Главное

Предисловие. Это небольшое исследование-анализ такого феномена, как «Алёна Швец». Здесь будет наглядно показано злорадство и низость её музыки, будут представлены примеры хорошей современной музыки, и всё это, конечно же, по моему мнению. На досуге я довольно глубоко изучил этот вопрос, но тем не менее не отрицаю, что, возможно, это будет просто расписанное «плохо», которое саму суть слова не изменит и, скорее всего, ничего нового не привнесёт. Итак, начнём. Тезисы хорошего. Сперва разберём, какую музыку я считаю хорошей. Рассматривать мы будем современную музыку, «современную» — в плане молодую, от которой веет молодостью. Таковой музыкой я, к примеру, считаю музыку «Дайте Танк (!)», которая и будет служить в нашем сочинении эталоном хорошей музыки. Теперь к самим тезисам, их у меня два (точнее говоря, лишь два нам будут здесь нужны): о грустном нужно петь весело (трагично) и о красивом нужно петь красиво (восхвалительно-идеалистично). «Трагическая музыка» — вот что я считаю современной музыкой. Она нова, она современна, поэтому она хороша — когда же большинство до сих пор не эволюционирует. Что я понимаю под трагедией? Произведение, которое демонстрацией, собственно, трагедии, смеётся над ней. Произведение выше того горя, которое показывает. Я не терплю пессимистичных и меланхоличных песен — это удел «грустных» людей, несчастных, вследствие слабых. Здесь стоит подметить, что я могу слушать любую музыку, но из всей полторы тысячи песен в моей библиотеке я даже трети не назову хорошей, хоть у меня и нет песен, которые бы мне не нравились. Я живу свободно; я дал себе клятву не сдерживать себя, и если мне нравится песня хоть из «Смешариков», то я её скачиваю, если захочу её слушать, но, конечно же, никогда не назову её хорошей. Это связано в первую очередь с тем, что я не хочу не слушать что-то, потому что это не слушают другие. Также я минимизирую удаление песен, это позволяет более ответственно относиться к тому, что скачиваешь, а также лучше принимать свои вкусы. Но мы отвлеклись. Как я уже сказал, я не терплю меланхоличных или пессимистичных песен (мы рассмотрим ещё немного того, что я не могу назвать хорошим, но исключительно то, что нам будет нужно), хоть и могу их слушать изредка. Это не песни — это жалобные стоны жалких существ. Сильные люди счастливы, они хотят быть весёлыми; слабые люди слабы, они хотят больше слабости; подобное притягивается к подобному. Это первый разряд песен, которых я не заикнусь назвать хорошими в большинстве случаев (иногда такие песни можно назвать неплохими, скорее из жалости, чтобы компенсировать надрыв того стона, с которым её исполняют). Самым ярким примером трагической музыки может являться, к примеру, песня «Друг» Дайте Танк (!). Вся песня — трагедия. Во-первых, вся песня поётся в прошедшем времени, поэтому трагедия, которая раскрывается ближе к концу песни, распространена на всю историю, вследствие вся песня трагична. Во-вторых, чувствуете тон? Он вполне скор, он громок, он, может, и слегка грустен, но не жалобен. Вот этим самым тоном, этим самым звуком, этой энергией песня как бы насмехается над горем, которое несёт. Она плюёт на горе, обращаясь в основном лишь к счастью, лишь к воспоминаниям о друге, упоминая о трагедии так, для точности, для галочки, но не зацикливая на этом внимание. Или песня «Веселиться»: в ней весёлость ещё бо́льшая, а сама трагедия глубоко временная, «возрастная». Эту печаль не так легко ощутить, но она есть, а ощутить её тяжело из-за этого тона, спешки и темпа, который смеётся над этой трагедией. И подобного можно назвать ещё много, этому тезису не соответствует разве что «Монополия» с её довольно медленным темпом, но более я сказать не могу. Такая музыка выдаёт в авторе силу, весёлость, ты чувствуешь, что человек поёт о горе, потому что сильнее горя, как, собственно, большинство лучших трагиков. Второй, необходимый в этом анализе тезис — это «петь о красивом красиво». В нашем случае это значит: «петь о любви красиво». Я ненавижу меланхоличные пессимистические песни о любви. Я ненавижу песни, которые поют о любви грустно, с тоской, с расставанием — это прошлый век, это старость. Современная музыка должна петь о любви прекрасно. Как я считаю: если хочешь что-то поддержать, то назови это красивым, представь это красивым (поэтому, кстати, большинство активистов ненавидят свои активности, ибо