение ассоциируется с вами, но по-другому не получалось. Или не хотелось. Странно понимать, что вас помню только я. Значит,—автоматон коротко хмыкнул, выпустив облако тёплого пара,— вот, что имел ввиду Саймон. Зря обвинял старика в протечке фляги, выходит. Взгляд Дилана прошёлся от собственной руки с дешёвым пластиковым кольцом к небу. К небу, в котором всё это время видел его, Лололошку, надеясь, что он всё ещё помнил обещание. Это же кольцо через момент опустилось на холодный мрамор вместо ириски. «Обменяемся кольцами! » – воскликнул Ричи, когда выиграл в автомате эти три куска дешёвого пластика. И они вновь обменивались ими. Интересно, кольцо Ло ещё при нём? —Возвращаю законному владельцу.— Дилан вновь поднял глаза к луне, надеясь, что сейчас они втроём тут. Ведь смотрят-то на одну луну, верно? И пусть для одного из них она не более чем мелкое белое пятно на небосводе Архея. — Как думаешь, он сдержал обещание?