Часть 1

Иногда какие-то вещи происходят случайно, и они приводят к своим последствиям. Поворот не туда, чашка кофе в кофейне, мимо которой всегда проходил, решение остановиться по дороге, чтобы полюбоваться закатом. В этом городе никогда не было закатов. Рассветов кстати тоже не было, ведь власти считали, что их технократический мирок – самое продвинутое место на всём этом шарике, что зовётся планетой Земля, и им не указ какое-то светило, которое диктует, когда ложиться спать, а когда просыпаться. Фальшивое небо, а вернее купол, что преподносился как величайшее чудо инженерной мысли, всегда переливалось светом – то ярче, то бледнее, но неизменно не угасало и соревновалось в яркости с неоновыми вывесками, что тут и там светились, зазывали, рекламировали. У Трикстера после командировок в Метрополис и без того шаткий режим сна катился к чёртовой матери, и по возвращению в Паровой город он ещё долго не мог заснуть ночами, всматриваясь в тёмное небо. Курил, выпуская дым в окно, и даже не ёжился зябко, несмотря на гуляющий по комнате сквозняк, а после давил окурки в пепельнице. Казалось бы, он всегда может отказаться с лёгкостью – начальство конечно бы нашло кого-то ещё, чтобы помочь местному отделению F.E.A.R., оставив его в родном отделе, но были у него свои причины на то, чтобы выразить определённую степень недовольства, но после всё же согласиться со смирением, достойным библейского мученика. Именно сейчас причина сидела в гостиной его служебной квартиры в Метрополисе, пытаясь отдышаться от долгой погони. Эзоп не спрашивал, от кого он убегал и почему, только стакан воды налил да поставил перед ним, терпеливо дожидаясь, пока тот в себя придёт и хоть словечко на экране визора покажет. На самом деле он и без того знал, кто за ним гнался, как и то, что от местных робокопов Виктор ускользнул в самый критический момент - маленький приёмник, настроенный на полицейскую волну, вовсю стрекотал переговорами, постепенно затихающими. По крайней мере в их жестяные головы не придёт внезапная мысль искать беглеца в квартире сотрудника другой силовой структуры. — Листовки? Лицо Виктора приняло смущённо-печальное выражение, что дополняла картинка на визоре, изображающая глаза. Он сам называл это «эмоциональные картинки» и показывал их в зависимости от контекста диалога, который чаще представлял собой монолог. Эзопа это нисколько не волновало, он вполне привык и к этим эмотиконам, как и к тому, что собеседник его вслух чаще всего не произносит ни единого слова, предпочитая показывать их бегущей строкой. — Опять в поездах? Кивок, и со стороны Трикстера послышался вздох. У него было своё мнение об эффективности привлечения внимания населения Метрополиса путём разбрасывания бумажек везде, где можно, но вслух он это не произносил — Виктора обижать ему не хотелось. Всё их маленькое движение сопротивления было построено на горстке энтузиастов, а сам он был независимой стороной, которая просто помогала своими связями. Опять же, по личным причинам. Звуковой сигнал заставил его отвлечься от мыслей, чтобы заскользить взглядом по бегущей строке на экранчике визора. «Я останусь у тебя на пару дней?» Тут даже и просящего эмотикона не потребовалось, Эзоп кивнул не задумываясь: — Оставайся, конечно же. На самом деле не впервой Виктор у него прятался, пересиживал пару дней, а после опять отправлялся в свободное плавание. Кроме того, он прекрасно знал, что ему не откажут в убежище, но всегда с упорством продолжал каждый раз спрашивать разрешения, словно бы не знал, что «нет» ему никогда не скажут. Ещё один звуковой сигнал. «В редакции печатать листовки больше не получится.» А вот это известие заставило Трикстера нахмуриться. Его дорогой друг был газетчиком, и редакция была большим подспорьем для печати всяких материалов; довольно долго ему получалось оставаться неуловимым, но всё рано или поздно заканчивается. С одной стороны, в таком случае снижались риски Виктора быть пойманным, с другой… Он принадлежал к тем идеалистам, которые не теряли надежду что-то изменить, а в его силах было ему помочь. Шаги в другую сторону - и обратно, уже с саквояжем в руках, и на столе раскладывая его в портативную печатаную машинку. Несколько манипуляций для того, чтобы передачу сообщений отключить ненадолго, ведь вещь эта как раз используется для связи с отделом в Паровом городе… Не хотелось бы, чтобы там получили пропагандистскую листовку вместо очередного письма. — Думаю, по крайней мере текст напечатать ты тут сможешь. Картинки правда вручную рисовать придётся… Хотя в теории можно вырезать штамп из дерева. — Или линолеума. Хороший материал. Подняв голову, Эзоп медленно кивнул, словно и не удивился сейчас тихому голосу, что слышал так редко. Виктор щурил бледно-голубые глаза на свет, сняв визор, и выглядел крайне взъерошенным. — Я не знаю, где тут у вас строительные магазины, - после щелчка выключателем комната погрузилась в полумрак; на улице холодным неоном со стены дома напротив горела очередная вывеска, и её света вполне было достаточно, чтобы видеть, как газетчик старается волосы пригладить. Выходило у него не очень хорошо, но это выглядело даже мило. — Завтра разберусь, - видимо Виктор решил, что совершенно бессмысленно сейчас пытаться с шевелюрой совладать, и улыбнулся, на Эзопа взглянув. Кажется, эта улыбка — определённо ещё одна причина, по которой Трикстер продолжит ездить в командировки в Метрополис. Да и в отпуск тоже.