всегда желают подтвердить своё уродство, указывая на свою слабость). Я желаю, чтобы о любви пели идеалистично, прекрасно, чтобы ты хотел того, о чём поют. Я ненавижу людей, которые слушают грустные песни о любви, потому что сами в любви угнетены — это уроды по большинству. На сцену здесь опять восстаёт «Дайте Танк (!)»: «Пляж», «Шанс», «Бардак», «Утро» — четыре всадника любовной стороны «Дайте Танк (!)». Это четыре их лучшие песни о любви. Послушайте эти песни: в них поётся о печальном? В них любовь романтична и красива, прекрасна. Но взгляните на любой музыкальный канал: что там? Боль. «Дайте Танк (!)» — единственная группа на моей памяти, которая могла так прекрасно петь о любви, с такой поэтичностью. Заканчивая разговор о «Дайте Танк (!)», стоит заметить, что это лишь две стороны их творчества, которые в целом составляют часть настоящей поэтики слова, настоящей лирики смысла и настоящей красоты звука. Я, к примеру, не слышал, чтобы тексты какой-нибудь другой современной группы использовали как тему для защиты диплома по литературе. Если у меня спрашивают о хорошей современной музыке, я называю «Дайте Танк». Но это, конечно же, не углубляясь в жанры, ведь в каждом жанре свой король, но если поверхностно взять всё мне известное, то «Дайте Танк (!)», естественно, будет лучшим из этого. Вкратце о не отдельном. «Алёна Швец» — это та исполнительница, после прослушивания которой я и вывел свою мысль, что «мало женщин умеет петь, ещё меньше умеет сочинять, и ни одна не умеет обе вещи» (основываясь не только на её музыке, конечно же). Перед тем, как обратиться к четырём «всадникам апокалипсиса» Алёны, мы назовём то, что относится ко всей её музыке. Местоимения. О каких творческих навыках можно говорить у человека, который может исполнять свои песни и от мужского, и от женского лица, зачастую даже толком не предупреждая об этом? Есть у неё песня: «В кабинете у директора» — это одна из первых её песен, которые я услышал. И вот я, слушая эту песню (тогда я был особенно фанатичен относительно Юри), восхищаюсь, ибо думаю, что повествование ведётся от женского лица. А потом встречается строчка: «…а я тобой просто одержим,» — подтверждающая мужское повествование, и я злюсь. Я в принципе чаще всего это замечал только в женской музыке. Я не смогу вспомнить названия, но я точно помню, что мне приходилось не менее пяти раз слышать подобное коверканье местоимений, и всегда это было у женского пола. Не знаю, от чего это, но называть это хорошим тоном я не очень намерен, потому что это буквально может поменять весь смысл песни. И после этого трека, слушая «Алёну Швец», я в первую очередь пытаюсь узнать, от кого ведётся повествование, потому что никогда не могу знать об этом заранее. Да боже, в её песне «Комплексы» (которую мы ещё затронем) ведётся повествование от женского лица, но при этом она открыто использует строчку: «… вот такой я во всём урод.» — ну то есть вы понимаете. Даже если подобное коверканье может служить на благо смыслу, то у Алёны — это, в основном, лишь средство к рифме, говоря прямо, ей просто проще испортить смысл, чем продумывать подходящую рифму. Собственно, это, наверное, всё. Если что-то ещё и есть, то это будет названо в категориях. Категория I. Уродство. Подобно Христианству, которое собирало вокруг себя слабых, больных и угнетённых, Алёна тоже собирает вокруг себя четыре категории людей, по которым мы и пройдёмся. Первая категория — это, конечно же, уродливые люди. Стоит подметить, что во все эти категории я определяю в основном женщин, потому что не представляю, насколько нужно быть жалким мужчиной, чтобы восхищаться Алёной Швец (избавлю себя от вечных кавычек). Безусловно, я думаю, есть и такие люди, но их крайнее меньшинство, поэтому учитывать мы их не будем. Итак, Алёна Швец собирает вокруг себя в первую очередь уродливых женщин (в частности, школьного возраста, конечно же). Я просто назову те её песни, в которых сильнее всего чувствуется этот призыв к уродству: «Молоко», «Комплексы», «Некрасивые глаза» — уверен, есть ещё больше, но остановимся на этом. Самым ярким примером является, конечно же, «Комплексы». Эта песня буквально об уродстве, конечно, в ней есть и слабость, но я бы всё-таки разделял эти два понятия. Собственно, говорить здесь больше не о чем: Алёна собирает вокруг себя некрасивых школьниц, тех школьниц, которые ненавидят