Часть II

… Медсестра, которая помогала мне, была моей единственной подругой, сегодня, в этой проклятой палате, напоминавшей сумашедший дом, молча, достала из-под халата ТТ, приставила его к своему виску, совершенно молча застрелилась, оставив огромное багровое пятно на стене, которое продолжало растекается. Мне хотелось кричать от душевной боли, ужаса, страха, хаоса, царившего повсюду, но не позволяла усталость. И я кое-как переставляя свои ноги, полные тяжести, вызвала труп себе на плечи и вынесла из палаты. Кровь с ее головы стекала мне на халат, руки, капала на пол. Перед тем, как скинуть ее труп в яму, я посмотрела на нее и в этот момент меня накрыла волна зависти, черной зависти и восхищения, но в то же время и возмущения, возмущения от слабости той медсестры. Я знаю, что такое сложно пережить, но я была возмущена ее бессилием. Хотя, возможно, подсознательно, я находила в смерти единственный выход из этой преисподни, ада, развернувшегося на земле. Я почему-то посмотрела на заходящее солнце, увидела зарево кроваво-красного цвета, накрывшее Землю. Из-за этого зарева, казалось, что вся местность была сплошь покрыта кровью. На меня это наводило ужас, кошмар, меня опять посетила мысль о моем сумашествии . Я стояла так еще минут пятнадцать. Вспоминала свое прошлое, свою семью, которая спасла меня от расстрела вражескими пулями ценой своей жизни. Но мои эмоции подавляла усталость. Я не спала четыре дня, ухаживая за раненными, слушая их стоны, которые будто доносились из ада. Чудовищно болела голова, по ощущениям дробясь на много мелких частей шрапнелью. Я не знаю, как я стояла на ногах, у меня тряслись руки, начинались галлюцинации. Я слышала стоны раненых, умирающих людей, мало походивших на homo sapiens, скорее это были haplorhini, проходившие на людей, но это были уже не люди…