себя, считают себя уродинами и, скорее всего, ими и являются — то есть собирает вокруг себя первую категорию жалкого. В подтверждение этому я вспоминаю одну ученицу в нашей школе, носившей на рюкзаке значки с Алёной, думаю, вы понимаете моё мнение насчёт внешности этой ученицы. Категория II. Слабость. Всё так же: «Неудачница», «Кукольный домик», «Комплексы» — не удивляйтесь тому, что песен не так много, просто на такие темы легко надавить, здесь даже стараться не стоит, стараться придётся дальше. Знаете, я бы мог объединить эти две категории в одну, но всё-таки считаю, что это просто близкие, но разные категории слушателей. Здесь акцент идёт на слабых школьницах, на тех, которые постоянно угнетаются, которые предаются всевозможному «буллингу» (как говорят в наше время) и т.д. Здесь атакуют уже не мнение о себе, а в основном мнение об окружающих или о мире («Неудачница», к примеру, ненавидит себя, но прячет это за ненавистью к удаче). То есть это такой разряд школьниц, которые, может, и любят себя, но ненавидят тех, кто их не любит, обвиняя их во всех своих бедах (когда на самом деле виноваты лишь сами школьницы), и особенно указывая на свою слабость и беззащитность (как и активисты, которые что? Вот именно). Категория III. Угнетённые любовно. Вот эта тема уже интересная. Она более сложная, на неё сложнее надавить, а потому и песен здесь больше: «Молодая красивая дрянь» (образ хоть и сильной, вроде бы, но угнетённой женщины, феминистки), «Вино и сигареты», «Одиночество на вкус», «Диета», «Дождь», «Читай книги, ругайся матом», «Если бы ты не случился», «\\жвачка\\» — возможно, есть ещё, но сейчас не вспомню. Как вы могли понять, надавить на эту тему уже в разы сложнее, чем на две предыдущие. В конце концов, чтобы бить по тем, у кого ничего не выходит в любви, нужно иметь тех, кто имел в ней попытки. И этот принцип, конечно же, не действует на Алёну, что вы… вы помните, кто её слушатели? Школьницы; жалкие и нахальные. Им не нужно иметь опыт в любви или хотя бы иметь понятие о ней, чтобы слушать подобное со словами «как ты меня понимаешь». Именно в этой категории можно встретить мужчин, считающих музыку Алёны достойной, крайне жалких мужчин, кстати. Здесь Алёна использует всё: и совмещение меланхолии с пессимистичными тонами, и совмещение «злорадственной» красоты, которая дразнит жалких, с протяжным стоном наслаждения (опять же для дразнения) — в общем, использует все средства для того, чтобы жалкие её слушали. Что любят угнетённые любовно люди? Либо грустные песни о любви (которые бы говорили о них, о жалких, которые бы своим существованием их возносили), либо грустные песни о хорошей любви (как элемент тоски, чтобы жалкие мечтали, но отнюдь не стоит путать такие песни с хорошими, их «красивая» любовь — лишь дразнилка, саму песню о красивой любви они поют не меньшим стоном, чем грустные песни, ведь слишком красивая любовь злила бы жалких людей и не давала бы им мечтать). У Алёны есть все эти архетипы, она бьёт по всему сразу. Почти все песни, которые я не назвал в прошлой главе, у неё соответствуют этой категории, почти… Категория IV. Жалкие лесбиянки. Давайте подумаем: Алёна уже ударила по уродливым, слабым, и даже по нелюбимым людям, как ей ещё приманить к себе людей? Кого ещё можно зазвать?... ах да, точно, всё вместе. Напомню мои взгляды: я возношу красивых гомосексуалов: возношу красивых лесбиянок и даже не срамлю красивых геев, всё остальное — либо шлак (если антипод), либо почти точно шлак (если би, транс и т.д., которых я просто не анализировал). От красоты всё и идёт: красивая лесбиянка не будет жаловаться на условия жизни (даже в России), не будет считать себя неуспешной в любви, не будет давить на жалость своей ориентацией. Но Алёна Швец бьёт по противоположному… И сейчас я хотел бы сперва обратиться ко всем тем жалким фанатикам (коим и я был когда-то), которые считают, что своими двумя песнями («Две девочки» и «Подружки» — это просто самые яркие примеры) Алёна поддерживает лесбиянок и выступает за них. Вы идиоты. Знаете, как нужно поддерживать их? Петь об их любви так же прекрасно, как пели об обычной любви «Дайте Танк (!)», то есть петь об их любви красиво, прекрасно, без даже единой доли грусти или угнетённости. А как поёт Алёна Швец? Её «Две девочки» — это оскорбление женской любви, настоящее унижение, потому что всё, о чём поёт в этой песне Алёна — это как ужасно живётся лесбиянкам. По-вашему, это называется поддержкой? Написать песню об уродливой и слабой лесбиянке, страдающей (то есть не могущей вынести страдание) от внешнего мира? Так ещё и выставить это не как уродство, а как идеал (будто так страдают не только жалкие лесбиянки)? Если Алёна Швец и хотела этими песнями поддержать репутацию таких отношений, то она сделала это не лучше, чем активисты, которые во всех спорах просят у судей поблажки для «справедливости» и «равенства», но при этом отрицают свою жалость, которую этими поблажками и доказывают. Если бы она спела о женской любви так же, как в песне «Шанс» Дайте Танка, к примеру, то вопросов бы не было, а так это только унижение и оскорбление столь прекрасных чувств выставлением последних как что-то жалкое и грустное. Так что только идиот будет говорить здесь о поддержке, конечно же, она это сделала ради «хайпа» (уже два современных выражения за документ). Она просто захотела приманить к себе ещё больше людей, и, не в силах приманить хороших, приманила ещё больше жалких. А если она и правда хотела кого-то поддержать, то, вероятно, она просто слишком глупа, чтобы видеть то оскорбление, которое нанесла этой ориентации, и уж лучше бы в России вообще не пели о женской любви, чем пели бы так, как Алёна Швец. Но вернёмся к сути. В этой категории Алёна атакует, по сути, совмещение всех прошлых категорий. Кто такая жалкая лесбиянка? Это девушка, которая, либо избрала свою ориентацию и не в силах выстоять её испытания, стала жалкой, либо жалкая девушка, которая стала лесбиянкой от жалости и только усилила свою жалость. То есть, по сути, жалкая лесбиянка является квинтэссенцией всех прошлых категорий, только вдобавок к ним она ещё и давит на свою ориентацию, взывая к своей слабости и беззащитности, к своей «особенности» наоборот. Именно таких и приманивает к себе Алёна Швец, и я почти уверен, что красивая и сильная духом лесбиянка никогда не станет слушать те песни Алёны, которые направлены на «поддержку» однополых отношений (разве что, если лесбиянка не осознаёт своей ценности). И здесь можно провести график, как с каждой категорией Алёна Швец атакует всё более и более маленькие группы людей (доходя до тех, поддерживать кого становится уже опасно: вспомните историю про её чучело), от чего? От уже своей жалости, но о самой Алёне мы говорить не будем, здесь это ни к чему. Но суть такова и смысл таков, что песни Алёны про женскую любовь — это самые оскорбительные и жалкие песни, какие она могла исполнить, и любой человек, утверждающий об обратном — постфактум глупый человек в большинстве своём. Единственное злато. Тем не менее, у Алёны есть одна единственная близкая к хорошей песня. «Барабанщица». Эта песня идёт по заветам трагической музыки, но женского вида. Сама песня трагична. Трагедия, хоть и не такая великая, как в «Друге», но есть и распространена почти на всю песню (хоть и катарсис её происходит ближе к концу). Эта песня быстра и весела, у неё хороший темп и первоклассный припев (эти «пау-пау» …). Если бы в конце не пробивалось это отчаяние, этот рёв, если бы катарсис произошёл чуть менее чувственно (хотя этот вздох после рёва, конечно, завораживает), то эта песня по праву была бы хорошей, а так, она просто очень и очень к ней близка, да я бы даже назвал её хорошей, так и быть. В конце концов, она могла так песню и закончить, на этом рёве, но песня продолжилась с резким восстановлением темпа, как бы с резким смехом, и завершилась на быстром темпе. Тут так же горю уделяется, хоть и больше, но всё равно мало акцента. «Барабанщица» — это лучшая песня Алёны Швец и единственная её песня, которую я готов со всей ответственностью назвать неплохой, даже хорошей без копейки. Вся же остальная её фонотека — это безусловный шлак, который я, может, и буду иметь в библиотеке, но никогда не назову хорошей музыкой. Ибо помните, дети: «не всё истинно, что приятно» — и не все песни, что приятны, хороши, скорее даже наоборот. Вывод. Итак, господа, вот мы и закончили наш небольшой анализ творчества Алёны Швец. Вывод делайте для себя сами, я же озвучу свой: «Алёна Швец — это самое яркое выражение женской слабости (во всех планах), какое может быть. Если у сексистов и есть примеры слабости женщин, то творчество Алёны Швец — это первое, что они назовут в качестве примера, и, по моему мнению, мало будут не правы».